ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 3500
Скачиваний: 4
Хотя, несмотря на всю предшествовавшую критику договора ОСВ-II, администрация Р. Рейгана объявила в марте 1981 г., что будет придерживаться его положений, а также подтвердила готовность соблюдать договор о противоракетной обороне (ПРО), на уровне публичных заявлений нападки на достигнутые между СССР и США договоренности по ограничению стратегических вооружений продолжались. Представители Белого дома заявляли, что у США нет ни юридических, ни моральных обязательств по выполнению договоров ОСВ-I и ОСВ-II, а, выступая перед выпускниками военной академии в Вэст Пойнте в мае 1981 г., Р. Рейган говорил о том, что будет вести переговоры по сокращению вооружений с СССР с позиции силы и считает договор ОСВ-II "мертвым". Директор Агентства по контролю над вооружениями и разоружению Ю. Ростоу в июне 1981 г. сообщил сенатскому комитету по иностранным делам, что, администрации, по оценкам, для организации новых переговоров с СССР по ограничению и сокращению стратегических вооружений потребуется не менее девяти месяцев.
Развернув обширную программу создания новых стратегических вооружений, администрация Р. Рейгана взяла продолжительную паузу на переговорах по ОСВ. Лишь через 18 месяцев после своего прихода в Белый дом она возобновила переговоры в Женеве, обставив их начало рекламной сменой вывески. Накануне возобновления переговоров, в мае 1982 г., президент заявил о необходимости не просто ограничивать, а сокращать стратегическое оружие и предложил уменьшить на треть количество стратегических ядерных боеголовок СССР и США. На деле же американская позиция на переговорах представляла собой комбинацию отвергнутых ранее советской стороной предложений.
США добивались формально равных уровней стратегических вооружений каждой стороны, но не совокупных, а по отдельным, выборочно взятым и выгодным для американской стороны компонентам стратегических сил. На первом этапе предлагалось сократить численность морских и наземных баллистических ракет СССР и США (соответственно около 2350 и 1700) до 850 единиц (8), а количество боезарядов на них (на тот момент приблизительно по 6,5–7,5 тыс. у каждой стороны) до 5000 единиц, причем боеголовок межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования – до 2500 единиц. Учитывая тот факт, что у СССР на наземные МБР приходилось около 70 % боеголовок, а у США – приблизительно всего 20 %, установление потолка в 2500 боеголовок потребовало бы от СССР сокращения 50–60 % боеголовок на наземных МБР и большей части самих ракет. США же смогли бы в этих пределах даже увеличить численность боезарядов своих МБР. Кроме того, так как морские и наземные ракеты составляли у СССР в совокупности примерно 94 % стратегических носителей, а у США – 76 % (на бомбардировщики приходилось соответственно 6 и 24 %), предлагавшийся совокупный уровень МБР и БРПЛ в 850 единиц означал, что СССР пришлось бы сократить в два раза больше баллистических ракет, чем США. Но зато баллистические ракеты подводных лодок, представлявшие у США гораздо большую по боеголовкам часть потенциала (более 50 % против менее 30 % у СССР), затрагивались в меньшей степени, а тяжелые бомбардировщики (которые у США вместе с БРПЛ несли более 80 % имевшихся боезарядов) вообще выносились за рамки ограничений. США продолжали настаивать на том, чтобы установить барьер между баллистическими ракетами, которые они относили к "быстролетящим" средствам, и тяжелыми бомбардировщиками с их вооружениями, которые Вашингтон относил к категории "медленнолетящих" средств. В случае принятия Советским Союзом этих предложений США получили бы почти полуторное преимущество по носителям и примерно трехкратное превосходство по боезарядам над СССР. На втором этапе США предлагали ограничить совокупный забрасываемый вес стратегических ядерных средств сторон уровнем в 3,5 млн. кг, а также включить в общий суммарный уровень стратегических носителей советский средний бомбардировщик ТУ-22М и ограничить число стратегических бомбардировщиков до 400 для каждой стороны. Одновременно из сферы ограничений исключались новые типы БРПЛ, крылатые ракеты всех способов базирования, новые типы стратегических бомбардировщиков. Предложенный США уровень в 400 тяжелых бомбардировщиков с 20 крылатыми ракетами большой дальности на каждом из них в итоге давал 8000 ядерных зарядов, к чему следовало добавить еще 5000 боеголовок на баллистических ракетах, также допускавшихся по американскому подходу, и в целом получалось 13000 ядерных зарядов на стратегических носителях. Таким образом получалось, что вместо сокращения своего совокупного ядерного арсенала американская сторона фактически наращивала бы его, при этом достигая его существенного качественного совершенствования. Что касается методов контроля, то верификацию предлагалось осуществлять как национальными техническими средствами, так и инспекциями на местах, что в то время для СССР было совершенно неприемлемо.
