ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 11018
Скачиваний: 16
По смыслу закона, требование при вымогательстве носит необоснованный характер. У виновного отсутствуют правовые и фактические основания
1 См.: Векленко В.В. Квалификация хищений. С. ПО-111.
298
Проблемы
совершенствования норм об отдельных
видах
имущественных
преступлений и практики их применения
для предъявления имущественного требования. Поэтому следует различать с юридической точки зрения требования необоснованные и требования обоснованные. Необоснованное требование не опирается на закон или договор и не основывается на юридических фактах. Необоснованное требование может быть мотивированным или немотивированным. Мотивированное необоснованное требование есть признак завуалированных вымогательских форм, соединенных, например, с навязыванием каких-либо услуг, работ или иных действий, якобы в интересах потерпевшего и требующих оплаты. Так, по делу Назарова требование передачи денег было мотивировано тем, что будет обеспечиваться безопасность коммерческой организации и ее охрана от нападения со стороны других преступных групп1. Мотивированным необоснованным требованием следует считать также повеление компенсировать моральный вред за нарушение имущественного права в той преобладающей части случаев, когда это не предусмотрено законом.
Если требование обоснованно, то есть имеются правовые и фактические основания для его предъявления, ответственность за вымогательство исключается. В таком случае при наличии других условий содеянное может образовать состав самоуправства. При разграничении самоуправства и вымогательства недопустимо предрешать вопрос о правовой оценке содеянного, исходя лишь из наличия или отсутствия имущественных отношений (договорных отношений, отношений, возникших из обязательств вследствие причинения вреда и пр.) между двумя сторонами конфликта. Необходимо всесторонне, полно и объективно проверить обоснованность предъявляемого требования с правовой точки зрения. В этой связи подлежит выяснению юридический характер взаимоотношений сторон. Если будет установлено, что стороны конфликта являются участниками имущественного правоотношения, в целях правильной квалификации содеянного необходимо выяснить какими правовыми нормами оно регулируется, то есть вид этого правоотношения и его юридическое содержание (субъективные права и обязанности участников указанного правоотношения). Далее подлежит выяснению, допускает ли законодательство возможность предъявления соответствующих требований по данному виду правоотношения и, если такая возможность имеет место, какие основания, условия и порядок установлены для истребования имущества. Следует иметь в виду, что совершение вымогательства вполне мыслимо «под прикрытием» договора в целях скрыть или облегчить противоправное имущественное принуждение.
Вопросы отграничения вымогательства от самоуправства относятся к числу наиболее злободневных проблем в современном правоприменении. Приговоры судов нередко подлежат пересмотру в связи с несогласием вышестоящих судебных инстанций с правовой оценкой содеянного. При этом в судебной практике наметилась тенденция переквалификации действий осужденных со статьи УК о вымогательстве на статью УК о самоуправстве,
1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. №8. С.12.
299
А. Г. Безверхов Имущественные преступления
а также прекращения дел за отсутствием в содеянном состава вымогательства.
Действительно ли нижестоящие суды так часто допускают ошибки при разрешении дел данных категорий? Скорее, речь идет о настолько спорных проблемах применения законодательства, которые требуют выработки и последовательного осуществления в следственно-судебной практике единообразного подхода к их решению. В этой связи необходимо вновь подчеркнуть, что подход к уголовно-правовой оценке вымогательства не может строиться по аналогии с апробированными в судебной практике правилами квалификации хищений. Он должен опираться на общеправовое основание, учитывая действие межотраслевых правовых связей и нормативных положений гражданского законодательства, регулирующих имущественные отношения, ставшие объектом вымогательства. Обратимся в этой связи к опубликованной судебной практике.
Президиум Владимирского областного суда согласился с доводами протеста Заместителя Председателя Верховного Суда РФ о переквалификации с вымогательства на самоуправство содеянное Любенцом, совершенное при следующих обстоятельствах. В январе 1996 г. Любенец передал Качалову во временное пользование магнитофон «Осака». В процессе использования магнитофон пришел в негодность, за что Любенец потребовал от Качалова 100 тыс. рублей. Качалов согласился, но в установленный срок деньги не отдал. В конце февраля Любенец потребовал от Качалова новый магнитофон или 250 тыс. рублей. В начале апреля имущественное требование возросло на сумму 500 тыс. рублей, а с 12 апреля того же года — на сумму 1500 тыс. рублей. При этом Лубенец и не установленные следствием лица применили к Качалову насилие, повлекшее за собой кратковременное расстройство здоровья потерпевшего. В обоснование своего решения по данному делу Президиум областного суда указал, что Любенец не преследовал цели завладения чужим имуществом, принадлежавшим лично потерпевшему Качалову, а лишь требовал у Качалова денег за сломанный магнитофон. Вымогательство же предполагает истребование чужого имущества. Поэтому действия Любенца должны быть квалифицированы как самоуправство1.
Не оспаривая уголовно-правовую оценку действий этого осужденного, нельзя согласиться с мотивировкой Президиумом областного суда квалификации содеянного. По логике мотивировки получается, что имущественное требование собственника является правомерным независимо от его размера и иных условий, если оно адресовано лицу вследствие повреждения или гибели имущества, переданного ему во временное пользование. Однако так ли это на самом деле? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо определить юридическое содержание договорных отношений, возникших между сторонами конфликта, действительную стоимость предмета договора, обстоятельства, при которых переданная вещь была повреждена и пр. Так, если меж-
1 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. №11. С.8-9.
300