ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.10.2020
Просмотров: 5484
Скачиваний: 4
6. Убийство при превышении пределов необходимой обороны 103
х
отя
действия лица могут характеризоваться
и умыслом на причинение смерти. Оба
решения
не являются бесспорными. Как нам кажется,
характер юридического решения и его
мотивировка в значительной степени
зависят от обстоятельств дела и, кроме
того, нуждаются
в дополнительном изучении и обдумывании.
7. В
судебной практике возникает вопрос о
правомерности применения правил о
необ
ходимой
обороне, когда посягающим оказывается
лицо, страдающее психическим
рас
стройством.
В некоторых случаях суды исходят из
наличия или отсутствия сведений
у
обороняющегося
о психическом заболевании посягающего
лица. Так, Б. был осужден по
ст.
105 УК за то, что он выстрелом из ружья
убил своего брата, болевшего
шизофренией,
который, будучи в
нетрезвом состоянии и угрожая убийством,
бросался на него с ножом.
Суд
признал, что Б. превысил пределы
необходимой обороны, указав, что он знал
о болез
ни
брата и имел возможность ударом ствола
ружья выбить нож из рук нападающего
или,
в
крайнем случае, выскочить в окно. Все
эти доводы суда являются юридически
необ
основанными.
В данном случае налицо признаки, которые
должны наличествовать при
общественно
опасном посягательстве на жизнь человека.
Что касается осведомленности
обороняющегося
о болезни посягавшего, это обстоятельство
не может менять правовую
оценку
данного деяния. Реальная опасность
погибнуть в результате нападения
здорового
или психически больного
лица для подвергшегося опасности не
имеет значения. Из этого
следует,
что лицо, обороняющееся от нападения,
и в данной ситуации имеет право
на
необходимую
оборону.
Аналогичное решение предложил Н. С. Таганцев, полагая, что сторож в доме умалишенных, которого душит психически больной, несомненно имеет право на оборону, которая сохраняет свой правомерный характер, коль скоро нападение не дозволено законом, хотя бы оно само по себе не было наказуемо1. Необходимо еще добавить, что для оценки такого события не имеет значения, является ли психически больной по своему состоянию вменяемым или невменяемым в момент посягательства.
В литературе предлагается и другой подход к таким случаям. Например, А. Б. Сахаров считает, что общественно опасное посягательство умалишенного должно оцениваться по правилам крайней необходимости, поскольку необходимая оборона имеет в виду только защиту от преступлений2. Этот довод, по нашему мнению, из действующего закона не вытекает. Общественно опасным является не только преступление, но и деяние лица, страдающего психическим расстройством. Кроме того, при крайней необходимости вред причиняется тому лицу, которое не создавало угрозу3.
8. Убийство,
совершенное при превышении пределов
необходимой обороны, следует
отличать
от деяний, повлекших причинение смерти
при мнимой обороне.
Под мнимой обороной понимают защиту от не существующего в действительности нападения, когда лицо, применяющее средства защиты, ошибочно полагает, что оно отражает общественно опасное посягательство.
Вопрос о правовой природе мнимой обороны, о пределах уголовной ответственности за совершение деяния при мнимой обороне и при превышении пределов допустимого вреда в условиях аналогичного реального нападения в нашей литературе пока еще не разработан. Судебная практика исходит из того, что мнимая оборона исключает уголовную ответственность лишь в тех случаях, когда вся обстановка происшествия давала лицу, применившему средства зашиты, достаточные основания полагать, что имело место реальное посягательство, и оно не сознавало ошибочности своего предположения.
В постановлении Пленума Верховного суда СССР по делу К. указывается, что мнимая и необходимая оборона предполагают одно обязательное условие: необходимая оборона —
Т
аганцев
Н. С. Лекции по русскому уголовному
праву. Частъ Общая. Вып. 2. Спб., 1888. С. 566.
2Уголовный
закон. Опыт теоретического моделирования.
1987. С. 123—124.
3См.: Ткаченко В. И. Необходимая оборона по уголовному праву. М. 1979. С. 24; подробнее: он же. Отграничение необходимой обороны и крайней необходимости / Советская юстиция. 1979. С. 14—15.
104 6. Убийство при превышении пределов необходимой обороны
н
аличие
реального посягательства, мнимая оборона
— совершение действий, принятых за
посягательство. Комментируя это
постановление, Н. Д. Дурманов писал: «Все
обстоятельства,
характеризующие необходимую оборону,
при мнимой обороне отсутствуют, но в
представлении лица, действующего в
состоянии мнимой обороны, эти
обстоятельства, прежде
всего наличие общественно опасного
посягательства, имеются»1.
Из этого следует, что основания освобождения от уголовной ответственности при мнимой обороне и при необходимой обороне различны.
Ответственность за вред, причиненный в состоянии мнимой обороны, наступает по общим правилам ответственности за фактическую ошибку. Если фактическая ошибка исключает умысел или неосторожность, то устраняется и уголовная ответственность за действия, совершенные в состоянии мнимой обороны Поэтому причинение смерти в состоянии мнимой обороны, когда не установлены ни умысел, ни неосторожность, не влечет уголовной ответственности. Лицо, действующее в состоянии необходимой обороны, никакой ошибки не допускает. Оно освобождается от ответственности за вред, причиненный лицу, совершившему опасное посягательство, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны.
