Файл: Вступление. Личность Рублёва стр. 1 Молодость художника стр. 3.rtf
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2023
Просмотров: 149
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
ОглавлениеВступление. Личность Рублёва стр. 1Молодость художника стр. 3Благовещенский собор стр. 4Успенский собор во Владимире стр. 5"Троица" стр. 7Основные даты жизни и творчества стр. 11Список литературы стр. 11Андрей Рублев и его "Троица".Во всякой национальной культуре есть идеалы, к которым она стремит-ся, и есть реализация этих идеалов, не всегда совершенная, а иногда,когда задачи поставлены идеалами очень трудные, и совсем несовершен-ная. Но судить о национальной культуре мы всегда должны прежде всегопо её идеалам. Это высшее, что создаёт национальная культура.Эпоха Рублёва была эпохой возрождения веры в человека, в его нравс-твенные силы, в его способность к самопожертвованию во имя высокихидеалов. Это была эпоха возрождения интереса к собственной истории, ккультуре времени независимости Руси, предшествовавшей монголо-татарс-кому нашествию. Эпоха Рублёва была временем расцвета литературы, эпо-са, политического самосознания.Идеалы, воплощённые в творчестве Рублёва, столь высоки, что они бы-ли бы чудом, если бы не представляли собой некого отражения того, чтоможно было бы наблюсти в действительности. А в действительности былине только примеры подлости, раболепства и предательства, но и безза-ветного служения людям, отечеству, идеалам добра и красоты, создавшимчувство собственного достоинства и спокойной уверенности в будущем.Лучшее и самое достоверное из произведений Рублёва - это знаменитая"Троица".Более половины тысячелетия миновало с тех пор, когда в городах имонастырях тогдашней Северо-Восточной Руси жил и работал монах-иконо-писец Андрей Рублёв, прославленный теперь по всему миру как один извеличайших художников России.Интерес русской науки к личности Рублёва в своих истоках относитсяко второму десятилетию 19 века. Широкая публика впервые узнала тогдаэто имя, прочитав в 1817 году пятый том "Истории государства Российс-кого" Н.М.Карамзина, где были приведены ранее неизвестные летописныесведения о работе художника в Благовещенском соборе Московского Крем-ля.В близком к Карамзину кругу любителей отечественной старины в этовремя стали собирать иконы, которые предание приписывало кисти велико-го художника. Едва ли не первым таким собирателем был А.И.Мусин-Пуш-
кин, с чьим именем связано открытие "Слова о полку Игореве".Имя художника стало появляться в печатных изданиях первой половиныпрошлого столетия, однако этому времени не дано было сказать серьёзно-го и веского слова о его творчестве, ибо подлинная рублёвская живописьоставалась под слоями записей.В 1840-х годах историк Н.Д.Иванчин-Писарев, посетивший Троице-Сер-гиев монастырь и видевший там рублёвскую "Троицу", оставил в своих пу-тевых заметках такую запись: "Поклонясь главной местной иконе святойТроицы, я долго стоял перед ней, дивясь живописанию... Она являет всебе один из лучших и цельнейших памятников... искусства, ибо стильрисунка и самого живописания кажет в ней цветущее время онаго. Она мо-жет почесться славою древнего русского искусства". Последние слова бы-ли истинно пророческими. Они предвосхитили всеобщее воззрение 20 века-1-на эту икону как на одно из величайших произведений мировой живописи.В целом же на протяжении 19 века лишь изредка вспоминали о Рублёве- только имя, да краткие, скупые строки - цитаты из немногих древнихупоминаний о нём. Не умирало и устное предание, чаще всего неверное исмутное, следуя которому многие произведения старинного художестваприписывались кисти Рублёва. Не обошлось и без поддельных автографов -новых надписей на древних иконах, написанных якобы "бывшим государевыммастером Андреем Рублёвым".В 1893 году в "Словаре русских художников" Н.П.