Файл: Метод расстановок по Б. Хеллингеру в работе с семьями: возможности и ограничения использования.pdf
Добавлен: 13.07.2023
Просмотров: 172
Скачиваний: 3
Задание 3
Генограмма семьи
Прежде всего, хочу отметить, что считаю себя маргиналкой. Моя мать – простая деревенская баба. О том, что она женщина, не вспоминает сколько я себя помню, мать практична и трудоголична. В возрасте 16 лет я перебралась в город, и с тех пор мои отношения с матерью носят поверхностный характер. Иногда приезжаю в деревню с сыном. Это настоящий «фурор» для соседей и родственников, которые, если честно, все на одно лицо. Важным событием для матери стало мое участие во встрече одноклассников – гордилась, что ее дочь выбилась в люди.
Отца я не помню, родители разошлись, когда я была совсем маленькой, когда была подростком – он умер. От чего и как – не выясняла. Однажды случайно узнала, что, возможно, мой биологический отец совсем другой мужчина, но с матерью это не обсуждала. Ее жизнь могу описать одной фразой: она жила одна и много работала.
Бабушку по линии матери помню только по деревенскому детству. Волевая женщина, обрабатывала огромный огород, держала скотину и после того, как умер дед (я его не застала). Никаких сентиментальностей, ласк и задушевных разговоров в нашей семье не было никогда, поэтому знаю я о истории рода очень мало.
Выйдя замуж, постаралась «влиться» в семью мужа. До брака пережила несколько тяжелых отношений и аборт («мальчик» был не готов стать отцом, и мы расстались). Замужество было скорее по расчету. Для супруга это был второй брак. Несколько объединила нас замершая беременность, лечение и рождение сына. Однако после окончания декрета наши отношения стали формальными, а затем мы расстались (хотя развод не оформили). Продолжаем близко общаться, были попытки экс-супруга вернуться. Сейчас у него новые отношения. Принимает участие в воспитании сына, дает денег на покупку вещей. Тесную связь сохраняю со свекром и особенно свекровью. Свекровь рано лишилась родителей, умерли от рака желудка (очень боится онкологии)
Муж зависим от родителей. Самостоятельных решений практически не принимает. Когда-то папа устроил на работу, купил машину, квартиру и т.д. до сих пор живет с ними «одним домом», хотя формально имеет отдельное жилье. Самый значимый для мужа человек – его дед по отцу, ветеран войны. Супруг даже пишет книгу о его жизни. Сходный тип отношений наблюдаю у сына с моим свекром. Родители мужа настаивают на нашем примирении.
1. Проблемная семейная ситуация.
За психологической помощью обратилась супруги. Их сын погиб в аварии в состоянии наркотического опьянения (героин) 3 месяцев назад. В семье есть 13-летняя дочь. Гибель произошла на стадии латентной наркотизации, т.е. семья не знала о зависимости сына. Родители – ранее успешные бизнесмены, после гибели ребенка отошли от дел. У супругов нарастает чувство вины, наблюдается перекладывание ответственности за гибель ребенка друг на друга, участились ссоры. Внешнее общение прекратилось
2. Анализ ситуации, личностных характеристик клиента.
В беседе с психологом супруги рассказывают: «Сначала был шок. Потом хотели во всем разобраться. Винили друзей» Такое поведение типично для семей на стадии латентной наркотизации: родители не успели втянуться в созависимые отношения, поэтому им присуща обвинительная реакция по отношению к друзьям их погибшего ребенка. Кроме того, в ходе бесед было выяснено, что отношения в семье были холодные, во многом сводились к совместному бизнесу и быту. «У сына всегда все была, баловали его. И в Лондон ездил на стажировку, и полмира объездил к своим 18 годам. Мы не доглядели, упустили его» (вина). «Нам кажется, мы умерли вместе с ним» (незавершенность эмоциональных отношений с умершим).
Факт потери признан всеми членами семьи. Оба родителя находятся в депрессивном состоянии. Мысли о суициде отсутствуют.
Реагирование на горе происходит по типу слияния, супруги конфлюируют в попытке справиться с болью потери. Смерть близкого родственника нарушает целостность семьи и актуализирует различные страхи. Ослабление (размывание) внутренних границ семьи, как правило, позволяет ее членам ощутить поддержку, уверенность в том, что они не одиноки в своем горе, однако это приводит к усилению внешних границ и социальной изоляции семьи. Снижается частота социальных контактов и возможность для членов семьи получать помощь извне. Такой способ реагирования не помогает семье справиться с горем, а хронифицирует его вследствие поддержки членами семьи болезненных реакций друг друга.
При этом в данной проблемной ситуации в наибольшей опасности находится 13-летняя дочь клиентов. Сознание родителей занято поиском причин гибели их ребенка где-то вне семьи. Это приводит к тому, что на реально существующие проблемы они не обращают внимания и в семье продолжают сохраняться психотравмирующие, психопатологизирующие паттерны взаимодействия, негативному влиянию которых подвержены, прежде всего, остальные дети, в данном случае – дочь. В беседе девочка призналась, что после смерти брата у нее возникло чувство жалости к родителям и гневы по отношению к умершему. Она ожидала, что родители будут уделять ей внимание, но они этого не делают и «срываются» на нее.
3. Уровень психологической проблемы – горе среднего риска. Реакция горя протекает с осложнениями: у членов семьи могут наблюдаться депрессивные реакции; семья не принимает поддержку. Данные реакции осложняются чувством родительской вины.
Интерпретацию проблемной ситуации в рамках определенной психотерапевтической теории.
Семья последовательно переживает горевание. Специалисты в области кризисной терапии отмечают, что горевание – необходимый и очень важный процесс. Им нельзя пренебрегать, его нельзя блокировать, так как «неотгореванность» приводит к различным негативным последствиям в жизни человека. К. Изард отмечает, что горевание имеет чрезвычайно важное значение для психологической адаптации индивида. Оно позволяет ему «сжиться» с утратой, адаптироваться к ней. В определенном смысле горе предоставляет возможность отдать последний долг навсегда ушедшему любимому человеку. 3. Фрейд назвал процесс адаптации к несчастью «работой скорби». Современные исследователи характеризуют ее как когнитивный процесс, включающий изменение мыслей об умершем и поиск своего места в новых обстоятельствах. За психологической помощью семья обратилась на этапе «принятие горя, собственно острое горе (до 6 месяцев)» (периодизация Ф. Василюка).
Эта фаза горевания представляет собой собственно острое горе. Иначе ее называют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации. Как отмечает Ф. Василюк, в этот период сохраняются и могут даже усиливаться различные телесные реакции: затрудненное, укороченное дыхание, мышечная слабость, утрата энергии, чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле, снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушение сна. Это период наибольших страданий, острой душевной боли, так как фаза отрицания ((до 40 дней) закончилась и человек осознает, что ушедшего нет, его бесполезно искать, он умер.
4. Детерминанты, определяющие динамику психологической проблемы личности клиента.
Симптом «вины выжившего». В процессе жизни случалось всякое, и все трудное, «несправедливое», ошибочное в отношениях с умершим «встает во весь рост», когда его уже нет и ни- чего нельзя исправить! Далеко не всегда в процессе взаимоотношений с близкими людьми человек бывает «на высоте», естественно, совершает ошибки. При обычных обстоятельствах он забывает об этом или откладывает объяснения «на потом». Но когда близкий человек умирает, оказывается, что многое для него не было сделано и не может быть сделано никогда. И это, помимо чувства вины, вызывает переживания беспомощности, душевной боли, страха, раздражения, гнева.
Избегание социальной активности; прогрессирующая уединенность.
Перманентный рост напряжения и беспокойства.
5. Метод целенаправленного психотерапевтического воздействия
Психологическая помощь направлена на «вентиляцию» негативных чувств и переживаний: вины, стыда, тревоги, душевной боли, агрессии и пр. Идет процесс открытия доступа к воспоминаниям об умершем, работа по переработке отношений с ним. Ф. Василюк подчеркивает, что «при психологическом сопровождении горя консультанту важно понимать, что главная задача для страдающего не забыть, оторвать себя и отделиться от утраченного объекта, а собирать, творить, устраивать образ этого объекта для сохранения в памяти, в своей душе».
Прежде всего, необходимо работать с симптомами «вины выжившего», наблюдаемыми у обоих родителей. Возможные вопросы психолога: «Есть ли что-то, что волнует вас больше всего в отношениях с умершим человеком?», «Если бы у вас была возможность, что бы вы могли ему сказать?». Таким образом, клиент на символическом уровне в процессе консультации получает возможность сделать то, что не успел, а, следовательно, получает возможность простить себя.
Можно посоветовать родителям устроить вечер в память о сыне. Пригласите друзей и близких на обед или ужин в честь ребенка. Пусть в этот день все делятся хорошими воспоминаниями, рассказывают о погибшем сыне и делятся фотографиями. Провести встречу можно дома либо в любом месте, которое нравилось ребенку. Кроме этого, семья может выработать ритуалы, помогающие сохранить память об умершем.
Посоветуйте каждому из родителей написать письмо своему погибшему ребенку (делать это нужно наедине с самим собой), в котором расскажите ему, как вы его любите и как вы по нему скучаете.
Арт-терапия может помочь родителям уточнить свой образ погибшего ребенка и «отпустить» его. Целесообразно предложить родителям нарисовать рисунок (сделать коллаж) о жизни их сына после смерти. Для этого задайте клиентам вопросы: Вам плохо без этого человека, но плохо ли ему там? Вы думаете о себе в первую очередь: мы больше его не увидим, мы больше его не услышим и т.п. А что вы думаете о нем: как ему там? легко ли без больного, исколотого, изъеденного наркотиками тела? Без постоянного желания дозы?
Также обосновано применение метода семейных расстановок. Кроме того, обязательно уточнить у родителей, есть ли возможность использовать их религиозные убеждения для преодоления горя.
Важным моментом является полноценный сон клиентов. Т.к. достаток семьи позволяет родителям не выходить на работу «здесь и сейчас», психолог должен посоветовать им ложиться спать всегда, когда чувствуется такое желание. Если не удается заснуть – примите ванну, выпейте травяной чай, сделайте упражнения на расслабление.
Психолог должен помочь родителям выйти их «кокона» горя. В данном случае может помочь совет стать участником (или организовать) общества по борьбе с наркотиками (например, Международная ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом). Психолог должен найти нужную мотивацию, привести вдохновляющие примеры. Один из них: обычный американец Джон Уолш после того, как его шестилетний сын был убит, начал спонсировать организации, которые борются за ужесточение ответственности за преступления против детей, и стал ведущим телевизионной программы, посвященной поиску опасных преступников. Облегчают преодоление пути горевания оказывают и другие внешние ресурсы: родные и близкие, друзья, природа, музыка, кино, литература и другие виды искусства и прочее.
Родители должны осознать, что со временем (срок индивидуален) они снова начнут улыбаться, веселиться, получать удовольствие от жизни. Это не будет означать, что они забываете своего ребенка. Важно, чтобы они не мешали нормальной жизни своей дочери-подростка, которая очень нуждается в их заботе и понимании. Из беседы с девочкой: «Если я вдруг забудусь, и например, засмеюсь, когда говорю по телефону, чувствую осуждение. Мне ничего не говорят, но я же вижу». Супругам необходимо попытаться прожить разнообразные, часто невыносимые чувства, не теряя при этом контакта с ребенком, который рядом, чтобы не «упустить» его. Необходимо создать условия, чтобы произошел откровенный разговор родителей с дочерью, в котором каждый сможет рассказать о своих чувства. Далее такие разговоры должны тать регулярными (30 минут в день).
Таким образом, в результате целенаправленного психотерапевтического воздействия родители смогут попрощаться с умершим и отпустить его. Это значит проститься, как с живым человеком в этой жизни. И это позволяет, как глубоко и проникновенно написал Ф. Василюк, «занять образу умершего свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом жизни человека и быть закрепленным во вневременном, ценностном измерении его бытия».