ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 8597
Скачиваний: 15
Именно эти методы и были основой новой концепции протеста, сформировавшейся во многом благодаря идеям А.С. Есенина-Вольпина. До 60-х годов, а во многом и впоследствии, вплоть до начала 90-х, право воспринималось большинством, да по сути и являлось лишь инструментом государственного принуждения - в полном соответствии с марксистской концепцией. Оно применялось так, как считало целесообразным государство. Коммунисты не только отождествляли право с законом, но и игнорировали законодательство, если оно противоречило сиюминутным политическим интересам, как их понимало руководство. Поэтому приводившиеся выше нормы Конституции 1936 г., закрепляющие некоторые гражданские права и свободы, существовали лишь в качестве деклараций. Советские правоведы с большим рвением разъясняли, почему именно в советском обществе эти права и свободы являются истинными в отличие от обществ буржуазных, но никому даже в голову не приходило требовать их буквального
соблюдения.
Ни о какой независимости судебной власти не могло быть и речи - власть в стране была одна, и суды были призваны лишь "оформлять" ее решения. Еще более незавидную роль играла адвокатура, что, разумеется, нисколько не умаляет мужества и таланта тех немногих адвокатов, которые, несмотря ни на что, отваживались выполнять свой профессиональный долг, рискуя разделить участь своих подзащитных. Короче говоря, право было улицей с односторонним движением - гражданин не мог и помыслить о том, чтобы использовать его для воздействия на госу-
373
дарство. Последствия такого положения вещей в советском обществе Россия пожинает до сих пор, после десяти лет правовой и судебной реформы.
И вот в такой ситуации А.С. Есенин-Вольпин решает обратиться к государству на языке права. С этой целью он составляет так называемое "Гражданское обращение"'. Вот его текст:
"Несколько месяцев тому назад органами КГБ арестованы два гражданина: писатели А.Синявский и Ю.Даниэль. В данном случае есть основания опасаться нарушения закона о гласности судопроизводства. Общеизвестно, что при закрытых дверях возможны любые беззакония и что нарушение закона о гласности (ст. 3 Конституции СССР и ст. 18 УПК РСФСР) уже само по себе является беззаконием. Невероятно, чтобы творчество писателей могло составить государственную тайну.
В прошлом беззакония властей стоили жизни и свободы миллионам советских граждан. Кровавое прошлое призывает нас к бдительности в настоящем. Легче пожертвовать одним днем покоя, чем годами терпеть последствия вовремя не остановленного произвола.
У граждан есть средства борьбы с судебным произволом, это митинги гласности, во время которых собравшиеся скандируют один-единственный лозунг "Тре-бу-ем глас-но-сти су-да над..." (следуютфамилии обвиняемых) или показывают соответствующий плакат. Какие-либо выкрики или лозунги, выходящие за пределы требования строгого соблюдения законности, безусловно, являются при этом вредными, а возможно, и провокационными и должны пресекаться самими участниками митинга. Во время митинга необходимо строго соблюдать порядок. По первому требованию властей разойтись следует расходиться, сообщив властям о цели митинга.
Ты приглашаешься на митинг гласности, который состоится 5 декабря с.г. в 6 часов вечера в сквере на площади Пушкина, у памятника поэту.
Пригласи еще двух граждан посредством текста этого обращения"1.
В ноябре копии "Гражданского обращения" разошлись по все тем же "самиздатским" каналам, и к концу месяца большая часть московской интеллигенции знала о предстоящем митинге гласности. Некоторое количество копий попало на три факультета МГУ и в другие вузы. На филологическом факультете МГУ, например, оказался всего один экземпляр "Обращения", но нашедший его студент, судя по всему, с самыми лучшими намерениями отнес эту копию на семинар по истории КПСС для обсуждения. Преподаватель, разумеется, разъяснил всю вредность подобной идеологической диверсии, но в результате о митинге узнала вся группа, а вскоре - весь курс и затем факультет.
Многие пытались отговорить Вольпина от осуществления этой идеи, считая, что Синявскому и Даниэлю митинг не принесет никакой пользы, наоборот, может навредить и что вся эта акция инициирована КГБ с целью выявления диссидентов, которые немед-
Ц
ит.
но:
Алексеева Л. М. Указ.
соч. С. 202.
ленно будут отправлены в лагеря. Однако Вольпин возражал: дело здесь не только и не столько в Синявском и Даниэле (чьи произведения он, кстати, принципиально прочел только после митинга), а в требовании соблюдения процессуальных прав (т.е. гласности судопроизводства), которые, как он считал, были в той ситуации гораздо важнее, чем права материальные (т.е. свобода творчества). Что же касается угрозы арестов, то Вольпин, ссылаясь на опыт упомянутой апрельской акции СМОГа, считал, что участникам митинга вряд ли грозит большее, чем пять суток ареста за мелкое хулиганство.
Разумеется, власти немедленно узнали о готовящейся акции. Некоторые из участвовавших в распространении "Обращения" были еще до 5 декабря принудительно госпитализированы в психиатрические больницы. Но в целом можно сказать, что власти не стали предпринимать попыток помешать проведению митинга. По мнению некоторых мемуаристов, они, как и определенная часть интеллигенции, отнеслись к митингу как к очередной акции "антиобщественной" литературной молодежи. Такое же отношение, похоже, имело место и во время проведения самого митинга.
