ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 1047
Скачиваний: 1
Список литературы
1. Амфитеатров Г.Н. Вопросы виндикации в советском праве // Советское государство и право. 1941. N 2.
КонсультантПлюс: примечание.
Статья В.В. Витрянского "Новый Гражданский кодекс и суд" включена в информационный банк согласно публикации - "Хозяин и право", 1997, N 6.
2. Витрянский В.В. Гражданский кодекс и суд // Вестник ВАС РФ. 1997. N 7.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Науч.-практ. комментарий / Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. М., 1996.
4. Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001.
5. Груздев В.В. Гражданско-правовая защита имущественных интересов личности. Книга первая: общие положения. М., 2012.
6. Груздев В.В. Современный подход к недействительности сделок: толкование законодательных новелл // Юрист. 2014. N 16.
7. Дроздова Т.Ю. Добросовестность в российском гражданском праве. Иркутск, 2006.
8. Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве: Дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001.
9. Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 2006. N 1.
10. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003.
11. Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1917. Вып. 1. Общая часть.
12. Скловский К.И. Применение норм о доброй совести в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2002. N 9.
13. Соломин С.К. Теория добросовестности в российском гражданском праве: становление, развитие, перспективы // Вестник Омского ун-та. 2016. N 2.
14. Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955.
Документ
предоставлен КонсультантПлюс
КРИТЕРИЙ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ
В СВЕТЕ П. 1 ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВС РФ N 25
А.Я. БЕРЛИН
Берлин Артем Янович, юрист корпоративной и арбитражной практики Адвокатского бюро "Качкин и Партнеры".
Статья посвящена анализу правовой позиции Пленума ВС РФ, допускающей признание поведения стороны недобросовестным по инициативе суда. Автор отстаивает точку зрения, в соответствии с которой данное ВС РФ толкование является логичным следствием состоявшейся реформы ГК РФ, а право суда самостоятельно решать вопрос о добросовестности - частным проявлением принципа фактической индивидуализации иска. Обосновывается необходимость ограничения указанного права пределами предмета и основания заявленного иска, а также избранного способа защиты.
Ключевые слова: добросовестность, индивидуализация иска, основные начала гражданского законодательства.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ" (далее - Постановление N 25) по степени влияния на практику вполне может быть сопоставлено с самой реформой гражданского законодательства. Многие из содержащихся в нем разъяснений положили начало новым тенденциям в правоприменительной практике или институционализировали уже существующие.
Важное место в этом ряду занимает толкование положений закона о добросовестности, данное в п. 1 Постановления N 25. За исключением разъяснений, представляющих собой пересказ ГК РФ, сущность выраженной правовой позиции состоит в следующем:
"Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ)".
Это разъяснение вызвало живой отклик в судебной практике. По прошествии менее года со дня опубликования Постановления N 25 ссылка на п. 1 может быть обнаружена в десятках судебных актов разных регионов. Кассационные суды активно направляют дела на новое рассмотрение с указанием поставить вопрос о добросовестности на обсуждение сторон и дать ему надлежащую оценку. Можно с уверенностью сказать, что п. 1 Постановления N 25 вдохнул новую жизнь в существовавшую в последние годы тенденцию мотивировки судебных решений с учетом добросовестности сторон.
Однако было бы неверно утверждать, что правовая позиция ВС РФ столкнулась с безоговорочным одобрением профессионального сообщества. В литературе имеются и весьма критические суждения на этот счет. Так, проф. В.А. Белов, возражая против предлагаемого ВС РФ решения, находит, что оно противоречит принципам состязательного процесса и стимулирует суды изучать "...даже те вопросы, которые стороны хотели бы оставить за рамками процесса, в том числе вопросы нравственности, справедливости, разумности и т.п." <1>. Автор замечает, что сегодня "очень непросто найти дошедшее до кассационной инстанции дело, в котором суд не сослался бы на ст. 10 ГК РФ" <2>, очевидно критикуя сложившуюся тенденцию.
--------------------------------
<1> Белов В.А. "Двадцать пятое" Постановление Пленума: толкование или... законодательство? // Вестник экономического правосудия РФ. 2015. N 11. С. 57.
<2> Там же.
