ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2741
Скачиваний: 4
31
знали ни местного языка, ни обычаев, что, несомненно, являлось серьезной проблемой в
процессе судопроизводства. Положение усугубляли и безграмотные переводчики, неверно
толковавшие смысл высказываний, произносившихся в суде. «Между судом и тяжущимся
не должно иметь место взаимное непонимание, и судья должен непосредственно и устно
иметь возможность объясняться со сторонами» – таково было мнение мусульманской
фракции. Судопроизводство на национальных окраинах империи должно проходить на
местном языке, «там, где судья изображает собою глухонемого, то есть не знает местного
языка, нет сколько-нибудь правильного судопроизводства» [9, с. 1448–1449]. Несмотря на
все его недостатки, депутаты фракции отдавали предпочтение волостному суду,
поскольку «он имел одно превосходство для инородцев: он совершался на языке того
населения, для которого волостной суд был учрежден» [9, с. 2974–2975].
Главной причиной ограничения введения реформы местного суда в национальных
окраинах империи, по мнению мусульманской группы, было отсутствие там органов
местного самоуправления. Исходя из этого, группа полагала необходимым организацию
на окраинах земских учреждений.
Злоупотребления, отстраненность населения от образования и участия в
общественной и политической жизни, тяжелые налоги, организация медицинской помощи
в руках военной власти и вытекающее отсюда отсутствие этой помощи в подавляющем
большинстве мусульманских районов, по мнению мусульманской группы, привели к
бедности,
болезням,
отсталости
в
торговле,
промышленном,
техническом
и
экономическом развитии.
Решить все вышеперечисленные проблемы, согласно концепции мусульманской
группы, возможно было лишь путем реформ, предполагавших:
- введение в регионах проживания мусульманского населения земских учреждений;
- преобразование местного суда;
- реформирование местной администрации [9, с. 538].
Подобные меры, полагали члены фракции, способствовали бы нормализации
обстановки в мусульманских губерниях, ведь «правительство и власть не должны делать
никакого различия между национальностями; … все национальности должны
пользоваться одинаковыми правами и одинаковыми обязанностями…, и … только при
этих условиях возможно … доверие населения к власти. Без этого не может быть
здорового управления» [7, с. 523].
Нужно отметить, что в своих выступлениях депутаты фракции практически не
обращались к еврейскому вопросу. Тем не менее, законодательные предположения,
внесенные или поддержанные мусульманской фракцией, отражают позицию группы в
32
этом вопросе. Так, восемь из восьми депутатов группы во время первой сессии
проголосовали за предложение «Об отмене ограничений евреев в праве избрания
местопребывания и передвижения с одного места на другое» [3, с. 353–361], два депутата
поддержали проект «О пенсионном обеспечении учителей евреев еврейских начальных
училищ».
Говоря о национальном вопросе в целом, во время третьей сессии, обращаясь к
депутатам правых партий, член мусульманской фракции Гайдаров заявил: «…Если вы
желаете, чтобы Россия процветала, если вы желаете, чтобы все граждане, населяющие
Российскую империю, считали себя с гордостью русскими, то предоставьте, прежде всего,
тем национальностям, которых вы называете инородцами, такие же права, какие имеете и
вы» [9, с. 2996]. Эти слова весьма ясно характеризуют позицию мусульманской фракции
по национальному вопросу.
Земельный вопрос
Депутаты фракции выступали категорически против разрушения общины, полагая,
что во многих регионах империи подобная форма землепользования еще достаточно
жизнеспособна и является наиболее целесообразной. Более того, разрушение общины
«приведет к обогащению отдельных лиц в ущерб крестьянской массе, которая … будет
еще более обезземелена…, что, … в связи с разрозненностью крестьян, неблагоприятно
отразится на просветительской деятельности как самого крестьянства, так и государства»
[12, с. 455]. Тем не менее, депутаты фракции являлись, как уже было подчеркнуто ранее,
сторонниками принципа частной собственности.