В упомянутом постановлении Пленума Верховного суда СССР от 4 декабря 1969 г. говорится, что при так называемой мнимой обороне в зависимости от обстоятельств дела лицо может отвечать за неосторожные действия либо вообще не подлежит привлечению к уголовной ответственности, причем уголовная ответственность исключается в тех случаях, когда вся обстановка происшествия давала лицу, применившему средства зашиты, достаточные основания полагать, что имело место реальное посягательство, и оно не сознавало ошибочности своего предположения.
В том же постановлении Пленума указывается, что «в тех случаях, когда при мнимой обороне лицо причинило потерпевшему вред, явно превышающий пределы допустимого вреда в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности, как за превышение пределов необходимой обороны».
Таким образом, в различных ситуациях, возникающих при мнимой обороне, подлежит применению законодательство о необходимой обороне или о превышении ее пределов с соблюдением рассмотренных выше условий.
В связи с этим представляет интерес дело С., осужденного Владимирским областным судом за убийство Н. при следующих обстоятельствах. Осужденный, потерпевший и Л. поздно вечером случайно встретились в магазине, вскладчину купили бутылку водки, которую распили. Затем С. пошел домой. В пути следования он обратил внимание на то, что Н. и Л. идут за ним. Полагая, что они хотят его ограбить, С. пошел быстрее, а потом побежал. Н. и Л. побежали за ним. В проломе забора Н. догнал С. и схватил его за плечо. С. в этот момент вытащил имевшийся у него нож и ударил им в грудь Н., который здесь же умер. Вышестоящий суд, рассмотрев это дело, признал, что характер действий Н. и Л. вполне мог породить у С. представление о том, что он подвергается реальному нападению и, следовательно, имеет право защищаться Какие-либо другие причины нанесения удара ножом по делу не установлены. Следует также иметь в виду, что обстоятельства дела позволяют признать, что С. не сознавал ошибочности своего предположения о том, что на него совершается разбойное нападение, тем более что действительные намерения Н. так и остались неустановленными. Придя к выводу о том, что С. действовал в состоянии мнимой обороны, надлежит вместе с тем признать, что тот вред, который он причинил потерпевшему, явно превышал пределы допустимого вреда в условиях аналогичного реального нападения, в силу чего С. должен нести ответственность как за убийство, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны.
Б
юллетень
Верховного суда СССР. 1978. № 2. С. 22.
6. Убийство при превышении пределов необходимой обороны 105
П
ри
решении вопроса о том, было ли допущено
превышение пределов обороны при отражении
мнимого нападения, следует абстрагироваться,
как
полагает И. С. Тишкевич, от
того факта, что нападение было кажущимся,
т.е. предположить, что мнимое нападение
было
реальным, и установить, вправе ли был
защищающийся причинить тот же вред при
тех
же условиях, отражая реальное нападение1.
Изучение дел этой категории показывает, что при оценке фактической стороны происшествия не учитываются показания осужденных об отражении (по их мнению, в момент защиты) общественно опасного посягательства. Между тем показания этих лиц заслуживают самого серьезного внимания. В то же время обстоятельства, относящиеся к характеристике нападения, было бы неправильно рассматривать лишь с позиции лица, ссылающегося на то, что оно оборонялось от нападения. Эти объяснения должны быть обязательно сопоставлены с другими данными дела. Лицо, причинившее смерть другому человеку, может быть необъективным, объясняя свои действия, а в ряде случаев может ссылаться на необходимую оборону сознательно, желая избежать уголовной ответственности за совершенное преступление. При оценке фактических обстоятельств происшедшего нельзя не учитывать и состояние лица, которое в момент защиты добросовестно считало, что оно отражает общественно опасное посягательство. Может быть и так, что неправомерные в его представлении действия вызвали душевное волнение, которое могло помешать правильному восприятию происходящих событий. Все это следует обязательно иметь в виду при обсуждении вопроса о причинении смерти при обстоятельствах, свидетельствующих о наличии мнимой обороны или превышения ее пределов в условиях, аналогичных реальному посягательству.
9. Законодательство России не содержит указаний о характере ответственности и о квалификации действий лица, которое при чинило при задержании смерть лицу, совершающему или уже совершившему преступление.
В одном из Указов Президиума Верховного Совета СССР говорилось о том, что действия граждан, направленные на пресечение преступных посягательств и задержание преступника, не влекут уголовной ответственности, даже если этими действиями вынужденно был причинен вред преступнику2. Однако положения Указа носят общий характер и не получили дальнейшей конкретизации в законодательстве.
Данный пробел попытался восполнить Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 4 декабря 1969 г., которое уже упоминалось. В нем было разъяснено, что действия граждан по задержанию преступника в целях пресечения его преступного посягательства или предпринятые непосредственно после посягательства для доставления преступника в соответствующие органы власти, должны рассматриваться судами как совершенные в состоянии необходимой обороны. Уголовная ответственность за причинение вреда преступнику в указанных случаях может наступить лишь при условии, если действия, причинившие вред преступнику, не являлись необходимыми для его задержания, явно не соответствовали характеру и опасности посягательства и обстановке задержания.