когда преступник внезапно нападает на женщину и, например, ударом по голове или с помощью на­ркотиков и фармакологических средств приводит ее в бессознательное состояние, когда изнасилование совершается группой, а потому сопротивление прак­тически невозможно, и в других подобных ситуациях. Эта проблема имеет важное практическое значение, например при решении вопроса о возбуждении уго­ловного дела или привлечении в качестве обвиняемого, тем более, что достаточно много людей думают, что в «обычной» обстановке изнасилование невоз­можно.

Заслуживающие внимания суждения по этому воп­росу высказали Т. и X. Швендингер, взгляды которых мы в целом разделяем. Изложим их позиции подроб­но, поскольку в них содержится аргументация, редко встречающаяся в отечественных работах.

Невозможность изнасилования женщины указан­ные авторы называют популярным мифом. Но он популярен не только у обывателей, но и среди врачей, адвокатов, полицейских. Они полагают, что потерпе­вшая имела возможность выбора, а поэтому несет моральную ответственность за то, что уступила на­сильнику.

Такие взгляды распространены и среди некоторых ученых. Антрополог Маргарет Мид (1969 г.) пишет: «В целом, в рамках одной однородной социальной струк­туры нормальный здоровый мужчина не может из­насиловать нормальную сильную здоровую женщи­ну». Из этого следует, что средняя женщина, которая утверждает, что была изнасилована средним мужчи­ной, лжет. К женщине не пристали бы, если бы она добровольно на это не согласилась. Морис Плосков (1962 г.), автор книги «Секс и закон», также обращает внимание на такие атрибуты, как сила и физическое состояние. Он считает, что акт изнасилования не мо­жет быть совершен одним мужчиной над взрослой женщиной с хорошим здоровьем и достаточно силь­ной. Но, как мы видим, оба автора говорят о невоз­можности изнасилования сильной и здоровой женщи­ны. Следовательно, допускают такую возможность в отношении несильной и нездоровой.

Т. и X. Швендингер, оценивая эти взгляды, отмеча­ют, что лица, не испытавшие изнасилования, имеют тенденцию сравнивать его с естественным половым

176

---

сношением, которое основывается на добровольном участии сторон без применения силы.

Между тем нельзя сбрасывать со счетов влияние таких факторов, как парализация жертвы под воз­действием страха, внезапность нападения, а также вероятность ранения или смерти, что приводит к не­способности оказать сопротивление насильнику. Па­рализация жертвы под воздействием страха тесно переплетается с тоновой иммобильностью (непод­вижностью) или животным гипнозом. Психологи Сьюзан Д. Суареш и Гордон Г. Галлон (1979 г.) срав­нивают паралич жертв полового нападения с не­подвижностью животных перед атакой: «Поскольку страх, скрытые полутона хищнического нападения, контакт и скованность являются общими домина­нтами насилия и снижения тоновой неподвижности, а также ввиду того, что реакции жертв насилия часто идентичны линии поведения «загипнотизиро­ванных» животных, можно сделать вывод, что то­новая неподвижность и паралич, вызванный страхом перед насильником, представляют один и тот же феномен».

С. Д. Суареш и Г. Г. Галлон указывают, что на ос­нове данного феномена можно объяснить отсутствие сопротивления со стороны жертвы: «Ретроспективные отчеты, составленные жертвами насилия, указывают, что неспособность двигаться во время насилия проис­ходит из-за их тоновой неподвижности. Заявления, такие, как «мое тело все было парализовано» или «мое тело все отяжелело»,—это наиболее общие состояния, аналогичные полному моторному торможению и му­скульной скованности, испытываемой животными». Простая аналогия может пролить свет на заблуждения по поводу равенства сил во многих ситуациях насилия, в котором сексуальные мотивы часто смешаны с агрес­сивностью, садизмом и презрением к жертве.

В свете сказанного не очень убедительны выводы, к которым приходит Д. В. Ривман: 83,1% потерпе­вших были способны к сопротивлению и только 16,9% не могли противодействовать преступнику (причины тому: физическая слабость—13,9%, беспомощное со­стояние, сон—3%). Однако не все потерпевшие ока­зывали сопротивление насильникам, а только 70,5%. Из этого обстоятельства указанный автор делает не очень обоснованный вывод, что по отношению

177

---

к 12,6% потерпевших изнасилование явилось следст­вием их «непротивления»¹.

Такие выводы, а они не единичны,— типичный при­мер того, как в некоторых трудах, посвященных из­насилованиям, преступника и жертву незаметно меня­ют местами, о чем мы писали выше. Но и в целом приведенные данные не вызывают должного доверия, в первую очередь потому, что непонятно, на чем ос­новано убеждение исследователя, изучавшего уголов­ные дела, а не самих потерпевших, что подавляющее их большинство были способны к сопротивлению. Подобные обобщения нельзя делать, учитывая только то, физически сильной или физически слабой была женщина, спала ли она перед применением насилия и т. д. Внезапность нападения, испуг, сковывающий страх, неумение (а оно естественно) сразу найти выход из создавшейся экстремальной обстановки, насилие со стороны нескольких преступников, а иногда и нежела­ние потерпевших вовлекать других, в том числе посто­ронних, людей в столь интимные обстоятельства во многих случаях существенно ограничивают возмож­ности их действенного сопротивления. Конечно, неред­ко женщины могли бы дать отпор, но по каким-то причинам не делают этого. Но если, основываясь на приведенных данных или аналогичных им, настаивать на том, что большинство жертв могли сопротивляться, но не предприняли необходимых усилий, что это и при­вело к их изнасилованию, то можно неправильно сори­ентировать работников правоохранительных органов. Тем самым не будет обеспечена надлежащая защита половой неприкосновенности женщины.