Согласно мнению депутатов группы, вместо разрушения общинной организации
стоит обратить внимание на уничтожение пережитков крепостного права, которые «в
течение более 50 лет мутят общественную совесть, внося нескончаемые раздоры и споры
в среду двух классов: землевладельцев и крестьян, пережитки, которые деморализуют
одинаково и тех, и других и … тормозят в крестьянской массе путь к свободному труду
как основе ее благосостояния» [12, с. 879]. Особый акцент здесь делался на ликвидации
временно-обязанного положения крестьян, которая должна быть осуществлена «без
перевода их на выкуп, но с вознаграждением владельцев из казны» [12, с. 879]. Всякое
иное решение этого наболевшего вопроса фракция расценивала как недопустимое и
несправедливое.
Еще один пережиток прежней системы, по мнению фракции, – сохранение
«обязательных отношений» между крестьянами и дворянами в национальных районах,
33
когда крестьяне вынуждены выплачивать налоги, не основанные на законах, а, так
называемые, натуральные повинности, основанные на «административно-служебных
отношениях беков по отношению к крестьянам еще во времена ханств» [12, с. 883].
Вопросом «громадной важности» [5, с. 1244] мусульманской фракцией был
признан вопрос о переселениях. Характер всей переселенческой политики империи, по
словам депутата Хас-Мамедова, хорошо проиллюстрирован на примере переселенческой
политики на Кавказе: «Устами начальника Переселенческого Управления г. Глинки
Правительство заявляет: “Водворение одной семьи на Кавказе обходится правительству
дороже, чем в Сибири, но цель заселения русским элементом тех незначительных
свободных пространств, которые могут быть заселены на Кавказе, считается …
государственной целью… На Кавказе только 4% русского населения и 96%
инородческого, … водворение каждой русской семьи туда представляет известного рода
государственный интерес для русского дела. …Общий план … переселения …
заключается в стремлении использовать каждую пядь земли, возможную для заселения
русским элементом”» [10, с. 866].
Депутаты же мусульманской фракции, в отличие от правительства, видели цели
переселенческой политики несколько в ином свете. Первая цель состояла в том, чтобы
переселенцы успешным образом устраивались на новых местах, а вторая – чтобы
переселение «не затрагивало бы и не нарушало бы земельных прав и интересов местного
коренного населения» [5, с. 1244]. «Но неясная политика властей и стремление их
избавиться от малоземельных и безземельных крестьян, не заботясь об их дальнейшей
судьбе, привели к явным нарушениям земельных прав и интересов коренных жителей»,
когда местные крестьяне «…и без того безземельные, местами очутились совершенно без
земли … и вынуждены … ехать далеко …, чтобы арендовать казенную землю, а рядом их
собственная земля предоставляется переселенцам» [5, с. 1244]. «…Мусульмане при
переходе в русское подданство имели колоссальные богатства: огромные земельные
площади, богатые леса, поля, пастбища… Земли их перешли в казну и теперь… [они]
лишены главного источника богатства – земли» [6, с. 2543]. Все это, по мнению депутатов
фракции, породило недружелюбие и враждебность местного населения по отношению к
переселенцам.
Как отметил в своей речи депутат Хас-Мамедов, подобная ситуация существовала
не только на Кавказе и в Закавказье. Наихудшим образом обстояли дела на киргизских
территориях. Узнав о наличии большого количества свободной земли, в те края
направилась целая волна переселенцев. Но большинство степных киргизских земель
оказались непригодными для земледелия, что привело к широкомасштабной практике
34
изъятия пригодной земли у местных киргизов. «Во имя справедливости, вековых прав
киргизского населения на земли, находившиеся в пользовании его, и гуманности, должно
быть остановлено переселенческое движение в Киргизию» [6, с. 1246], – с таким
призывом обратился Хас-Мамедов к членам Государственной Думы от имени
мусульманской фракции.
Кроме того, фракция внесла предложение, предусматривающее выплаты
компенсаций киргизам за снос зимовок – от 2-3 до 5 руб. каждому [5, с. 1316].
