Файл: Skachat_Antonyan_Yu_M___Sexualnye_prestuplenia_Chikatilo_i_drugie.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5754
Скачиваний: 5
оба раза воспринимался им крайне болезненно как обрыв главной нити, соединяющей его с жизнью. Поэтому ее потеря для него полная катастрофа, особенно если вспомнить его нелюдимость, замкнутость, если учесть, что жена была единственной женщиной, с которой он мог удовлетворить свои сексуальные потребности. Потеряв с уходом жены все, А. стал все вокруг себя уничтожать, и создается впечатление, что он как бы поставил на своей жизни точку.
Данная ситуация, названная нами типичной, часто является оболочкой не только и даже не столько сексуальных, сколько межличностных психологических отношений в более широком плане. Мы имеем в виду те нередкие в жизни случаи, когда супруги скованы единой цепью ненависти и вражды и в то же время не могут обойтись друг без друга. Подобные очень сложные отношения заканчиваются убийством одного из них, в связи с чем возникает немаловажная задача — понять, почему такая ситуация возникла. Чтобы пояснить, что имеется в виду, приведем пример из книги Ю. В. Голика «Случайный преступник».
Т., по профессии учительница, предстала перед судом за убийство своего мужау который, как установлено следствием, на протяжении 18 лет совместной жизни постоянно пьянствовал, издевался над женой и детьми, оскорблял их и избивал, часто менял место работы (в деле имеются четыре характеристики с разных мест работы, все крайне отрицательные). В деле собран ряд характеристик и на Т. с разных мест работы более чем за 20 лет. Во всех она характеризовалась исключительно положительно, отмечались ее прекрасные деловые качества и чисто человеческие черты характера, умение работать с людьми и указывалось на отрицательное поведение мужа.
Автор делает однозначный вывод, что во всем виноват убитый, а Т. является «случайной» преступницей. Между тем многие обстоятельства этого дела вызывают большие сомнения в правильности такого вывода, но, конечно, не в том, что он виновен в убийстве, а в том, что только его аморальными действиями была создана та ситуация, которая закончилась столь трагически к
Анализ материалов аналогичных уголовных дел говорит о том, что жесткое доминирование в семье жены нередко способствует алкоголизации мужа, кото-
216
рый в состоянии опьянения путем насилия пытается восстановить свой мужской статус и тем самым компенсировать переживания, возникшие в связи с подчинением женщине. В данном же деле совсем непонятно, почему в течение 18 лет Т. не порвала отношений с мужем. Факт столь длительной брачной связи в условиях непрекращающихся конфликтов позволяет предположить наличие постоянно актуальной социально-психологической зависимости между ними, препятствующему разрыву. Уместно допущение, то Т. не уходила от мужа, чтобы иметь возможность «командовать» им, а он—чтобы не лишаться руководства в жизни, хотя и травматичного для него. К тому же алкоголизация всегда ведет к сужению круга адаптирующих каналов, и жена часто остается единственным или наиболее значимым из таких каналов, утрата которого непереносима.
Однако самое главное: почему Т. из всех возможных вариантов выхода из создавшейся длительной конфликтной ситуации избрала наиболее опасный — убийство. Дело в том, что ни одна, даже самая сложная, ситуация не предопределяет только единственный и только противоправный способ ее разрешения; иными словами, нет ситуаций, которые способствовали бы исключительно преступному поведению. У Т. были различные возможности выйти из конфликта: уйти от мужа, просить о принятии к нему мер административного и уголовно-правового воздействия и т. д. Для ответа на этот вопрос необходимо глубокое психологическое исследование ее личности, всего жизненного пути, особенно условий воспитания в родительской семье.
Теперь рассмотрим один из самых распространенных мотивов сексуальных убийств — так называемую ревность. Слова «так называемую» здесь не случайны и приводятся потому, что слишком часто ревностью называют такие личные переживания, которые никакого отношения к ревности не имеют. Например, классическим случаем убийства из ревности некоторые криминологи и литературные критики называют убийство Карандышевым Ларисы в пьесе А. Н. Островского «Бесприданница». При этом убийца награждается такими чертами, как безмерный эгоизм и себялюбие, частнособственническое отношение к любимой женщине и т. д. Между тем из самой пьесы отнюдь не
217
вытекает, что он действительно любил Ларису, а его фраза: «Так не доставайся же никому!» совсем не свидетельствует об этом чувстве. Когда он в последней сцене говорит ей о любви, она отвечает: «Лжете».
Чтобы правильно понять мотивы поступка Каран-дышева, его отношение к героине нужно анализировать не в рамках классического треугольника «Лариса— Карандышев—Паратов», а с учетом той конкретной социальной и социально-психологической ситуации, в которой развивается действие всей драмы, в которой живут и действуют ее персонажи. Кто такой Карандышев? Мелкий, бедный, невзрачный чиновник (о нем богатый купец Вожеватов говорит: «Он давно у них в доме вертится. Гнать не гнали, а и почету большого не было»), который выглядит еще более ничтожным в сравнении с богатым и блестящим барином Паратовым и его друзьями. Поэтому гораздо более обоснованно наше предположение о том, что убийство Ларисы было совершено не по мотиву ревности, а потому, что, отвергая Карандышева, она открыто продемонстрировала ему его социальную, личностную малозначительность, подкосив его тем самым и как мужчину. Естественно, что нанесенная ею психотравма была исключительно глубока.
Для того чтобы какие-то чувства назвать ревностью, необходимо тщательно исследовать и учесть особенности не только ситуации, в которой действуют люди, но и место, которое соответствующие переживания занимают в личности. Ревность, в том числе любовная,—это сомнение в верности и (или) страх потерять какое-то ценное благо. В интимных отношениях между мужчиной и женщиной это боязнь утраты другого, причем подлинной причиной утраты может быть не этот другой, а тот, который теряет. Эротическая ревность всегда сопровождается такими сложными реакциями и состояниями, как зависть, боль, сомнение, ненависть, ярость, гнев, отчаяние, жажда мести и т. д. Но среди них особое место для понимания сексуальных убийств занимает повышенная тревожность, доходящая до уровня страха смерти, о разрушительной силе которой мы говорили выше.
Любовная ревность может возникать не только в связи с действительной изменой, но и с подозрением в ней, т. е. способна порождаться воображением. Она может быть кратковременной вспышкой или сущест-
218
вовать длительное время, стать чертой характера, окрашивая все реакции данного человека. У ревности своя логика, которая не всегда считается со здравым смыслом, но от этого она ничуть не менее реальна. Например, можно ревновать к давно умершему человеку или к тому, кого «другой» может встретить, или к тому, кто никакого отношения к данной паре не имеет и т. д. Думается, что в этих случаях в психике ревнивца (ревнивицы) складывается некий образ, который как бы способен занять его (ее) место, а поэтому обладает некоторыми устрашающими чертами. В связи с такой угрозой принимаются упреждающие меры, иногда насильственные.
Е. И. Терентьевым были изучены реакции нормальной, т. е. непатологической, без бреда, ревности у 25 мужчин, которые совершили насильственные преступления, столкнувшись с реальной изменой жены. Случившееся переживалось ими как «удар судьбы», несчастье. На этом фоне развивалась острая невротическая реакция, агрессивное поведение против жены и даже суицидальные попытки. Только в нескольких случаях насилие было направлено против соперников. В переживаниях на высоте реакции ревности с большой интенсивностью и эмоциональной насыщенностью звучала тема развратного поведения жены и ее бесстыдства. Переживания были яркими, включали в себя элементы страдания. Ревнивцы отмечали как бы возросшую для них значимость жены, упорно думали о ее красоте, женственности, ранее недостаточно ценимых ими, чувствовали, что любовь к жене усиливается. Многие готовы были забыть и простить, хотя и переживали стыд. Интересны объяснения по этому же поводу изменивших жен. Некоторые из них в конфиденциальных беседах признавались, что во время половой близости с любовником вели себя более страстно, чем с собственным мужем. Они говорили, что это было «опьянение любовью», «обновление чувств», «блаженство, никогда не испытанное с мужем».
Был ли ревнив «великий ревнивец» Отелло? Этот очень давний вопрос продолжает привлекать к себе внимание и в настоящее время.
Известно высказывание А. С. Пушкина, который сказал, что «Отелло не ревнив, но доверчив». По поводу этих слов Ф. М. Достоевский сказал, что уже одно это замечание свидетельствует о необычайной глубине
219
великого поэта. У Отелло просто размозжена душа и «помутилось все мировоззрение его, потому что погиб его идеал. Но Отелло не станет прятаться, шпионить, подглядывать: он доверчив... Не таков истинный ревнивец. Невозможно даже представить себе всего позора и нравственного падения, с которыми способен ужиться ревнивец без всяких угрызений совести. Отелло не мог бы примириться с изменой—не простить, а примириться—хотя душа его незлобива и невинна. Не то с настоящим ревнивцем: трудно представить себе, с чем может ужиться и примириться и что может простить иной ревнивец. Ревнивцы-то скорее всего и прощают, и это знают все женщины».
Чтобы ответить на поставленный вопрос, лучше всего обратиться к самой шекспировской трагедии. Прежде всего нужно отметить, что Отелло ревновал Дездемону к молодому лейтенанту, своему заместит телю Кассио, которого Яго характеризовал так: «До\ статочно взглянуть: манеры, стан—готовый, прирожденный соблазнитель» (Акт I). Так что Кассио вполне пригодный кандидат в удачливого соперника, особенно учитывая, что сам Отелло был далеко не молод да еще черен (о себе он говорит: «Я черен, вот причина. Языком узоров не плету, как эти франты. Я постарел». (Акт III).
Отелло как бы предуготовлен для ревности и поэтому почти сразу начал верить коварным наветам Яго, что, конечно, говорит о его доверчивости. Как и большинство ревнивцев, он начал следить за женой, хотя никаких более или менее веских доказательств ее измены у него не было. Так, он говорит Яго: «Узнаешь больше, сообщи. Вели жене следить за Дездемоной» (Акт III). Более того, Отелло по совету Яго прячется и подслушивает разговор последнего с Кассио (Акт IV). Так что Ф. М. Достоевский был совершенно не прав, утверждая, что «Отелло не станет прятаться, шпионить, подглядывать»—именно это он и делал. Все же вместе позволяет считать, что им двигала, увы, довольно банальная ревность, достигающая к тому же патологических пределов. Кстати, доверчивость отнюдь не исключает ревности, причем для излишне доверчивых людей факт измены или предательства (либо то, что они считают таковым) как раз по этой причине обладает исключительной травмирующей силой.
220