Собко был напечатаннебольшой, всего в несколько страниц, но до сих пор не потерявший сво-его значения первый биографический труд о художнике. Он был написан наосновании всех известных к тому времени письменных источников.Интерес к биографии тогда ещё полулегендарного художника был неслучайным, как не случайным был великий расцвет русской гуманитарнойнауки, занятой изучением далёкого прошлого России, во второй половине19 века. В это время были открыты и опубликованы сотни произведенийдревнерусской литературы и народной поэзии, велись крупные археологи-ческие раскопки, изучались творения древних зодчих. Тогда же возникаетинтерес к русским иконам и фрескам и делаются первые шаги в их рестав-рации.В конце 19 - начале 20 века в печати появилось несколько исследова-ний, которые полностью или частично были посвящены Рублёву. Из этихтрудов, к нашему времени уже совершенно устаревших, нужно выделитькнигу М.И и В.И. Успенских "Заметки о древнерусском иконописании", вы-
шедшую в 1901 году. В разделе о Рублёве собраны все биографическиесведения и впервые воспроизведено древнее изображение самого художни-ка.В 1904 году в Троице-Сергиевой лавре произошло событие, бывшее пер-вым шагом к открытию подлинного Рублёва, - началась пока ещё не пол-ная, лишь частичная реставрация находившейся в Троицком соборе руб-лёвской иконы "Троица", которую проводил реставратор В.П. Гурьянов.Сведений о самом Рублёве, по меркам нашего времени, совсем немного.И давно известные, и новонайденные, они могли бы легко уместиться совсеми своими подробностями на одной или двух книжных страницах. Дваждыупомянули Рублёва его современники-летописцы. Краткие сведения о нёмсодержатся в двух житийных произведениях. Около трёх десятков упомина-ний разной степени достоверности - в записях преданий как древнего,так и нового происхождения, да изображения - условные портреты самогохудожника в нескольких миниатюрах 16-17 веков и на одной иконе. Вот ивсё, чем располагает сейчас биограф. Много это или мало? Для жизнеопи-сания человека нового времени - ничтожно мало! Для древнерусского ико-нописца это существенно, ибо русская средневековая живопись, за семьстолетий своего существования воплотившаяся в десятки, а может быть исотни тысяч произведений, из которых лишь малую часть сохранило длянас время, была почти сплошь анонимна. Из сотен имён художников, жив-ших ранее 17 века, известны лишь единицы. И то в нашем сознании многие-2-из них - только имена, поскольку их произведения неизвестны. Быть мо-жет, их иконы уже не существуют, возможно, они влились в число аноним-ных созданий художества. Мал и краток список художников 14-15 веков,чьи иконы или фрески мы сейчас знаем, - Феофан Грек, Рублёв, ДаниилЧёрный, Паисий, Дионисий...Скудные, по представлениям нового времени, данные о жизни Рублёвана самом деле - свидетельство его огромной известности при жизни имного времени спустя.И всё же судьба Рублёва погружена в жизнь и культуру его времени,слита с ними. Ключ к биографии средневекового художника - в его произ-ведениях и событиях современной ему истории. Его жизнь может быть опи-сана строго по имеющися свидетельствам лишь на фоне исторических собы-тий того времени.Где была "земля рождения его", та земля, которая взрастила на своём
лоне будущего великого художника? Всё, что мы сейчас знаем о его лич-ной и творческой судьбе, свидетельствует - Рублёв уроженец средней по-лосы России, тех мест, которые мы называем теперь Подмосковьем. Здесь,и только здесь, сохранялись его произведения, и дошедшие до нас, и из-вестные по древним описям. С подмосковными обителями связана его мона-шеская жизнь. И наконец, в своей живописи Рублёв продолжал глубинные идавние традиции именно этого края - Ростово-Суздальской Руси.Рублёв скорее всего был потомственным, коренным ремесленником. Еслиэто так, то глубинные первоосновы творчества, искусства жили в егокрови родовым даром, закрепившимся в первых же впечатлениях детства,ещё раньше, чем обозначились черты особого таланта, который вывел егона путь иконописания.