Файл: 2008_D_O_Serov_Administratsia_Petra_I.pdf

...Свидетель Бог, что я работал 

от души и сердца моего 
и, сколько мог, народ берег.

Вице-губернатор

А. А. Курбатов,  1714 год

...А я везде и всегда готов госу­

дарю по моей возможности 

служить, хотя и навоз возить 
заставит.

Генерал -майор

В. И. Геннин,  1722 год

Petrus Magnus 

и его администраторы: 

вступительные заметки

И

J L   JLcTOPHH  населена людьми. Историческое пространство бес­

конечно в своей  многоликости  и  многозвучности.  Неостановимо 

текущее время исподволь приглушает эти звуки, мало-помалу стира­
ет неповторимую вязь прожитых судеб. И чем дальше уходит от нас 
эпоха, тем неразличимее становятся лица населявших ее людей.

Впрочем, беспощадный  напор времени отнюдь не всесилен. 

Ученые разыскания способны  отчасти  развеять  непрерывно сгу­

щающийся мрак безвестности, восстановить обрываемые временем 
нити памяти. Такие разыскания, безусловно, необходимы. Предше­
ственники заслужили, чтобы мы не забывали их лиц.

Историю  власти  (или,  выражаясь по-латыни,  administratio) 

можно разделить на  внешнюю и внутреннюю. Внешняя — это исто­
рия  формальной  организации  власти,  история  государственных 
органов: их возникновения, развития, исчезновения, функциониро­
вания как системы. Иными словами, это история строительства зда­
ния государства.

Внутренняя история власти  —  это история ее персонального 

наполнения, история  корпорации  государственных служащих: их 
карьер, традиций взаимодействия друг с другом и с подведомствен­
ным  населением, их социального облика. Это история государст­
венного аппарата в человеческом  измерении, история строителей 
и постоянных обитателей здания государства.

Внешняя  история  российской  власти  петровского  времени 

изучена к настоящему времени сравнительно подробно, хотя и явст­
венно неравномерно. Посвященная государственным учреждениям 

XVIII в. обширная литература стала недавно предметом специально­

го рассмотрения в труде М. В. Бабич1, так что на этих страницах вряд 

ли стоит уделять место историографическим экскурсам2.

Что же касается неравномерности в изучении, то поныне мало- 

проясненными остались вопросы о проведении первой губернской

реформы, о судьбе ряда  крупных центральных ведомств  (Подряд­
ная  канцелярия, Канцелярия рекрутного счета, Ратуша, Штатс-кон- 
тор-коллегия). До сих пор отсутствует монографическое исследова­
ние по такой, бесспорно, актуальной теме, как судебная  реформа 
Петра I. Совершенно не разработана история реорганизации в пер­
вой четверти XVIII в. национального финансового контроля.

Нельзя также не отметить и нарастающую устарелость многих 

ученых изысканий. Так, последняя серьезная работа о деятельности 

в начале XVIII в. Монастырского приказа увидела свет в  1868 г., по­
следняя работа о фискальской службе Синода  —  в  1878-м3. Как бы 
то  ни  было, основные  события  государственного строительства 
петровского  времени  оказались  высвечены  на  сегодня  вполне 
отчетливо.

Как  известно,  в  первой  четверти  XVIII  в.  государственное 

управление  России  подверглось  радикальной  перестройке.  При 
этом впервые в отечественной истории  административное рефор­

мирование  проводилось  верховной  властью  системно,  на  всех 

уровнях, по меткому выражению Э. Н. Берендтса, «с зеленого сукна, 

по теоретическим рецептам»4, по иностранным  (в первую очередь 
шведским) образцам. Проникшись идеей утвердить в нашей стране 
режим salus publica  —  «общего блага», Петр I предпринял воистину 
самоотверженные усилия по построению  «регулярного государст­
ва»,  грандиозная  конструкция  которого  единственно  позволяла 
обеспечить подданным достижение искомого «блага».

Из числа осуществленных тогда государственных преобразо­

ваний прежде всего следует назвать:  1) создание новой разновидно­
сти  центральных органов управления  —  коллегий;  2)  создание но­
вых  административно-территориальных  единиц  —  губерний, 
провинций, ландратских долей, дистриктов;  3)  создание в новом 
масштабе специализированных территориальных подразделений 
центральных ведомств; 4)  создание органов общего надзора за со­
блюдением  законности  —  фискальной  службы  и  прокуратуры;

5) создание  обособленной  вертикали  городского  управления;

6) создание высшего органа церковного управления  —  Святейшего 
синода  (что юридически закрепляло отмену патриаршества и, как 
следствие, подчинило церковь верховной светской  власти); 7)  час­
тичное отделение функций  отправления  правосудия от функций 
общего и специального управления, появление специализирован­
ных судебных органов  —  Вышнего суда, городовых, провинциаль­
ных и надворных судов; 8) утверждение отраслевого принципа ком­
петенции  в центральном управлении  и 9)  утверждение традиции 

детальной  нормативной  регламентации деятельности  органов  и 
должностных лиц всех уровней.

В итоге на смену архаическим приказам с их далеко не всегда 

внятной  компетенцией, воеводам  и  губным  старостам  с их мало­

людными съезжими избами  пришла рационально организованная, 

разветвленная  бюрократическая  вертикаль,  заполненная  весьма 
многочисленным  контингентом  служащих. В высшем звене госу­

дарственной власти прочно водворились заменивший собой Бояр­

скую думу Правительствующий сенат и номинально равноправный 
ему Святейший Правительствующий Синод (в  1723 г. к ним кратко­
временно  присоединился  еще  Вышний  суд).  Центральное  звено 

управления  представляли  в первую очередь коллегии, а также со­

хранившиеся в немалом количестве единолично руководимые кан­
целярии. На  местах общее управление осуществляли  губернаторы, 
провинциальные и городовые воеводы, специальное  —  подчинен­
ные соответствующим ведомствам рентмейстеры, вальдмейстеры, 
камергеры, коменданты, земские комиссары.

Поставленная  особняком  система  городского  управления 

состояла на центральном уровне из Ратуши (в  1699-1710 гг.) и Глав­
ного магистрата (с  1721  г.), на местном — из городовых магистратов 
и ратуш  во главе с выборными бурмистрами  (мало отличавшимися, 
правда, от прежних земских старост). За отправление правосудия на 
центральном уровне отвечала главным образом Юстиц-коллегия, на 
местном  —  упомянутые надворные, провинциальные и городовые 
суды.  Невиданным  ранее  общим  надзором  занимались  фискалы 

(преимущественно в регионах) и прокуроры (в Сенате, Синоде, кол­

легиях, Главном магистрате и надворных судах)5.

Остается добавить, что судьба порожденных Петровской ре­

формой учреждений сложилась по-разному. Часть из них оказалась 
на удивление жизнеспособной, часть исчезла вскоре после возник­
новения. Созданная  в  1 7 1 7 -1 7 1 9  гг. коллежская система благопо­

лучно просуществовала до позднеекатерининских времен, Прави­
тельствующий сенат (хотя и в очень трансформированном виде)  — 
до  1917 г., губернское устройство — до конца  1920-х гг. Основанная 

в январе  1722 г. отечественная прокуратура, несмотря на две ликви­

дации, сохранилась и вовсе до наших дней.

Наиболее хрупкими оказались новации  в сфере судоустрой­

ства. Попытка даже частично отделить суд от администрации слиш­
ком опережала свое время. Неудивительно поэтому, что городовые 
и провинциальные суды  были упразднены  еще при жизни  Петра I, 
в  1722  г., а надворные  —  в  1727-м  (с закономерным возвращением 
их функций местным органам общего управления).

2

В сравнении с государственными институтами первой четверти XVIII в. 
внутренняя история тогдашней российской власти исследована к на­
стоящему времени намного хуже. Корпорация правительственных слу­

жащих эпохи Петровских реформ еще не была предметом системати­

ческого изучения — в отличие от бюрократии XVII в., а также послепет­
ровского времени — ХѴІІІ-ХІХ вв., которой посвящены классические 
труды Η. Ф. Демидовой, С. М. Троицкого и П. А. Зайончковского6. Доныне 
отсутствуют специальные работы о кадровой политике Петра I, о персо­
нальном составе даже высших органов власти того времени.

Используемые сегодня  в научном  обороте биографические 

сведения об отечественных государственных деятелях первой чет­
верти XVIII в. фрагментарны и далеко не всегда точны. Существую­
щие исследования, посвященные отдельным лицам петровского вре­
мени, равно как и биографические справочники, с одной стороны, 
малочисленны, с другой — по большей части устарели. До сих пор не 
созданы монографические очерки о таких видных первостроителях 

Российской империи, как И. И. Бутурлин, Г. И. Головкин, В. В. Долго­

руков, А. А Курбатов, А. А Матвеев, П. И. Ягужинский...

В историографическом обиходе по-прежнему широко быту­

ют данные, почерпнутые из незавершенного изданием  и очень не­
однородного по качеству статей «Русского биографического слова­
ря», а то и из полубаснословных «Деяний знаменитых полководцев 
и министров, служивших в царствование Петра Первого» Д. Н. Бан- 
тыш-Каменского7. Коснемся двух примеров.

В  жизнеописаниях  первого  генерал-прокурора  России 

П. И. Ягужинского между иного постоянно указывается, что он в 1701 г. 
поступил в Преображенский полк, в котором впоследствии дослужил­
ся до офицера. Сведения эти, восходящие к только что упомянутой 
работе Дмитрия Бантыш-Каменского, неверны. В действительности, 
как явствует  из  материалов  полкового  архива,  на  военную  службу 
вообще и в названный полк в частности Павел Ягужинский был зачис­

лен 26 ноября  1708 г., причем сразу с чином капитана8.

В сравнительно обширной литературе о заметном  админист­

раторе  1710-х  гг.,  основателе  Санкт-Петербургской  типографии 
М. П. Аврамове неизменно упоминается о его службе дьяком Оружей­
ной палаты с  1702 г. Эту дату впервые привел авторитетный исследо­
ватель И. А. Чистович9, несомненно опиравшийся в данном случае на 
следующий фрагмент известных ему Записок Михаила Аврамова:

...При триех же потом годах в возвращение мое оттуду [из Голлан­

дии]  на корабле к городу Архангельскому получил тамо видеть 

блаженныя и вечнодостойныя памяти благочестнейшаго всеми- 

лостивейшаго моего монарха Петра Великого... где получа его го­

судареву великую милость, с милосердым его императорского ве­

личества жалованьем отпущен тогда к Москве10.

Сохранившиеся документы Посольского приказа свидетельствуют
о полной достоверности  приведенного эпизода. Проработавший 
в посольстве  в Амстердаме  в  самом деле  около трех лет  (с проез­