В настоящем комментарии мы предпримем попытку оценить правовую позицию ВС РФ через призму сложившихся подходов к природе добросовестности и ее место в отечественном частном праве.
§ 1. Добросовестность в реформированном
Гражданском кодексе РФ как предпосылка
для п. 1 Постановления N 25
Как известно, с 1 марта 2013 г. добросовестность провозглашена одним из основных начал нашего гражданского законодательства <3>. Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ в действующей редакции "при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно". Разработчики реформы мотивировали это изменение Кодекса следующим образом:
"Развитие экономики и становление гражданского общества требуют использовать все возможные меры и средства гражданского законодательства, чтобы обеспечить добросовестное и надлежащее осуществление гражданских прав и исполнение гражданских обязанностей. С этой целью... предлагается широкий спектр мер, направленных на укрепление нравственных начал гражданско-правового регулирования" <4>.
--------------------------------
<3> См.: ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 30.12.2012 N 302-ФЗ "О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".
<4> Концепция развития гражданского законодательства РФ (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11. § 6.
Тем самым законодателем была поставлена точка в многолетнем споре о пределах учета судом добросовестности участников гражданского оборота. ГК РФ отныне придерживается позиции максимально широкого восприятия концепции добросовестности в частноправовых отношениях. Аргументы противников такого подхода, блестяще суммированные проф. И.А. Покровским, в том числе о вносимой элементом добросовестности чрезмерности судейского усмотрения и превращении последнего в "общую судебную опеку", об уничтожении свободы договора и проч. <5>, безусловно, заслуживают внимания de lege ferenda <6>. Однако нельзя не признать, что сегодня de lege lata <7> следует исходить из того, что добрая совесть есть основное начало нашего гражданского законодательства, и обязанность действовать добросовестно вменяется участникам всех без исключения частноправовых отношений. Соответственно, правовая позиция Пленума ВС РФ, в задачи которого входят "разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства" <8>, т.е. толкование действующего законодательства, подлежит оценке именно с позиций широкого учета добросовестности судами.
--------------------------------
<5> Покровский И.А. Справедливость, усмотрение судьи и судебная опека. Киев, 1899. С. 21 - 24.
<6> С точки зрения законодательного предположения (лат.), т.е. постановка вопроса о желательном регулировании.
<7> С точки зрения действующего закона (лат.).
<8> См.: п. 1 ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 N 3-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации".
Итак, в чем же состоит добросовестность как основополагающий принцип гражданского права? Как показано выше, разработчики реформы гражданского законодательства видели в нем "меру, направленную на укрепление нравственных начал гражданско-правового регулирования" <9>. Взгляд на добросовестность как на привнесение в оборот элемента морали широко известен в литературе <10>, однако юридическое содержание добросовестности к нему, конечно, сведено быть не может. Вменяя участнику оборота обязанность действовать добросовестно, право обязывает его не к нравственному поведению, но лишь к "сообразованию собственного интереса с чужими, установлению известных границ для проявления эгоизма, признанию интересов общества" <11>.
--------------------------------
<9> Концепция развития гражданского законодательства РФ. § 6.
<10> См., напр.: Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955 С. 95; Гаврилов Э.П. О введении в Гражданский кодекс РФ общих норм, устанавливающих принцип добросовестности // Хозяйство и право. 2013. N 8. С. 4.
<11> Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 1916. N 6 - 8.
Добросовестность как правовая категория, таким образом, выступает в двух аспектах. Первый из них - добросовестность в объективном смысле, "известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом, применяющим закон, и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом" <12>. Другими словами, объективная добросовестность есть некий стандарт поведения, ожидаемого оборотом от его участника, действующего разумно. Именно такое определение добросовестности дает п. 1 Постановления N 25 <13>. Эти стандарты, порождаемые потребностями жизни, активно вырабатываются судебной практикой. Здесь уместно вспомнить, например, многолетние поиски судебными инстанциями решения вопроса о том, какой объем проверочных действий ожидается от добросовестного приобретателя объекта недвижимости <14>.
--------------------------------
<12> Там же.
<13> "Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации".
<14> См.: п. 4 Обзора судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления (утв. Президиумом ВС РФ 1 октября 2014 г.).