Советский Союз же на переговорах настаивал на том, что сокращение должно охватывать все компоненты стратегических сил, то есть включать в себя и бомбардировщики, и ракетные силы морского базирования, а не только МБР наземного базирования. СССР утверждал также, что для увеличения стабильности было не обязательно развертывать новые системы оружия (например типа "Миджитмен"). И наконец, СССР полагал, что значительное сокращение боезарядов в стратегических силах США и СССР должно идти вместе с сокращением ядерных вооружений на театрах военных действий в Европе и Азии. Конкретно, советское предложение состояло в том, чтобы на первом этапе СССР и США на равноправной основе понизили суммарную численность боезарядов до значительно меньших уровней и сократили все – без исключения каких-либо элементов – свои стратегические средства на 25 %, то есть до 1800 единиц. При этом Советский Союз готов был в качестве жеста доброй воли рассматривать вопрос о введении согласованных подуровней в 1100 носителей с РГЧ (включая сюда МБР, БРПЛ и самолеты с крылатыми ракетами), в том числе 700 МБР с РГЧ. Кроме того, СССР настаивал на необходимости максимально строгого запрета и ограничения на развертывание новых видов стратегического оружия, его качественного совершенствование и модернизацию, включая баллистические ракеты, авиацию и крылатые ракеты большой дальности воздушного и морского базирования. Например, предлагалось запретить крылатые ракеты с дальностью свыше 600 км всех видов базирования.
Миджитмен" – мобильная межконтинентальная ракета наземного базирования. Создавалась в рамках рейгановской программы "довооружения" и рассматривалась как дополнительное средство подрыва стратегической стабильности в американо-советских отношениях. Высокоточное стратегическое оружие (среднее отклонение от цели – 90 м) с дальностью полета 11 000 км. Планировалась для развертывания в моноблочном оснащении с 500-килотонной боеголовкой. Решение вопроса о сокращении стратегических наступательных вооружений сделало миссию, возлагавшуюся на "Миджитмен", неактуальной, и в 1992 г. Дж. Буш снимает задачу создания и развертывания этой системы.
Существенно новым фактором, оказывавшим воздействие на позиции СССР на переговорах по ограничению стратегических наступательных вооружений, было намеченное "двойным решением" НАТО размещение в конце 1983 г. американских средств средней дальности в государствах Западной Европы. Дело в том, что, являясь по своим техническим характеристикам ракетами среднего радиуса действия и потому не включенные в спектр систем, по которым проходили переговоры ОССВ, эти американские ракеты представляли собой стратегическую угрозу для территории всей европейской части СССР. Более того, учитывая короткое подлетное время от старта до цели (составлявшее всего 6–10 минут), они создавали дополнительные сложные проблемы с точки зрения своевременного принятия решения о необходимых контрмерах. Вот почему сразу же после того, как было объявлено о "двойном решении" НАТО, СССР обратился к США с призывом начать переговоры об ограничении средств средней дальности. 17 октября 1980 г. в Женеве начались советско-американские переговоры об ограничении ядерных вооружений в Европе; однако продолжались они недолго и с победой на выборах кандидата от республиканской партии были прерваны. Возобновились они лишь после мощного давления западноевропейских антивоенных движений за замораживание ядерных вооружений и против американских "евроракет".