Молодость Рублева была ознаменована крупными событиями в жизнидревней Руси, молодым человеком он, вероятно, слышал рассказы о побе-де, одержанной русскими над татарами, так называемые "Повести о Мамае-вом побоище", в которых звучали отголоски "Слова о полку Игореве",са-мого поэтичного из древнерусских поэтических созданий. Правда, победана Куликовом поле не сразу сломила силы татар, но она развеяла уверен-ность в непобедимости татарского войска, подняла силы в русских людях,пробудила страну от векового оцепенения.В то время, когда Московское княжество начало освободительную борь-бу и собирало вокруг себя все силы народа, средоточиями русской духов-ной культуры были монастыри. В конце 15 века они получают широкоераспространение; многие люди покидают насиженные места, уходят в дре-мучие леса и начинают новую жизнь в нужде и лишениях. Они стремятся вуединении к внутреннему совершенствованию и сосредоточенности; недаромодин современник сравнивал их с древним мудрецом Диогеном. Но в отли-чие от восточных отшельников, мрачных аскетов, прославленных кистьюФеофана, в русских чернецах 15 века никогда не угасало стремление к-3-практической деятельности: они умели с топором пробиваться сквозь чащулеса, собирать вокруг своих келий людей, вести неутомимую трудовуюжизнь. Движение это захватило почти всю среднюю Россию и скоро переки-нулось на север. Источником его был Троице-Сергиев монастырь близМосквы. Возможно, что здесь провел свои молодые годы Андрей Рублев.Неизвестно, застал ли он в живых самого основателя обители Сергия,
но память о нем наполняла всю жизнь монастыря, следы его деятельностибыли видны на каждом шагу. Сергий умел сплачивать единомышленников; онрассылал учеников в далекие уголки страны, сам разъезжал по русскимгородам, примирял враждующих князей и не задолго до кончины благосло-вил московского князя на борьбу с татарами.В укладе Троицкого монастыря долго сохранялась первоначальная прос-тота. В церкви совершали службу при лучинах, писали на бересте, храмыставили из дерева. Жизнь обитателей его была наполнена упорным, разме-ренным трудом. "Кто книги пишет, кто книгам учится, кто рыболовные се-ти плетет, кто кельи строит, одни дрова и воду носят в хлебню и повар-ню, другие хлеб и варево готовят" - такими словами описывает современ-ник жизнь русского монастыря того времени. Эта жизнь Сергиевой обителидолжна была оказать глубокое воздействие на характер художника. Ктознает ,может быть, рассматривая старцев Феофана и всем существом своимотворачиваясь от них, Рублев вспоминал советы своих учителей - хранитьпрежде всего голубиную простоту, ценить ее выше прежней мудрости?Впрочем, в стенах Сергиевой обители призвание художника не моглоразвернуться полностью, и Рублев переселился в Андроников монастырь,основанный на живописном берегу Яузы выходцем из Сергиева монастыряАндроником. Отсюда было всего с час пути пешком до московского Кремля,который уже начинали обстраивать митрополит и великий князь. В Москвеможно было встретиться с лучшими русскими и греческими мастерами и по-учиться у них. Здесь молодой мастер был замечен великим князем и прив-лечен к почетной работе.В 1405 году Рублеву выпала на долю честь украшать живописью Благо-вещенский собор совместно с мастерами Прохором из Городца и ФеофаномГреком. Естественно, что наиболее прославленному из трех мастеров, Фе-офану принадлежало руководство работой и что им были выполнены главныечасти огромного иконостаса. Принимаясь за него, греческий мастер дол-жен был несколько умерить свой живописный темперамент, которому он бе-зудержно отдавался при выполнении новгородских фресок. Патетика усту-пает здесь место сдержанному величию. Фигуры Марии, Иоанна и отцовцеркви по бокам от Воздержителя представлены Феофаном не столько моля-щимися, сколько медленно выступающими в торжественном покое. Особенно
кин, с чьим именем связано открытие "Слова о полку Игореве".Имя художника стало появляться в печатных изданиях первой половиныпрошлого столетия, однако этому времени не дано было сказать серьёзно-го и веского слова о его творчестве, ибо подлинная рублёвская живописьоставалась под слоями записей.В 1840-х годах историк Н.Д.Иванчин-Писарев, посетивший Троице-Сер-гиев монастырь и видевший там рублёвскую "Троицу", оставил в своих пу-тевых заметках такую запись: "Поклонясь главной местной иконе святойТроицы, я долго стоял перед ней, дивясь живописанию... Она являет всебе один из лучших и цельнейших памятников... искусства, ибо стильрисунка и самого живописания кажет в ней цветущее время онаго. Она мо-жет почесться славою древнего русского искусства". Последние слова бы-ли истинно пророческими. Они предвосхитили всеобщее воззрение 20 века-1-на эту икону как на одно из величайших произведений мировой живописи.В целом же на протяжении 19 века лишь изредка вспоминали о Рублёве- только имя, да краткие, скупые строки - цитаты из немногих древнихупоминаний о нём. Не умирало и устное предание, чаще всего неверное исмутное, следуя которому многие произведения старинного художестваприписывались кисти Рублёва. Не обошлось и без поддельных автографов -новых надписей на древних иконах, написанных якобы "бывшим государевыммастером Андреем Рублёвым".В 1893 году в "Словаре русских художников" Н.П.Собко был напечатаннебольшой, всего в несколько страниц, но до сих пор не потерявший сво-его значения первый биографический труд о художнике. Он был написан наосновании всех известных к тому времени письменных источников.Интерес к биографии тогда ещё полулегендарного художника был неслучайным, как не случайным был великий расцвет русской гуманитарнойнауки, занятой изучением далёкого прошлого России, во второй половине19 века. В это время были открыты и опубликованы сотни произведенийдревнерусской литературы и народной поэзии, велись крупные археологи-ческие раскопки, изучались творения древних зодчих. Тогда же возникаетинтерес к русским иконам и фрескам и делаются первые шаги в их рестав-рации.В конце 19 - начале 20 века в печати появилось несколько исследова-ний, которые полностью или частично были посвящены Рублёву. Из этихтрудов, к нашему времени уже совершенно устаревших, нужно выделитькнигу М.И и В.И. Успенских "Заметки о древнерусском иконописании", вы-
шедшую в 1901 году. В разделе о Рублёве собраны все биографическиесведения и впервые воспроизведено древнее изображение самого художни-ка.В 1904 году в Троице-Сергиевой лавре произошло событие, бывшее пер-вым шагом к открытию подлинного Рублёва, - началась пока ещё не пол-ная, лишь частичная реставрация находившейся в Троицком соборе руб-лёвской иконы "Троица", которую проводил реставратор В.П. Гурьянов.Сведений о самом Рублёве, по меркам нашего времени, совсем немного.И давно известные, и новонайденные, они могли бы легко уместиться совсеми своими подробностями на одной или двух книжных страницах. Дваждыупомянули Рублёва его современники-летописцы. Краткие сведения о нёмсодержатся в двух житийных произведениях. Около трёх десятков упомина-ний разной степени достоверности - в записях преданий как древнего,так и нового происхождения, да изображения - условные портреты самогохудожника в нескольких миниатюрах 16-17 веков и на одной иконе. Вот ивсё, чем располагает сейчас биограф. Много это или мало? Для жизнеопи-сания человека нового времени - ничтожно мало! Для древнерусского ико-нописца это существенно, ибо русская средневековая живопись, за семьстолетий своего существования воплотившаяся в десятки, а может быть исотни тысяч произведений, из которых лишь малую часть сохранило длянас время, была почти сплошь анонимна. Из сотен имён художников, жив-ших ранее 17 века, известны лишь единицы. И то в нашем сознании многие-2-из них - только имена, поскольку их произведения неизвестны. Быть мо-жет, их иконы уже не существуют, возможно, они влились в число аноним-ных созданий художества. Мал и краток список художников 14-15 веков,чьи иконы или фрески мы сейчас знаем, - Феофан Грек, Рублёв, ДаниилЧёрный, Паисий, Дионисий...