нут, стесцителен, у него отмечена эмоциональная не­устойчивость, заторможенность, конкретность мышле­ния, монотонность речи, нечеткое произношение сог­ласных звуков, снижение концентрации внимания, при­митивность и инфантильность суждений, неспособ­ность к абстрагированию, склонность ко лжи. Понят­но, что А. совершил омерзительные преступления, но и сам он прожил достаточно трагическую жизнь: еще в детстве был брошен родителями и помещен в школу-интернат, где его в 13-летнем возрасте изнасиловали сверстники. Над ним постоянно издевались; когда он пытался сопротивляться, применяли удушающие при­емы. Первые его попытки вступить в нормальную половую связь кончились полной неудачей из-за отсут­ствия эрекции. К тому же девушки относились к нему неприязненно и тоже подвергали насмешкам. По соб­ственному признанию, придя к выводу, что со взрос­лыми женщинами он не сможет добиться успеха, после службы в армии неоднократно пытался заманивать в подъезды и другие подходящие, по его мнению, места детей 5—7 лет.

Перечисленные обстоятельства во многом объясня­ют— именно объясняют, но ни в коем случае не опра­вдывают—крайне опасные преступления А.

Данные о личности насильников, приведенные на­ми выше, по большей части носят социологический характер. Применительно же к такому психологизиро­ванному преступлению, каким является изнасилова­ние, подобная информация недостаточна, однобока и может привести к неправильным выводам. Обяза­тельно должны учитываться психологические особен­ности личности, а их нужно уметь выявить, оценить и умело использовать в практической работе по про­филактике сексуальных преступлений.

Психологическое изучение насильников, осуществ­ленное В. П. Голубевым и Ю. Н. Кудряковым, показа­ло, что им свойственны такие черты, как импульсив­ность, стремление поступать по первому побуж­дению, постоянно высокий уровень эмоциональ­ной напряженности и ригидность, застреваемость эффективных, психотравмирующих переживаний. При этом они несколько аутизированы, т. е. психологиче­ски изолированы, отстранены от внешнего мира, при­чем это их внутренняя позиция к среде. Интересно, что названные преступники в своей масрб по психо-

---

логическим свойствам оказались относительно одно­родной группой, среди них распространены преимуще­ственно одни и те же типы личности.

Сочетание перечисленных психологических черт у большинства насильников встречается и у большин­ства преступников вообще. Это не случайно, так как подобные личностные свойства в наибольшей степени потенциально предрасполагают, при определенных нравственных ориентациях и соответствующих услови­ях, к совершению преступлений. Импульсивность свя­зана с нарушением прогнозирования последствий сво­их поступков, неприятием социальных норм и требова­ний. Ригидность, устойчивость аффекта усиливает агрессивность, что в сочетании с другими тенденциями становится постоянной линией поведения. В итоге на­рушается социальное взаимодействие субъекта, а он сам отрывается от среды и ее ценностей. Плохая со­циальная приспособленность и общая неудовлетворен­ность своим положением в обществе — характерная черта насильников.

Предпринятый учеными сравнительный анализ пси­хологических особенностей преступников различных категорий и преступников, совершивших изнасилова­ния, показывает отсутствие принципиальных отличий между ними по характерологическим особенностям, социально-психологической адаптации, распростра­ненности определенных психологических типов лич­ности, степени выраженности личностных свойств.

Вместе с тем установлено, что насильники бес­сознательно стремятся к идентификации, овладению такими традиционно мужскими качествами, как доми­нантность, склонность к соперничеству, выносливость, пренебрежение к мелочам, отсутствие стремления к са­моанализу и т. д.

Суммируя перечисленные черты личности насиль­ников, В. П. Голубев и Ю. Н. Кудряков справедливо приходят к выводу, что психологический смысл совер­шенного ими преступления—изнасилования — можно рассматривать как стремление всячески утвердить себя по отношению к женщинам. Об этом говорит и харак­тер совершенного преступления, в котором очень час­то в меньшей степени отражаются сексуальные моти­вы, а в большей—самоутверждение, которое может рассматриваться и как следствие нарушенной иденти­фикации с традиционно понимаемой мужской ролью,

162

---

мужскими качествами. Такое преступление, как изнаси­лование, выступает как явно компенсаторное.

Психологические исследования, проведенные В. П. Голубевым, Ю. Н. Кудряковым и нами с по­мощью рисуночных тестов, дают основание говорить о том, что женщина, как таковая, как обобщенный образ, воспринимается насильниками как враждебная, агрессивная, доминирующая сила. Это является содер­жанием их аффективной личностной установки на вза­имоотношения с представительницами противополож­ного пола. Описывая сюжеты своих рисунков (мужчин и женщин), они дают им, например, следующую интер­претацию: «сын выпрашивает у матери деньги, а она ему не дает»; «подросток пытается познакомиться с женщиной, но боится это сделать»; «жена ругает своего мужа, а тот обещает ей исправиться»; «жена, которая держит своего мужа в кулаке, а он пытается наладить с ней отношения мирным путем» и т. п. Женская фигура на рисунках является более массив­ной, активной, чем мужская.