Практика применения кассационными судами п. 1 Постановления N 25 также свидетельствует о формировании стандартов объективной добросовестности по различным категориям дел путем определения круга фактических обстоятельств, подлежащих установлению нижестоящими судами. Так, заслуживает внимания правовая позиция, изложенная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.09.2015 N 306-ЭС15-5083 по делу N А55-7712/2014. Предметом рассмотрения послужил иск о взыскании просроченной задолженности, которая возникла в связи с тем, что должник исполнил обязательство на известный ему банковский счет кредитора, который к моменту платежа оказался закрыт последним без уведомления должника. Впоследствии у банка была отозвана лицензия, что поставило под вопрос возможность возврата должнику перечисленных им в этот банк денежных средств. Судебная коллегия сочла, что при таких обстоятельствах поведение кредитора, закрывшего счет без должного уведомления, переложившего все возникшие в связи с этим издержки на должника и требующего исполнения в полном объеме, являлось очевидно недобросовестным. Суду первой инстанции при определении объема подлежащего защите права кредитора предложено установить, в каком объеме должник реально может возвратить денежные средства из банка, куда был ошибочно произведен платеж, очевидно, подразумевая, что при данных обстоятельствах объективно добросовестный кредитор мог бы требовать от должника лишь эту часть долга. Таким образом, налицо формулирование высшей судебной инстанцией определенного стандарта добросовестного поведения кредитора в подобных ситуациях.
Второй аспект, добросовестность в субъективном смысле, определяется как "сознание того или иного лица, как неведение некоторых обстоятельств, с наличностью которого закон считает возможным связать те или иные юридические последствия" <15>.
--------------------------------
<15> Новицкий И.Б. Указ. соч.
Итак, если в известной формуле "не знал и не должен был знать" вопрос о долженствовании составляет предмет объективной добросовестности, то фактическая неосведомленность, например о неуправомоченности отчуждателя вещи, определяет добрую совесть в субъективном смысле.
Вышесказанное подводит нас к выводу о том, что добросовестность в обеих ее проявлениях есть правовая квалификация определенных фактических обстоятельств, результат их оценки судом, что необходимо учитывать при анализе п. 1 Постановления N 25.
§ 2. Процессуальные аспекты оценки добросовестности судом
2.1. Добросовестность как предмет правовой квалификации. Как известно, в отечественном гражданском и арбитражном процессе господствует фактическая индивидуализация иска, и его тождество слагается из предмета - материального требования истца к ответчику и основания - фактических обстоятельств, на которых требование основано <16>. Правовая квалификация требования в тождество не входит и остается в ведении суда <17>, что является как высшим проявлением максимы jura novit curia <18>, так и следствием непрофессионального характера нашего процесса <19>. На стороны же возлагается бремя доказывания и опровержения основания иска (ст. 56 ГПК, ст. 65 АПК РФ).
--------------------------------
<16> См.: Добровольский В.А. Исковая форма защиты права. М., 1965. С. 125 - 127. В процессуальной науке в числе элементов иска зачастую выделяется также содержание иска, под которым понимается форма требуемой истцом судебной защиты (см.: Советский гражданский процесс: Учеб. / Под ред. М.А. Гурвича. М., 1975. С. 103; Гражданский процесс: Учеб. / Под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. М., 2001. С. 190). Не вдаваясь в доктринальную дискуссию об обоснованности выделения третьего элемента иска, заметим, что содержание как элемент иска не отражено в процессуальном законодательстве, и закон не связывает с ним таких правовых последствий, как с предметом и основанием иска (невозможность изменения тождества иска и повторного предъявления тождественных требований).
<17> В п. 3 Постановления Пленума ВС РФ, Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" подчеркивается, что в силу процессуального закона определение подлежащих применению правовых норм является полномочием суда, а неверная ссылка истца на нормы права сама по себе не является основанием для отказа в иске.
<18> Суд знает закон (лат.).
<19> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1914. С. 239; Гордон В.М. Основание иска в составе изменения исковых требований. Ярославль, 1902. С. 37; Шварц М.З. Готовы ли мы к профессиональному процессу? (Краткий комментарий к пункту 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126) // Арбитражные споры. 2009. N 2.