Итак, 5 декабря 1965 г., в день Советской Конституции, в 6 часов вечера на Пушкинской площади собралась небольшая толпа - очевидцы называют разные цифры, но чаще всего говорят о 60-80 демонстрантах и сочувствующих наблюдателях. Примерно таким же количеством была представлена "противная сторона" - в основном это были сотрудники КГБ в штатском, а также представители комсомольского актива МГУ и других вузов. Задачей последних было выявление поддавшихся на провокацию студентов для последующей расправы над ними, с чем, как выяснилось впоследствии, они довольно успешно справились. Вообще на площадь в тот день пришли самые разные люди. Многие были друг с другом знакомы. В основном были представлены две настороженно относившиеся друг к другу "группировки": занимавшие определенные ступени в советской иерархии представители гуманитарной интеллигенции и диссиденты (тогда они еще так не назывались) старшего поколения, с одной стороны, и молодежь -смогисты и связанные с ними студенты гуманитарных вузов - с другой. По словам очевидцев, трудно было сказать, кто был демонстрантом, а кто - наблюдателем. Если считать непосредственными участниками тех, у кого были плакаты, то их было немного - челове.к пять-семь.
375
В начале седьмого над толпой были подняты бумажные плакаты: "Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем!", "'Уважайте Советскую Конституцию!" и "Свободу В.К.Буковскому и другим помещенным в психиатрические больницы - в связи с митингом гласности!" Не прошло и полминуты, как плакаты были вырваны из рук демонстрантов, поэтому мало кто успел их увидеть (правда, и КГБ, и наблюдателям было заранее известно, что на них написано). Тех, кто держал плакаты или как-либо высказывался о происходящем, быстро и без применения насилия (впрочем, некоторых пришлось нести на руках) посадили в заранее приготовленные микроавтобусы и развезли по отделениям милиции. Всего было задержано около 20 человек. Впрочем, после двух-трех часов "бесед" всех отпустили по домам. Обвинить участников митинга гласности, требовавшим того, что и так вроде бы гарантировано советским гражданам, было в сущности не в чем. Оставшиеся через некоторое время разошлись. В 7 часов Пушкинская площадь выглядела так, будто здесь ничего не произошло. Многим присутствовавшим на митинге как с одной, так и с другой стороны, по-видимому, так и казалось. Об относительно вялой реакции властей свидетельствует докладная записка председателя КГБ СССР В. Семичастного, направленная им в ЦК КПСС на следующий день после митинга:
"...Докладываю, что 5 декабря с.г. в Москве около памятника Пушкину собралась группа молодежи в количестве 50—60 человек, преимущественно студентов различных вузов и техникумов, молодых сотрудников некоторых научно-исследовательских учреждений, а также лиц без определенных занятий.
В 18 часов 30 минут отдельные участники сборища под флагом соблюдения гражданских свобод начали выкрикивать демагогические лозунги. Один из участников сборища ВОЛЬПИН (Есенин) А. С, младший сотрудник института научно-технической информации при Академии наук СССР, душевнобольной, пытался развернуть принесенный с собой лозунг...
С помощью заранее подготовленного комсомольско-оперативного наряда и дружинников было задержано и опрошено в городском штабе народных дружин 28 человек. В числе задержанных: 11 студентов, 11 молодых специалистов, 1 рабочий, остальные — без определенных занятий; 12 задержанных являются членами ВЛКСМ...
Предварительный анализ, а также материалы о других идеологически вредных проявлениях среди творческой интеллигенции и молодежи свидетельствуют прежде всего о слабой действенности политике-воспитательной работы, особенно в высших учебных заведениях. Не оказывают необходимого политического влияния на молодежь и многочисленные творческие союзы и литературные объединения. В отдельных литературных объединениях нашли себе прибежище антиобщественные элементы, занимающиеся сочинением политически вредных произведений и толкающие молодежь на демагогические выступления. Некоторые из этих "про-
изведений" передаются на Запад и используются в антикоммунистической пропаганде.
Полагал бы целесообразным поручить Московскому городскому комитету партии рассмотреть вопросы, связанные с усилением воспитательной работы, особенно среди творческой интеллигенции и студентов высших учебных заведений...
Председатель Комитета госбезопасности В. Семичастный'п
Как видим, председатель КГБ призывает не сурово наказать участников митинга, а лишь "рассмотреть вопросы, связанные с усилением воспитательной работы". И действительно, непосредственно за участие в митинге никто арестован не был. Как
упоминалось выше, несколько человек было насильно помещено в психиатрические больницы еще до 5 декабря, но вскоре и они вышли на свободу. Кроме того, около десяти сгудентов МГУ были исключены из комсомола - но их даже не отчислили, что невозможно было себе представить как десятью годами раньше, так и пятью годами позже! И это нельзя объяснить одним лишь "либерализмом" на рубеже между хрущевским и брежневским периодами.
Власти действительно не придали происшедшему большого значения. Мы не стали бы уделять описанным событиям такого пристального внимания, если бы они не заложили основу всей дальнейшей работы правозащитников, последствия которой для них были далеко не столь безоблачными. Они сплотили вокруг зарождающегося правозащитного движения как "молодых маргиналов", так и ''пожилых карьеристов". Но что еще важнее, они породили идеологию правозащитного движения, которую лучше всех, пожалуй, выразил позднее один из них, Андрей Амальрик: "..в несвободной стране [они] стали вести себя как свободные люди и тем самым менять моральную атмосферу и управляющую страной традицию "2,
13.2. СТАНОВЛЕНИЕ
Суд над Синявским и Даниэлем состоялся i 1-14 февраля 1966 г. Процесс был объявлен открытым - по крайней мере официально (на самом деле почти вся публика состояла из специально отобранных КГБ людей). Писатели были признаны виновными по
'
Цит. по: Пятое декабря 1965 гола
в
воспоминаниях... С. 56-57. 1
Амальрик
А. Записки
диссидента. М.. 1991.
С.
39.