Таким образом, в рисунках этой категории пре­ступников явно отражается их подчиненная, зависимая позиция по отношению к женщинам, неуверенность в себе в аспекте взаимоотношений с женщинами. Дру­гими словами, они очень часто ощущают себя пси­хологически пассивными, страдают от недостатка «му­жественности», а противоположный пол воспринима­ют как более сильный. Здесь очень много схожего с особенностями восприятия подростком своей ма­тери, ребенком — взрослого человека. То есть в первую очередь для такого рода восприятия характерно на­деление другого (в рассматриваемом случае — женщи­ны) чертами взрослого человека (опытностью, силой, лидерством, защищенностью в аспекте удовлетворе­ния потребностей и т. п.), ощущая себя в роли под­ростка или ребенка, т. е. зависимого, подчиняющегося, неопытного и т. п.¹

В аспекте описанных результатов психологического изучения насильников их действия в значительном количестве случаев имеют психологический смысл «подросткового бунта» против взрослых, то есть жен­щин. «Подростковая» форма агрессии по отношению

¹ См.: Антонян Ю. М., Голубев В. П., Кудряков Ю. Н. Изнасилования, причины и предупреждение.— М., 1990.— С. 44—46.

163

---

к женщинам реализуется в форме насильственного полового акта. Очевидно поэтому само изнасилование так часто сопровождается избиением, жестокость ко­торого внешне совершенно бессмысленна, а также преобладают извращенные способы самого полового акта. Исходя из фактических обстоятельств уголовных дел и особенностей личности преступника складыва­ется впечатление, что на первом месте здесь стоит не удовлетворение сексуальных потребностей, а уни­жение и подавление женщины. Сексуальная мотивация также присутствует, а соединение этих двух мотивов приобретает значительную стимулирующую силу.

Разумеется, подобное отношение к женщинам ти­пично далеко не для всех насильников, но относится к числу наиболее распространенных.

Иногда совершенное преступление как бы оторвано от сексуальной жизни насильника, что помогает объ­яснить его поведение, особенно если он женат и живет вместе с женой, более того, боится ее и полностью, во всем подчиняется ей. Жена обычно характеризует такого мужа как мягкого, доброжелательного, испол­нительного. В свою очередь и насильник-муж о своей жене отзывается положительно или, во всяком случае, нейтрально, а о женщинах вообще—крайне негативно. Здесь, очевидно, можно предположить следующее. Же­ну себе такой мужчина выбирает в качестве прообраза своей матери. Ей он подчиняется, зависит от нее, боится, то есть жена психологически выступает для него в роли матери, поэтому никакое насилие по отношению к ней, жестокость или доминирование невозможно.

В то же время в нем зреет протест против своей пассивной роли, а стремление доминировать самому реализуется в его агрессивном поведении по отноше­нию к другим женщинам. В рассматриваемых случаях мы имеем дело с аффективными установками двой­ственного содержания, подчиненно-агрессивными по отношению к женщинам. Подобные установки, конеч­но, встречаются не у всех совершивших изнасилование, мы его отмечали примерно у 60% осужденных за половое преступление, которое в период его соверше­ния были женаты.

Доверительные беседы со многими из таких наси­льников показали, что их половые сношения с супруга­ми были самые что ни на есть добродетельные: они пег

164

---

допускали даже мысли о какой-либо «извращенной», как выражались сами, форме полового акта с ними, даже инициаторами этих актов чаще были жены. С жертвами же своих нападений они подчас были неимоверно жестоки и циничны.

Проведенные нами исследования показывают, что дЛя большинства насильников не существует пробле­мы персонифицированного выбора женщины даже только как сексуального партнера, не говоря уже о ней как носительнице иных ролей, в том числе многочис­ленных социальных. Отдельная женщина воспринима­ется ими как женщина вообще. Поэтому даже такие признаки, как возраст, внешность не имеют часто су­щественного значения для насильника.

Такое восприятие женщин, низведение их только до уровня объекта сексуальной «эсплуатации», отсутствие эмпатии, сочувствия по отношению к жертвам, неред­ко проявляемая к ним своеобразная месть во многом могут быть поняты, если учитывать жизненный путь этих сексуальных преступников и особенно условия их ранней социализации в детстве в родительской семье. Многочисленные беседы с осужденными за изнасило­вания показывают, что большинство из них не имели эмоциональных контактов со своими матерями. Ха­рактерны такие их рассказы о своем отношении к ма­тери: «Мать меня никогда не ласкала, я чувствовал, что бабушка любила меня намного больше, чем она»; «я был послушным, но тем не менее меня мать часто незаслуженно наказывала, била, не покупала подарки. Подарки делали брату»; «доверительных отношений с мамой у меня не было, сестру любили больше»; «мать очень строго следила за мной, ничего не проща­ла» и т. д.

Подобное отношение не могло не вызвать эмоци­онального отчуждения от матери, которое закрепля­лось в личности и начинало затем выступать в качестве / общей установки по отношению к женщинам. Послед­ние субъективно стали восприниматься как чуждые, враждебные, доминирующие, несущие в себе разруши­тельную и унижающую силу. Мы полагаем, что имен­но в этом заключается изначальная причина негатив­ного отношения к женщине в целом, возможности насилия над ней.

Подводя итоги, можно выделить следующие психо­логические качества насильников, присущие, конечно,

165

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf