Файл: Ugolovno-pravovaya_kharakteristika_zloupotreblenia_dolzhnostnym_litsom_svoimi_polnomochiami_Naryzhnykh_Lena_Variant_9.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 512
Скачиваний: 1
2. Поскольку должностное лицо наделено властными полномочиями и действует от имени государства или органа местного самоуправления, социальная значимость его служебных полномочий, очевидно, выше полномочий служащего коммерческой или иной некоммерческой организации. Вследствие этого использование должностных полномочий вопреки интересам службы представляет значительно большую общественную опасность и, по общему правилу, способно причинить больший вред правоохранительным интересам, чем иное злоупотребление полномочиями. Ответственность и наказание за злоупотребление должностными полномочиями должна быть адекватной характеру и степени общественной опасности указанного деяния. Поэтому законодатель должен рассматривать его как тяжкое (ч. ч. 1 и 2) и особо тяжкое (ч. 3).
Наряду с увеличением санкций за данное преступление полагали бы целесообразным дополнительно предусмотреть в ч. 3 ст. 285 УК РФ в качестве особо отягчающих обстоятельств не только наступление тяжких последствий деяния, но и те случаи, когда оно содействовало совершению преступлений, предусмотренных ст. ст. 105, 111, 126, 127-1, 127-2, 205, 208, 211, 220, 221, 228, 229, 281 УК РФ.
2.2 Злоупотребление должностными полномочиями и другие смежные составы преступлений
Наиболее сложным для решения вопроса о привлечении должностных лиц к уголовной ответственности является проблема должностного злоупотребления, совершённого из корыстных мотивов, от других-преступлений, и, прежде всего, от различных форм хищения чужого имущества. Имеется в виду состав, указанный в п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ, предусматривающий уголовную ответственность за присвоение чужого имущества с использованием служебного положения, а также п. "в" ч. 2 ст. 159 УК РФ, предусматривающий ответственность за хищение чужого, имущества, совершенное должностным лицом с использованием своего служебного положения путем мошенничества.
Взгляды ученых уголовного права разделились на две группы: одни авторы считают, что в подобных случаях имеет место совокупность преступлений, другие полагают, что здесь дополнительная квалификация по ст. 285 УК РФ не требуется.
По мнению Ю.И. Ляпунова, субъектом преступлений, предусмотренных п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ и п. "в" ч. 2 ст. 159 УК РФ может быть и должностное лицо, поскольку закон указывает на использование виновным должностного положения. Ссылка закона на использование служебного положения может быть понята как совершение такого деяния любым лицом, которому по занимаемой штатной должности вверено имущество (например, заведующий складом товарно-материальных ценностей принадлежащего их коммерческому предприятию). Зачастую корыстное злоупотребление является предварительной преступной подготовкой к совершению экономических преступлений.
Подвергая указанную позицию критике, надо обратиться, прежде всего, к материалам судебной практики. В частности, Пленум Верховного Суда СССР неоднократно давал разъяснения по данному вопросу, которые с известными поправками в связи с изменениями законодательства следует иметь в виду и сейчас, поскольку принципиальные подходы к решению названной проблемы остаются теми же.
По мнению Б.В. Волженкина, "противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, совершенное с корыстной целью должностным лицом с использованием служебных полномочий, полностью охватывается диспозициями п. "в" ч. 2 ст. 159 или п. "в" ч. 2 ст. 160 УК РФ и дополнительной квалификации по ст.285.УК РФ не требуют.
Порой достаточно трудно разделить "не передачу" лицом, уполномоченным на получение имущества, данного имущества в "фонды организации" и незаконное обращение им в свою пользу или пользу других лиц имущества, находящего в этих фондах и вверенного этому лицу.
Ранее правоприменитель исходил из того, что если такие же действия совершает должностное лицо, уполномоченное на ведение от имени органа или учреждения денежных операций и, в частности, на прием денежных средств, то даже если полученные суммы лицом не приходуются, незаконное завладение или после получения следует признать хищением в форме присвоения либо растраты. Однако не так давно Верховный Суд принял на этот счет иное решение.
Имея в виду признаки хищения чужого имущества, можно методом их исключения определить ряд ситуаций, когда в содеянном, несмотря на наличие определенных признаков хищения, совершаемого с использование служебного положения, можно констатировать только состав злоупотребления должностными полномочиями.