30 ноября 1981 г. в Женеве вновь открылись советско-американские переговоры по ограничению ядерных вооружений в Европе (ОЯВЕ). Незадолго до их открытия Р. Рейган обнародовал свой "нулевой вариант" решения проблемы ядерных вооружений в Европе. Согласно американским предложениям, в обмен на отказ США от размещения средств средней дальности на территории своих европейских союзников (108 ракет средней дальности "Першинг-2" в ФРГ и 464 крылатые ракеты наземного базирования в ФРГ, Италии и Великобритании) СССР должен был прекратить установку новых систем средней дальности РСД-10 и убрать все ранее размещенные в европейской части территории страны ракеты средней дальности Р-12 и Р-14. Как считали в Москве, в соответствии с "нулевым вариантом" (т. е. при уничтожении всех советских ракет РСД-10, а также Р-12 и Р-14 и неразмещении 572 американских "Першингов-2" и крылатых ракет в Европе) США и НАТО получали бы более чем двойное преимущество по числу носителей ядерного оружия средней дальности и трехкратное – по числу ядерных зарядов. По "промежуточному варианту", предложенному американской администрацией несколько позже, в 1983 г., США наращивали бы свои ракеты средней дальности, а СССР в одностороннем порядке сокращал бы свои (не учитывая соответствующие ядерные вооружения Англии и Франции, американскую авиацию средней дальности, но принимая в расчет вооружения, расположенные в восточных районах СССР, которые не имели отношения к переговорам в Женеве).
Со своей стороны СССР утверждал, что размещение новых ракет РСД-10, начавшееся во второй половине 70-х гг., проводится взамен устаревших и выработавших свой ресурс ракет средней дальности Р-12 и Р-14, развернутых Советским Союзом еще в конце 50-х – начале 60-х гг., и что вместо каждых двух новых вводимых в строй комплексов замене подлежат три ракеты старых образцов. Далее, Москва рассматривала свои системы средней дальности как средства сдерживания против натовских средств передового базирования (включая свыше 700 американских самолетов, а также британские и французские ядерные силы: 64 ядерные ракеты и 55 бомбардировщиков у Великобритании и 98 ядерных ракет и 46 бомбардировщиков – у Франции). Такая постановка вопроса, по мнению СССР, была вполне законна и справедлива, и на протяжении переговоров Советский Союз неоднократно предлагал договориться о ситуации, когда СССР не имел бы на средствах средней дальности в Европе ни на один ядерный боезаряд больше, чем их имелось на вооружении натовских государств. Этот советский подход оказался категорически неприемлем для США и их союзников по НАТО, рассматривавших переговоры по средствам средней дальности в Европе как сугубо двустороннее советско-американское мероприятие и не желавших включать британские и французские ядерные силы в баланс общего зачета.
Продолжавшиеся почти два года переговоры оказались безрезультатными и в ноябре 1983 г. США приступили к развертыванию своих средств средней дальности: "Першингов-2" и крылатых ракет на территории ФРГ, а также крылатых ракет на территории Великобритании и Италии. Ответом Советского Союза на эту акцию США стало заявление генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Президиума Верховного Совета СССР Ю. В. Андропова от 24 ноября 1983 г. о принятии СССР и другими государствами-участниками ОВД ответных мер. СССР принял решение покинуть переговоры об ОЯВЕ. Были отменены взятые ранее на себя Советским Союзом односторонние обязательства, в том числе мораторий на развертывание советских ядерных средств средней дальности в европейской части СССР. Также, по согласованию с правительствами ГДР и ЧССР, на их территории размещались советские оперативно-тактические ракеты повышенной дальности, дабы нейтрализовать преимущества, получаемые США в результате размещения ракет "Першинг-2". Учитывая возросшую ядерную угрозу для СССР, было решено также развернуть соответствующие советские средства в океанских районах и морях, примыкающих к территории самих США. Советский Союз дал понять, что он будет готов в оперативном режиме реагировать на первые же признаки запуска ракет потенциального противника, что еще больше усилило угрозу несанкционированного начала ядерного конфликта. Несколько позже, в октябре 1984 г. Министерство обороны СССР объявило, что советские вооруженные силы приступили к развертыванию крылатых ракет большой дальности на стратегических бомбардировщиках и подводных лодках.
Учитывая бесперспективность продолжения переговоров в подобном режиме, особенно в свете начавшегося размещения американских средств средней дальности в Европе (представлявших для территории европейской части СССР стратегическую угрозу, в то время как советские средства средней дальности не угрожали территории Соединенных Штатов) и активизации американского проекта СОИ (ставившего под угрозу договор ПРО и всю систему стратегической стабильности, основанной на принципах равенства и одинаковой безопасности), советская делегация на переговорах ОССВ в Женеве в декабре 1983 г. завершила переговоры, не назначая даты следующей встречи (9).