Прочие вопросы
Интерес мусульманской фракции вызывал вопрос о положении заключенных. Во
время слушания доклада комиссии по судебной реформе, касающегося законопроекта об
условно досрочном освобождении, внесенного Министерством юстиции, депутат
Максудов от имени мусульманской фракции заявил, что «всякая мера, направленная на
смягчение
участи
заключенных,
должна
вызвать
одобрение
всенародного
представительства» [5, с. 158]. Предложение, внесенное мусульманской фракцией,
предусматривало создание обществ-патронатов по французскому образцу, главная цель
которых – препятствовать рецидивам преступлений. «Что значит освобождать человека,
неспособного к труду или … не имеющего возможности найти подходящее занятие и не
обладающего собственными средствами? Это значит толкать его на путь порока и
преступления…» [5, с. 159–160]. Во избежание рецидива преступлений депутаты фракции
предлагали:
- доставлять освобожденных во временные приюты;
- снабжать их орудиями труда;
- подыскивать освободившимся работу.
Отмечая, что обязанность низших чиновников и служащих исправительных
заведений и тюрем состоит, главным образов, в поддержании дисциплины, а не в
нравственной оценке поведения заключенных, а также подчеркивая тот факт, что «всякая
профессия предусматривает деформацию физическую и нравственную» [5, с. 160],
мусульманская группа предлагала при всех тюремно-исправительных учреждениях
учредить особую должность наблюдателя за поведением заключенных. «Наблюдатели»
должны были подчиняться непосредственно Министерству, а не тюремному начальству, и
назначаться по рекомендации обществ патроната, если такие существовали в районе.
Предполагалось, что «наблюдатели» будут наблюдать за поведением заключенных и
регулярно записывать все их поступки. Таким образом, по мнению фракции, появится
35
возможность гораздо более эффективно контролировать поведение заключенных и
предотвратить совершение ими повторных преступлений.
Депутаты фракции поддержали ряд законодательных предположений, касающихся
мер борьбы с пьянством. Среди них предположение «О сосредоточении место продажи
крепких напитков исключительно в городах» [3, с. 352–353] от 4/IV– 1908 г., а также «Об
отмене некоторых статей Устава Акционерных Сборищ, касающихся выдачи премий в
видах содействия частной спиртовой промышленности» [3, с. 352–353] от 9/VI – 1908 г.
Удивительно,
но
члены
мусульманской
группы
выразили
поддержку
законодательному предположению «О предоставлении лицам женского пола права быть
присяжными поверенными» [3, с. 382–383] (от 16/XI – 1909 г.).
***
Подводя итоги, необходимо отметить, что депутаты мусульманской фракции в
своих выступлениях не затрагивали такие значимые для страны вопросы, как рабочий или
вопрос государственного и общественного устройства. Аграрная концепция группы также
не была четко сформулирована. Тем не менее, неоспоримой заслугой депутатов фракции
является то, что они впервые сформулировали и вынесли на всеобщее обсуждение такие
важнейшие для национальных регионов проблемы, как вопрос об образовании на
национальных языках, об исламских духовных учреждениях, о переселенческой политике.
Все эти вопросы к тому времени созрели и остро стояли в регионах, но на федеральном
уровне не рассматривались и не принимались всерьез.
Несмотря на то, что депутаты мусульманской фракции являлись представителями
различных регионов и избирательных округов, в Государственной Думе они работали
слаженной и единой группой, и общими усилиями отстаивали интересы всего
мусульманского населения империи.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:
1. Боиович М.М. Члены Государственной думы: портреты и биографии. – М.: т-во
И.Д. Сютина, 1908. – 456 с.
2. Государственная Дума. Комиссии и отделы Государственной Думы. Личный состав их к
14 апреля 1912 г. – СПб., 1912. – 102 с.
3. Государственная Дума. Обзор деятельности Государственной Думы третьего созыва. –
Ч. 1–3. – СПб.: Канцелярия Гос. Думы, 1912. – Ч. 1. – 515 с.