Изложенное позволяет поставить очень важный вопрос: все ли потерпевшие от изнасилований облада­ют виктимностью? Но сначала попытаемся разобрать­ся в этом понятии, отражающем определенные реалии. Под виктимностью можно понимать, на наш взгляд, два явления: незащищенность личности со стороны государства, общества и микроокружения от каких бы то ни было преступных посягательств, в том числе сексуальных, и ее субъективную предрасположенность стать жертвой преступления, что ослабляет способ­ность противостоять преступнику. Первое не зависит

¹ См.: Ривман Д. В. Виктимологические факторы и профилак­тика изнасилований.—Л., 1977.—С. 59.

178

---

или почти не зависит от человека и связано, конечно, с недостатками в деятельности правоохранительных органов, со слабым реагированием общественности, общественных организаций и микрогрупп на возмож­ные или уже совершенные безнравственные и проти­воправные действия.

Второе явление более сложно для объяснения и, по-видимому, включает в себя (имея в виду только изнасилования): 1) более или менее выраженные психо­логические (индивидуально-психологические и социа­льно-психологические) «дефекты» личности, приводя­щие к ее виктимогенной деформации; 2) биофизиоло­гические свойства человека, главным образом обусловленные возрастом (в первую очередь среди малолетних и престарелых); 3) психопатологические особенности, связанные с психическими аномалиями и болезнями, и вызванные соматическими заболевани­ями психопатологические развития. Те и другие порож­дают особый патопсихологический облик индивида, т. е. его психологическую специфику. Конечно, и био­физиологические свойства также формируют соот­ветствующие психологические черты.

Оба выделенных явления тесно переплетаются друг с другом, особенно на практике. Ясно, что женщина с повышенной виктимностью, с ослабленными индиви­дуальными способностями оказать сопротивление на­сильнику должна стать объектом особого внимания со стороны государства и общества, социального окруже­ния, близких ей людей. Но ясно и другое, что следует подчеркнуть: значительная часть женщин, подвергших­ся изнасилованиям, не обладают виктимностью, и здесь вина государства й общества в их «незащите» особенно велика.

Таким образом, незащищенность потерпевшей вы­ступает в качестве внешнего, объективного условия, а субъективная предрасположенность, если она есть,— внутренней причиной того, что она стала жертвой насилия. Понятно, что к этим факторам нужно доба­вить те причины, которые заключены в самом преступ­нике, те условия, которые сформировали эти причины, и те условия, которые способствовали их проявлению в ситуации совершения преступления.

Каковы же те психологические «дефекты» личности женщин, которые могут способствовать их ненад­лежащему поведению? Для решения этой проблемы

179

---

отчасти могут быть полезны данные, полученные нами путем изучения материалов комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз. Мы отмечаем частичный характер этих данных потому, что в нашей выборке основную массу составили несовершеннолет­ние и молодые взрослые в возрасте до 20 лет. Поэтому необходимо сделать поправку на психологические осо­бенности их личности, обусловленные возрастом.

Изучение показало, что ведущей психологической чертой этой группы потерпевших является повышен­ная внушаемость, пассивная подчиняемость, психоло­гическая инфантильность. Они плохо ориентируются в новых ситуациях, проявляют замедленность при ори­ентировании в них и в то же время не могут в должной мере прогнозировать развитие событий, в том числе связанных с их собственным поведением.

Значительно большей виктимогенной предрасполо­женностью обладают женщины, страдающие олиго­френией. Изучение упомянутого экспертного мате­риала позволяет сделать вывод, что присущие им тугоподвижность, трудность осмысления новой ин­формации, малый запас знаний, конкретность и при­митивность суждений, нарушение критики, очень слабые прогностические способности и т. д. весьма способствуют тому, что они становятся жертвами насилия. Среди девочек-подростков, подвергшихся из­насилованиям, обращают на себя внимание те, у ко­торых наблюдается некоторое интеллектуальное сни­жение, не достигающее, однако, слабоумия, а также педагогическая запущенность, не соответствующий возрасту запас знаний.

Мы полагаем, что при провоцирующем поведении потерпевшей очень часто с ее стороны имеет место некая сексуальная игра, смысл и значение которой осознаются ею далеко не всегда. Такая игра особенно характерна для тех случаев, когда будущая жертва допускает уединение с мужчиной, его ласки, определен­ную атмосферу р создавшейся ситуации, но на этом ее «программа» заканчивается, и она не желает вступать в интимную связь. Однако, как правило, мужчина не понимает этого, пытается объяснить поведение женщи­ны иными причинами. Применение насилия для пре­одоления ее сопротивления иногда может быть рас­ценено как осуждение подобных поступков потер­певшей.

180

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf