18 2. Индивидуализация ответственности за убийство

с осудистой системы. Причинение такому лицу психической травмы другим лицом, осве­домленным о болезненном состоянии потерпевшего, при определенных обстоятельствах (во всяком случае при наличии цели лишения жизни) должно признаваться убийством. Представляется, что подговор к самоубийству лица, не сознающего значение этого акта, а также создание обстановки «безысходности» для другого лица с тем, чтобы оно покончило с собой, также должны рассматриваться как убийство¹.

Установление способа действия как признака объективной стороны убийства имеет се­рьезное значение для его квалификации. При совершении некоторых убийств способ явля­ется квалифицирующим обстоятельством. Установление особой жестокости при убийстве или совершение его способом, опасным для жизни многих людей, влечет квалификацию соответственно по пп. «г» и «д» ст. 102 УК и исключает применение другой статьи кодекса.

При анализе объективной стороны убийства необходимо учитывать, что действие или бездействие является лишь внешним признаком преступления. Это объясняется тем, что его общественная опасность в конечном счете заключается в причиненном вреде — смер­ти потерпевшего. Наступление ее как последствие преступных действий является обя­зательным признаком объективной стороны убийства. Ненаступление такого последствия в результате действия (бездействия) виновного исключает признание преступления окон­ченным и при наличии приготовления к убийству или покушению на него влечет квали­фикацию с применением ст. 15 УК

Наконец, еще одним признаком объективной стороны при убийстве является причин­ная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью по­терпевшего. При решении вопроса о наличии или отсутствии причинной связи между деянием и наступившим последствием необходимо исходить из того, что она является объективной, существующей вне зависимости от нашего сознания связью, в силу кото­рой действие (бездействие) порождает и обусловливает возникновение последствия. От­сутствие причинной связи между деянием и наступившей смертью потерпевшего либо исключает полностью уголовную ответственность за лишение жизни, либо влечет иную квалификацию деяния.

Нас интересуют только те случаи, когда от разрешения вопроса о причинной связи между деянием виновного и смертью потерпевшего зависит квалификация преступления².

В отличие от других признаков объективной стороны убийства причинная связь не всегда очевидна. Нередко ее установление по делам об убийстве на практике встречает трудности, которые объясняются тем, что иногда не учитывается конкретная обстановка, в которой было совершено убийство.

Между тем вопрос о наличии или отсутствии связи между причиной (действием или бездействием) и следствием (наступившей смертью потерпевшего) нельзя рассматривать вне конкретной обстановки, в которой совершено преступление. В связи с этим по каж­дому делу об убийстве необходимо установить, что наступившая смерть потерпевшего является следствием определенных действий в конкретной обстановке их совершения.

---

Нельзя не учитывать и того, что не всякая связь между деянием и последствием сви­детельствует о наступлении смерти потерпевшего в результате рассматриваемого деяния. Признавая, что беспричинных явлений нет, мы выделяем необходимость как проявле­ние внутренней закономерности явлений и отличаем ее от случайности, которая также представляет собой объективную категорию, но выражающую иного рода связи между явлениями внешнего мира. Из этого следует, что, анализируя объективную сторону убий­ства, необходимо не только устанавливать наступление смерти потерпевшего в результате

¹Об отграничении убийства от доведения до самоубийства см. гл. 8.

Исследование различных аспектов причинной связи в российском уголовном праве находится за пре­делами нашей темы.

---

2. Индивидуализация ответственности за убийство 19

о пределенных действий, но и отграничивать необходимую причинную связь этих дей­ствий и наступивших последствий от случайной связи. При случайной связи последствия, наступившие от действий лица, для него являются не только неожиданными, но они и объективно не связаны с этими действиями.

К характеристике объективной стороны относится и конкретная обстановка совер­шения убийства. Она имеет значение не только для решения вопроса о наличии или отсутствии причинной связи, но и — при определенных обстоятельствах — для привле­чения данного лица к уголовной ответственности и для квалификации этого преступле­ния. Установление момента совершения убийства без отягчающих обстоятельств в случае истечения срока давности имеет значение для освобождения лица от уголовной ответ­ственности. Время совершения данного преступления может отразиться и на применении уголовного закона. Место убийства также имеет значение для правильной квалификации: применению подлежит закон, действующий в местности, где оно было совершено.

4. Субъектом преступления по российскому уголовному праву может быть только
вменяемое лицо, достигшее при совершении убийства 14 лет.

Однако возраст и вменяемость не относятся к числу признаков состава преступления, а являются лишь условиями наступления уголовной ответственности. А. Н. Трайнин пра­вильно подчеркивал, что возраст и вменяемость являются лишь субъективными условия­ми уголовной ответственности: уголовный закон наказывает преступника не за то, что он достиг определенного возраста и вменяем, а за совершение им преступления при условии, что он достиг определенного возраста и является вменяемым¹. Такая трактовка возраста и вменяемости объясняется тем, что любое деяние, в том числе и лишение жизни другого человека, совершенное малолетним или невменяемым, не исключает его общественную опасность, а устраняет лишь уголовную ответственность этих лиц. Если же возраст и вменяемость отнести к признакам состава преступления, то логически неизбежно при­знавать лишение жизни другого человека, совершенное малолетним или невменяемым, не представляющим опасности для общества за отсутствием состава преступления. Меж­ду тем производство по уголовному делу в отношении малолетнего исключается не за отсутствием состава преступления (п. 2 ст. 5 УПК), а в связи с недостижением им воз­раста уголовной ответственности (п. 5 ст. 5 УПК). В отношении невменяемого такое решение вопроса противоречило бы ст. 403 УПК, в которой деяние, совершенное таким лицом, признается общественно опасным. Оно привело бы к тому, что лица, использую­щие малолетнего или невменяемого как орудие убийства, подлежали бы освобождению от уголовной ответственности. Вместе с тем это вовсе не означает, что субъект находится за рамками состава преступления. Без субъекта не может быть преступления. Наличие ли­ца, вследствие виновных действий которого причинена смерть другому человеку, является необходимым условием признания данного причинения смерти убийством.