Первая ситуация. Злоупотребление должностными полномочиями из корыстных побуждений не является хищением, если ущерб собственнику причинен не вследствие незаконного безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц (реальный ущерб), что характерно для хищения, а в результате использования имущества не по назначению, неоплаты указанной услуги, не поступления должного и т. п. (упущенная выгода). Промером подобного корыстного злоупотребления должностными полномочиями могут быть случаи незаконного использования труда подчиненных на строительстве личных домов и дач и т. д., использование в личных целях, представленных для служебной деятельности помещений, транспортных средств и средств связи, электронно-вычислительной техники и т.п.
Вторая ситуация. Если злоупотребление должностными полномочиями было связано с изъятием и (или) обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц, оно не является хищением чужого имущества при условии, что такое изъятие носило временный или возмездный характер (например, незаконная, но возмездная передача коммерческой организации финансов и кредитов, предназначенных для государственных или муниципальных нужд нецелевое использование бюджетных средств; незаконное приобретение имущества в кредит и т. п.).
Третья ситуация. Если виновный действовал не из корыстных побуждений, то злоупотребление должностными полномочиями, причинившее материальный ущерб и связанное с изъятием чужого имущества, также не может рассматриваться как хищение.
Корысть имеет место тогда, когда чужое имущество незаконно изымается и обращается в пользу виновного, в пользу лиц, близких виновному, передается для улучшения материального положения этих лиц, в пользу других лиц, являющихся соучастниками хищения. Норма об ответственности за злоупотребление должностными полномочиями является как бы родовой, общей по отношению к другим нормам об умышленных служебных преступлениях должностных лиц.
Как отмечается в уголовно-правовой литературе, конкуренция норм имеет место в тех случаях, когда совершается одно преступление, которое подпадает под действие двух и более норм, но применению подлежит только одна из них именно потому, что совершено одно преступление. При этом встает вопрос, какую из этих норм следует применять для квалификации содеянного.
Рассуждая о конкуренции общей и специальной норм на примере служебных преступлений, А.С. Горелик делает вывод, что "конкуренция общей и специальной норм выступает тогда, когда в действиях должностного лица имеются признаки общего преступления против интересов службы и специального его вида или же такого общеуголовного преступления, в составе которого прямо оговорена возможность его совершения должностным лицом наряду с другими субъектами либо это бесспорно вытекает из смысла нормы; если же такого указания нет, содеянное должно квалифицироваться по совокупности".
Действительно, в Уголовном кодексе содержатся описания множества преступлений, которые могут быть совершены как частными, так и государственными служащими, использующими при этом свои служебные полномочия, хотя в диспозиции соответствующей статей УК об этом ничего не говорится. Такими преступлениями, например, являются: нарушение авторских и смежных прав (ст. 146); воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148); подмена ребенка (ст. 153); приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175); монополистические действия и ограничение конкуренции (ст. 178) и многие другие.
При совершении должностным лицом с использованием своих служебных полномочий общеуголовных преступлений, в составах которых (основном и квалифицированном) не предусмотрена возможность их совершения должностными лицами (например, 146, 148, 153, 175, 178, и др.), требуется квалификация по совокупности преступлений. Речь идет в таких ситуациях о реальной совокупности преступлений. Определенные сложности возникают при решении вопроса о разграничении преступлений, предусмотренных ст. 285 УК РФ и ст. 286 УК РФ.
Согласно п. 2 упомянутого постановления при отграничении злоупотребления властью или служебным положением от превышения власти или служебных полномочий судам следует исходить из того, что в первом случае должностное лицо незаконно, вопреки интересам службы использует предоставленные ему законом права и полномочия, а во втором -- совершает действия, явно выходящие за пределы его служебной компетенции (которые относятся к полномочиям другого должностного лица либо могли быть совершены самим должностным лицом только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте, а также действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершить).
При изменении квалификации на ст. 286 УК РФ должно приниматься во внимание, то, что в отличие от преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, при превышении должностных полномочий лицо совершает действия, которые не входят в его полномочия и при этом мотив корыстей и иной личной заинтересованности являются обязательными признаками состава этого преступления.
Немало объединяющих элементов можно найти, сравнивая такие преступления, как злоупотребление должностными полномочиями и служебный подлог (ст. 292 УК РФ). Помимо общего родового объекта посягательства, близкого по своим признакам субъекта преступления, оба деяния совершаются вопреки интересам службы и по мотиву корыстной и иной личной заинтересованности. Связь между действиями субъекта служебного подлога и его полномочиями выражается в том, что в компетенцию должностного лица, государственного служащего и служащего органа местного самоуправления в силу их служебных обязанностей и прав входят использование, хранение и экспедиция официальных документов.
Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от служебного проводить по следующим признакам. Во-первых, объект подлога уже непосредственного объекта злоупотребления должностными полномочиями и включает в себя общественные отношения в сфере оборота официальных документов в государственных органах, органах местного самоуправления, а также государственных и муниципальных учреждениях. Во-вторых, деяние субъекта при подлоге совершается только в активной форме, тогда как злоупотребление должностными полномочиями может осуществляться в форме действия или бездействия. В-третьих, служебный подлог, в отличие от злоупотребления должностными полномочиями входит в число формальных составов преступлений, для которых не имеют значения, наступившие вредные последствия.
Если будет установлено, что действия должностного лица, внесшие в официальный документ ложные сведения либо исправления, искажающие содержание официального документа, повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства, то содеянное следует квалифицировать как идеальную совокупность злоупотребления должностными полномочиями и служебного подлога. Данный вывод основан на том, что одно действие (внесение ложных сведений либо исправлений, искажающих содержание официального документа) посягает на два самостоятельных непосредственных объекта, в то же время последствия, наступающие при служебном подлоге и при злоупотреблении должностными полномочиями, различны, и подлогом не охватываются последствия, предусмотренные ст. 285 УК РФ.
Известную трудность вызывают вопросы квалификации преступлений, предусмотренных ст. 285 и 290 УК РФ. В ряде научных работ, некоторых комментариях к Уголовному кодексу утверждается, что нормы от ответственности за злоупотребление полномочиями и о получении взятки соотносятся как общая и специальная. Это положение, как мы полагаем, не является верным. Если лицо получило взятку и совершило в связи с этим злоупотребление должностными полномочиями, содеянное должно квалифицироваться, по нашему мнению, по совокупности преступлений.
ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ
Задача (вариант 9)
Приговором суда В. признан виновным и осужден по п. «а» ч. 2 Ст. 105 УК РФ за то, что из личной неприязни совершил убийство двух лиц – М. и К.
Преступление совершено при следующих обстоятельствах. М. и К., находившиеся в нетрезвом состоянии, пришли к В. и потребовали уплатить долг. Уходя, сказали, что вновь придут. Примерно через полчаса оба вернулись и снова стали требовать деньги, причем К. ударил В., а М. взял лопату и начал приближаться. В. зашел в другую комнату, собрал и зарядил принадлежащее ему охотничье ружье и предложил им уйти из квартиры. Поскольку М. и К. не уходили, он стал стрелять и убил обоих, а затем сообщил в полицию и вызвал скорую помощь.
В кассационной жалобе осужденный В. просил об отмене приговора, считал, что судом неправильно применен уголовный закон. Указал, что он убил потерпевших, но не из личной неприязни, а в состоянии необходимой обороны.
Подлежит ли жалоба удовлетворению?
Решение:
Осужденный В. просил об отмене судебных решений, считая, что судом неправильно применен уголовный закон: он, В., убил потерпевших, но не из личной неприязни, а в состоянии необходимой обороны, кроме того, по его мнению, мера наказания ему назначена чрезмерно суровая.
Суд правильно квалифицировал действия В. по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство двух лиц, совершенное из личной неприязни.
Как видно из условий задачи, выстрелы в потерпевших осужденный произвел потому, что М. и К. не уходили из его квартиры, а не в связи с их нападением на него.
События до выстрелов (К. ударил В., а М. взял лопату и начал приближаться) правильно расценены - как ссора, возникшая из личной неприязни.
Следовательно, непосредственно перед выстрелами не было посягательства со стороны потерпевших на жизнь или здоровье В. и действия последнего, направленные на лишение жизни М. и К., не являются необходимой обороной.
С учетом изложенного доводы осужденного в части неправильной квалификации его действий необоснованны и не подлежат удовлетворению.
Решая вопрос о мере наказания и указав в приговоре, что В. сознался в совершении преступления и раскаялся в содеянном, сам сообщил в полицию о совершенном преступлении и вызвал "скорую помощь", положительно характеризовался, суд, тем не менее, назначил чрезмерно суровое наказание.
Учитывая отмеченные в приговоре обстоятельства, а также поведение потерпевших, и признав эти обстоятельства в своей совокупности исключительными, возможно снизить В. наказание с применением положений ст. 64 УК РФ и назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного санкцией инкриминированной ему в вину статьи Уголовного кодекса Российской Федерации. Срок наказания по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ ему может быть снижен до пяти лет лишения свободы, в остальном судебные решения оставлены без изменения.