Добавлен: 13.07.2023
Просмотров: 152
Скачиваний: 3
Немецкий философ, психотерапевт и богослов Берт Хеллингер разработал уникальный метод работы с «семейными переплетениями» – незавершенными процессами прошлого в семье или роде. Потомки, по мнению Хеллингера, призваны завершить незавершенное их предками: прожить что-то за кого-то, догоревать, доделать, принять. Сам Хеллингер, говоря о разработанном методе, указывает, что «понимание различия между личной совестью, которую ощущает каждый человек, и совестью неосознаваемой, родовой, явилось началом этого пути. Тот, кто не видит этих различий, не поймет, что происходит во время семейной расстановки». Здесь требуются некоторые пояснения: «Родовая совесть следит за тем, чтобы род или система, которой управляет эта совесть, оставался цельным, чтобы никто не был исключен, изгнан или забыт. Если такое все же происходит, родовая совесть избирает другого члена рода для замещения исключенного. Здесь действует родовая динамика «стремление к повторению», при помощи которой делается попытка воссоздать целостность, хотя на практике это и невозможно. Это попытка компенсации, чтобы никто «не потерялся» из тех, кто принадлежит к системе. Интересно то, что родовая совесть при этом не проводит различий между добром и злом. Моральные оценки, присущие совести личной, родовой совести неведомы. Родовая совесть оценивает, таким образом, любого члена системы как равного».
Человек по Берту Хеллингеру – это дом, в котором неявно и явно присутствуют души тех, кто жил в нем, все забытые и изгнанные. «Род строго ограничен. Он включает детей и родителей, сестер и братьев родителей, родителей родителей, некоторых из прародителей, а также тех, кто был исключен из рода, т.е. предан забвению. Это, как правило, рано умершие или исключенные в силу других причин, чаще всего так называемых моральных причин. К роду также относятся и те, кто определенным образом виновен перед ним, кого исключили, например, первая жена мужа. К данному роду относятся и те, кто сделал что-либо дурное по отношению к одному из членов семьи, их мы также исключаем, поскольку злы на них, иными словами, это преступники и прежде всего убийцы. Похоже, родовая совесть не допускает, чтобы даже такие люди были исключены». Ко всем этим живым и умершим людям, то есть к структуре семьи и рода, и обращается психотерапевт–расстановщик.
Таким образом, Хеллингер показал, что нам от предков передаются определенные системные чувства – «сценарии жизни». Один из ведущих мировых расстановщиков Зигфрид Эссен пишет: «Иногда мы обнаруживаем у себя или своих клиентов какие-то черты поведения, роли или чувства, которые кажутся нам чужими. Будто их источник находится совсем не в нас, словно мы повторяем их за кого-то другого. Повторный или навязчивый характер такого поведения указывает на то, что речь здесь может идти о чем-то чужом, перенятом. Высокая степень зависимости от подобного поведения и подобных чувств и, соответственно, невысокая степень свободы показывают, что наша связь выходит за рамки естественной связи между родителями и детьми». Вскрыть «сценарии жизни» позволяет некое (признаемся, весьма таинственное) «знающее поле», которое выдает информацию о семейной системе заместителям членов семьи в ходе расстановки.
Обобщая сказанное, отметим: рассматриваемый метод предполагает «распутать» семейное переплетение, которое, как правило, «легко распознается» необъяснимыми ситуациями. Например: красивый и умный человек не находит себе пары, трудоголик не имеет денег, следящий за здоровьем постоянно болеет и т.д. Как уйти от этого чужого жизненного сценария? Любая семья живет по определенным законам. Если эти законы нарушаются – в семье как в любой системе происходит сбой и начинаются конфликты и проблемы, причина которых не всегда понятна на первый взгляд. А поскольку большая часть истории семьи неизвестна или «забыта» по разным причинам, ее надо «вспомнить»–принять и уже после этого, наконец, начать жить своей жизнью.
Метод расстановок постоянно совершенствуется его создателем, который, несмотря на преклонный возраст, продолжает активно практиковать. Но изменения метода не влияют на понимание Хеллингером роли терапевта-расстановщика. «Расставлять можно не всякую семью. Т.е. нельзя доверять тому, что именно клиент считает своей проблемой и какое решение он предлагает. Терапевт не должен полагаться на каждое высказывание клиента, а должен обратить внимание на нечто другое, что поможет ему решить, нужно ли делать расстановку или нет. А также решить, кого из членов семьи следует включить в расстановку, а кого нет. Решающим здесь является мое ощущение того, где кроется сила. Если внимательно слушать, как клиент описывает события, происходившие в его семье, можно понять, сколько силы у отдельных членов семьи, которых упоминает клиент, сколько энергии и силы есть у каждого. Те члены семьи, при упоминании которых ощущается наибольшая сила, и должны быть включены в работу».