Оценивая эффективность курса первой администрации Р. Рейгана в отношении СССР, необходимо отметить, что категорическое неприятие ею политической системы и курса, проводимого советским руководством, заставило Вашингтон пойти на ряд серьезных, драматических шагов по подрыву стратегического равновесия, существовавшего между двумя странами. Администрация не только мобилизовала все силы американской нации на достижение военного превосходства над СССР, но также привлекла к этому своих союзников из НАТО и партнеров по "группе семи". В конечном итоге массированное давление американской политики на СССР заставило его существенно модифицировать свои позиции по многим направлениям (см. тему 6). Активно проводилась эта линия и в отношениях США с государствами "третьего мира".
|
4.4.4. Политика США в "третьем мире". Доктрина "неоглобализма" |
|
|
Р. Рейган существенно ужесточил политику США в отношении стран "третьего мира", полагая, что Америка уже пережила "вьетнамский синдром" и вновь готова к военному вмешательству в дела развивающихся стран. Идеологическим обоснованием такой политики стало выступление посла США в ООН Дж. Киркпатрик, которая предложила разделять государства "третьего мира" с властными репрессивными режимами на "авторитарные", которым Америка готова оказывать поддержку, поскольку они следуют капиталистическим принципам и готовы сотрудничать с США, и "тоталитарные", которые ненавидят капитализм и стоят на антиамериканских позициях.
Эта политика нашла свое применение в отношениях США со своими традиционными "авторитарными" партнерами в различных регионах мира. На Юге Африки администрация проводила курс так называемого "конструктивного сотрудничества" с режимом апартеида Южно-Африканской Республики, то есть продолжала диалог и экономическое сотрудничество и лишь по настоянию конгресса была вынуждена пойти позднее на введение экономических санкций – призвать американские компании прекратить свою деятельность в ЮАР. На Ближнем Востоке США подписали с Израилем в 1981 г. соглашение о "стратегическом сотрудничестве", подчеркивая свои особо близкие, тесные отношения с этим государством, по существу приближая их к своим обязательствам перед союзниками по НАТО. Не случайно через две недели после подписания этого соглашения Израиль объявил об аннексии захваченных у Сирии Голанских высот, а вскоре вторгся в Ливан (см. тему 28). До последних минут поддерживала администрация Р. Рейгана кровавую диктатуру "бэйби Дока" – Дювалье в Гаити и коррумпированный режим Ф. Маркоса на Филиппинах.
Чтобы избежать критики в конгрессе и в стране в целом за военную вовлеченность США в различных зонах "третьего мира", администрация взяла на вооружение для борьбы против "тоталитарных" режимов тактику малозаметного вмешательства – организуя так называемые "конфликты низкой интенсивности". Эта тактика предусматривала подготовку и вооружение отрядов, состоявших преимущественно из представителей местного населения, для ведения продолжительной вооруженной борьбы с режимами, пользовавшимися поддержкой СССР и его союзников (Кампучия, Афганистан, Ангола, Никарагуа и др.). Тем самым США после короткого перерыва вновь возобновили политику нажима в отношении освободившихся стран.
Такая политика встречала растущее сопротивление в американском обществе и даже на Капитолийском холме. Наиболее характерным примером стало отношение общественности и законодателей к вмешательству США в дела двух маленьких государств Центральной Америки – Сальвадора и Никарагуа. В первом случае США сделали ставку на силовое уничтожение руками местного военного режима повстанческого движения, возглавлявшегося Фронтом национального освобождения им. Фарабундо Марти. Вашингтон утверждал, что силы Фронта получают значительную поддержку из Никарагуа и Кубы. Отвергнув в 1982 г. предложение Фронта о выходе из политического кризиса путем переговоров, американская администрация, по существу, взяла на себя поддержку правящего режима, вливая в Сальвадор на протяжении шести лет более 1 млн. долл. ежедневно, но в конечном итоге была вынуждена признать, что в гражданской войне, унесшей за 10 лет более 70 000 жизней, Фронт национального освобождения разгромить не удается.