---

В отношении субъекта убийства закон не выдвигает никаких условий, кроме тех, на которые указано выше. В законе лишь названы отдельные признаки субъекта убийства, влияющие на квалификацию этого преступления. Так, совершение убийства лицом, ранее совершившим умышленное убийство, или особо опасным рецидивистом влечет квалифи­кацию соответственно по пп. «и» и «л» ст. 102 УК, поскольку эти признаки субъекта прямо названы в законе в числе обстоятельств, отягчающих убийство. Субъектом убийства, пре­дусмотренного п. «в» ст. 240 УК, может быть только военнослужащий или иное лицо, указанное в ст. 237 УК. Субъектом убийства новорожденного ребенка при смягчающих обстоятельствах может быть только мать, родившая этого ребенка.

5. Субъективная сторона убийства характеризуется психическим отношением субъ­
екта к своим действиям и наступившей смерти потерпевшего.

¹См.: Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 74—76.

---

20 2. Индивидуализация ответственности за убийство

С убъективная сторона преступления при его совершении выражается прежде всего в умысле или неосторожности. Убийство относится к числу тех немногих преступлений, которые могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом, в результате как преступной небрежности, так и преступной самонадеянности.

В тех случаях, когда не установлено, что смерть потерпевшему была причинена с умыслом или по неосторожности, отсутствуют обязательные признаки, характеризующие субъективную сторону убийства, значит нет вины, а следовательно, нет состава преступ­ления. Установление признаков субъективной стороны и вины имеет важное значение и для квалификации убийства.

Изучение практики показывает, что анализ субъективной стороны при квалификации убийства представляет известную сложность. Неточности в выводах при таком анализе нередко еще влекут за собой ошибки: неправильно определяется направленность умысла, неосторожное убийство расценивается как умышленное, допускаются выводы о наличии умысла или неосторожности при случайном причинении смерти, наличие причинной связи принимается за доказательство виновности и т.п. Все это подчеркивает важность выяв­ления всех признаков субъективной стороны убийства.

При квалификации умышленного убийства должно быть не только обязательно выяв­лено, что оно совершено умышленно, но и определена форма умысла. Только установление прямого или косвенного умысла дает основания для вывода о том, что убийство действи­тельно было совершено, так как вне конкретной формы вины деяние по российскому уголовному праву не может быть признано преступлением.

Разграничение прямого и косвенного умысла имеет значение для индивидуализации ответственности, а в некоторых случаях и для отграничения убийства от других пре­ступлений. Это относится, например, к квалификации покушения на убийство. Наличие косвенного умысла исключает такую квалификацию, преступление получает юридиче­скую оценку по фактически наступившим последствиям. Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 22 декабря 1992 г. «О судебной практике по делам об умышленных убийствах» разъяснил, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом. Данное разъяснение имеет принципиальное значение не только для квалификации по­кушения на убийство, но и для выяснения содержания прямого и косвенного умысла, в также для их разграничения. В юридической литературе было высказано мнение о том, что при косвенном умысле виновный сознает не только возможность, но и неизбежность наступления тех или иных последствий¹. К прямому умыслу в соответствии с этим взгля­дом относятся только те ситуации, когда виновный прямо направлял свои действия на совершение данного преступления. При таком понимании содержания прямого и косвен­ного умысла неизбежен противоречащий закону вывод о том, что покушение на убийство возможно и при косвенном умысле. Неубедительны соображения о том, что лицо, поджи­гающее дом, в котором находится ребенок, действует лишь с косвенным умыслом, хотя и сознает неизбежность его смерти. Б. С. Утевский основное внимание уделил вопро­су о том, является ли это убийство ребенка целью или побочным результатом действий виновного. «Характерным, — писал он, — для эвентуального умысла является, что для виновного эти последствия нежелательны, что они являются для него не самоцелью, а лишь вероятным или неизбежным побочным результатом его действий (гибель людей в подожженном доме)»².

---

Смотрите также файлы

• fin_rassledovanie_prestuplenie_protiv_lichnosti.doc

• FOS_Problemy_otvetstvennosti_za_prestuplenia_protiv_lichnosti_2015-2016_RKZ.docx

• Glava_18_PRESTUPLENIYa_PROTIV_POLOVOJ_neprikosnovennosti_i_polovoy_svobody_lichnosti.doc

• Kvalifikatsia_ubiystv_sovershennykh_pri_otyagchayuschikh.doc

• NEOBKhODIMAYa_OBORONA_KAK_UMYShLENNOE_UBIJSTVO.doc