Кроме того, Хеллингер говорит о том, что терапевт-расстановщик находится в гармонии с миром, каков он есть, и с судьбами, какими бы они ни были. «Терапевт это не тот, кто делает положение вещей лучше, а напротив, он принимает то, что существует». Состояние гармонии означает согласие с миром, таким, какой он есть, и с теми вопросами, которые он ставит. В расстановках мы наблюдаем весь мир в миниатюре. Прекрасное проявляется наравне с ужасным. Проявляется любовь, и равным образом проявляется ненависть и война. Бедствия и ужас шокируют нас. Принятие всего этого требует смелости снова и снова. Но только ли от расстановщика требуется мужество? А от клиента? Заместителей?
Именно здесь мы приходим к выводу, что ограничения в использовании метода кроются в самой его сути. Прежде всего, пугает и настораживает признаваемое Хеллингером обстоятельства, что расстановка не должна подчиняться запросу клиента, его проблема, в рамках метода, может таковой не являться. Но ведь клиент идет за решением? Тут вступает в силу следующий тезис – первоначальные «движения души», выявленные в расстановке, продолжаются за ее пределами. Приведем один из примеров, описанный Хеллингером.
«В Санта-Барбаре мы работали с одной женщиной, которая весила более 300 фунтов. Прежде всего, я сказал ей: “Тот, кто набирает такой вес, кто ест, тот, так сказать, поглощает свою непринятую мать”. Тогда мы сделали расстановку этой женщины и ее матери. Мать стояла, отвернувшись, глядя вперед. Дочь стояла за матерью, в стороне от нее, тоже отвернувшись. Я смотрел на мать и ждал, что, может быть, она совершит какое-то движение, но она вообще не двигалась. При этом было совершенно ясно, что мать хочет упасть назад. Я встал за ней, чтобы ничего не случилось. Тогда она упала назад, на пол, и отвернулась от дочери. Я повернул заместительницу дочери, чтобы та посмотрела на мать. Но она совсем не любила мать и не могла и не хотела идти к ней. На этом я прервал расстановку. Я ясно показал клиентке причину ее обжорства, не приводя ее к решению.
Терапевт этой клиентки хотела сразу ее утешить и была зла на меня. Она сказала, что я неправильно работал с ней. Но я не дал ввести себя в заблуждение и доверился движению души этой клиентки. А терапевту я посоветовал подождать, может, позднее проявится нечто целительное. Через несколько дней она пришла на мой другой курс и сказала, что ее клиентка теперь поняла меня. Итак, необходимо доверять и тем движениям души, которые могут произойти за пределами семейной расстановки».
Таким образом, все участники расстановки должны быть поистине бесстрашны и готовы абсолютно ко всему. Согласитесь, достаточно шокирующее услышать, что ожирение – это съеденная мать… И это лишь пример. А что, если правда, вскрывшаяся в расстановках, страшнее, тяжелее? Кто поможет клиенту перенести ее? Кто поможет клиенту выжить уже после расстановки? Только принятие движения души, – однозначно утверждает Хеллингер.
А какова же тогда роль расстановщика? Ведущий расстановки «не страшится ничего, что может проявиться, будь то смерть, разрыв, исцеление, или жизнь – что бы то ни было». Хеллингер иногда использует метафору зеркала, которое бесстрашно отражает и конфликты и трудности. «Терапевт не раздумывает, что здесь может проявиться, и насколько он будет компетентен, чтобы иметь с этим дело, и что может случиться позже и будет ли он ответственен за эти последствия. Все мысли, которые порождают страхи, затуманивают видение реальности». Расстановщик просто вскрывает «гнойную рану». А исцеление… исцеление уже не в его власти.
Расстановки – метод для отчаявшихся смелых и бесстрашных людей. Остальным – дорога к привычным и «безопасным» психологам и психотерапевтам.
Эссе «Что такое любовь?»
Говоря о любви, мне вспоминается фраза одной из главных героинь фильма «Любить по-русски 3:губернатор», когда на вопрос по телефону от мужа, мол, любишь ли меня? Она отвечает, что «любить можно и человека, и животное, и много кого, а вот его она не просто любит, но и жалеет». Причем, можно со всей смелостью отметить, что «жалеть» в данном контексте – это не только сокрушаться по поводу проблем и сложностей, но и быть рядом, быть в нужную минуту ближе всех и быть нужнее всего и всех. На мой взгляд, именно в этом и кроется основа основ любых отношений между мужчиной и женщиной, именно в этом и кроется сакральный смысл всем известной фразы о том, что «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас».
Очень многие молодые семьи распадаются, прежде всего, из-за того, что молодые муж и жена так и не прошли в отношениях период, когда остро необходима поддержка родного и близкого человека, когда не только все хорошо, и казалось бы радужно и безоблачно, но и есть жизненные трудности, без совместного преодоления которых просто невозможно скрепление двух молодых (или не очень молодых) любящих сердец, без совместно пройденных проблем и трудностей.
Семья – это не то, что думает большинство людей, и она не равна гражданскому браку. Как ни странно, но на вопрос, в чем цель семейной жизни, вряд ли кто-то сможет ответить… даже из семейных. И какого состояния семьи в нашем обществе при этом можно ожидать? Как семья может быть крепкой без фундамента?
Когда радость человека подлинно становится моей радостью, когда все, что его радует, радует меня, а его боль становится моей болью, здесь есть любовь. Выражаясь более простым языком, любовь – это сопереживание. На более высоком, полном уровне – его жизнь становится моей жизнью, его чувства – моими чувствами. Все, что происходит с этим человеком, меня касается на самом глубинном уровне. Это, как и в приведенном примере из известного фильма «Любить по-русски».
Сплошь и рядом в классической литературе, да и в жизни, мы встречаемся с ситуациями, когда люди считают, что они любят друг друга. Чтобы все было как у всех – чтобы жениться или выйти замуж вовремя, чтобы никто не «тыкал пальцем» за то, что до сих пор не женат или не замужем, чтобы вовремя, по мнению большинства, стать родителями.
При таком подходе говорить о любви, скорее всего, не приходится. Мне могут возразить всем известной фразой «стерпится-слюбится», но стоит различать отношения по расчету (пусть и нематериальному, а для того что бы просто было комфортнее в жизни и спокойнее), и пылкое чувство, при котором все материальные и иные аспекты становятся просто не важными.
Каждый из нас, кто любит и любим, чувствовал и чувствует просто нереальное ощущение, когда словно весь мир меняется в лучшую сторону, когда все переполняется какими-то нереальными эмоциями и просто невозможно оставаться хмурым или угрюмым.
Совершенно противоположно все у тех, кто испытал горечь разочарований и остался один, брошенным, кто пережил личную любовную драму и окончание отношений с любимым человеком. В фильме «Тайны любви» звучит следующая мысль: «Это очень мощный человеческий опыт, и почти все страдают от отказа в любви…Никто не выходит живым из любви, нам всем становится больно так или иначе. И ты можешь лежать в постели и корчиться, как будто на самом деле испытываешь некую физическую боль». Далее приводится статистика: на вопрос «Что Вы почувствовали, получив отказ в любви?» 100% респондентов ответили: «Невыносимую боль». Исследователи поясняют: «Мы точно также ведем себя, когда испытываем сильную жажду или сильный голод, когда жажда настолько сильна, когда глоток воды означает жизнь или смерть, и любимого человека, словно единственный источник воды, страшно потерять, потому что без него мы умрем». Ученые установили, что у людей, получивших отказ в любви, задействована зона мозга, ответственная за физическую боль в мышцах и коже. Пока это все, что известно науке… Возможно, несколько позже – кто-то – спустя несколько месяцев, кто-то – спустя много лет, – люди, перенесшие боль утраты любимого человека и потери отношений, смогут дарить и откликаться на это самое светлое чувство, не опасаясь новых ударов судьбы. Однако известны случаи, когда люди невыносимо страдали от любви до конца своей жизни.
Еще учась в школе, мне на глаза попалась книга советского писателя Валерия Шемонаева, которая называлась «Ночной вызов». В рамках этой книги автор рассуждает не только и ни сколько о возникшей на одной из заводов в Узбекистане аварийной ситуации, повлекшей за собой тяжелые травмы одного из молодых рабочих, но и личностные качества героев этого произведения. Так, пострадавший рабочий завода, один из главных героев книги Евгений Орлов за год до трагедии гостя в отпуске в своем родном городе знакомится с девушкой, которая первоначально казалась ему неинтересной и непривлекательной, а после окончания отпуска он понял, что она и есть его настоящая любовь. Почти год страданий и ожиданий того, что она приедет к нему, и они поженятся, и привели его к тяжелому падению с высоты и травмам. К счастью для него – она приехала и ухаживала за ним, а могло все быть по-другому….