Скудные, по представлениям нового времени, данные о жизни Рублёвана самом деле - свидетельство его огромной известности при жизни имного времени спустя.И всё же судьба Рублёва погружена в жизнь и культуру его времени,слита с ними. Ключ к биографии средневекового художника - в его произ-ведениях и событиях современной ему истории. Его жизнь может быть опи-сана строго по имеющися свидетельствам лишь на фоне исторических собы-тий того времени.Где была "земля рождения его", та земля, которая взрастила на своём
лоне будущего великого художника? Всё, что мы сейчас знаем о его лич-ной и творческой судьбе, свидетельствует - Рублёв уроженец средней по-лосы России, тех мест, которые мы называем теперь Подмосковьем. Здесь,и только здесь, сохранялись его произведения, и дошедшие до нас, и из-вестные по древним описям. С подмосковными обителями связана его мона-шеская жизнь. И наконец, в своей живописи Рублёв продолжал глубинные идавние традиции именно этого края - Ростово-Суздальской Руси.Рублёв скорее всего был потомственным, коренным ремесленником. Еслиэто так, то глубинные первоосновы творчества, искусства жили в егокрови родовым даром, закрепившимся в первых же впечатлениях детства,ещё раньше, чем обозначились черты особого таланта, который вывел егона путь иконописания.Молодость Рублева была ознаменована крупными событиями в жизнидревней Руси, молодым человеком он, вероятно, слышал рассказы о побе-де, одержанной русскими над татарами, так называемые "Повести о Мамае-вом побоище", в которых звучали отголоски "Слова о полку Игореве",са-мого поэтичного из древнерусских поэтических созданий. Правда, победана Куликовом поле не сразу сломила силы татар, но она развеяла уверен-ность в непобедимости татарского войска, подняла силы в русских людях,пробудила страну от векового оцепенения.В то время, когда Московское княжество начало освободительную борь-бу и собирало вокруг себя все силы народа, средоточиями русской духов-ной культуры были монастыри. В конце 15 века они получают широкоераспространение; многие люди покидают насиженные места, уходят в дре-мучие леса и начинают новую жизнь в нужде и лишениях. Они стремятся вуединении к внутреннему совершенствованию и сосредоточенности; недаромодин современник сравнивал их с древним мудрецом Диогеном. Но в отли-чие от восточных отшельников, мрачных аскетов, прославленных кистьюФеофана, в русских чернецах 15 века никогда не угасало стремление к-3-практической деятельности: они умели с топором пробиваться сквозь чащулеса, собирать вокруг своих келий людей, вести неутомимую трудовуюжизнь. Движение это захватило почти всю среднюю Россию и скоро переки-нулось на север. Источником его был Троице-Сергиев монастырь близМосквы. Возможно, что здесь провел свои молодые годы Андрей Рублев.Неизвестно, застал ли он в живых самого основателя обители Сергия,
но память о нем наполняла всю жизнь монастыря, следы его деятельностибыли видны на каждом шагу. Сергий умел сплачивать единомышленников; онрассылал учеников в далекие уголки страны, сам разъезжал по русскимгородам, примирял враждующих князей и не задолго до кончины благосло-вил московского князя на борьбу с татарами.В укладе Троицкого монастыря долго сохранялась первоначальная прос-тота. В церкви совершали службу при лучинах, писали на бересте, храмыставили из дерева. Жизнь обитателей его была наполнена упорным, разме-ренным трудом. "Кто книги пишет, кто книгам учится, кто рыболовные се-ти плетет, кто кельи строит, одни дрова и воду носят в хлебню и повар-ню, другие хлеб и варево готовят" - такими словами описывает современ-ник жизнь русского монастыря того времени. Эта жизнь Сергиевой обителидолжна была оказать глубокое воздействие на характер художника. Ктознает ,может быть, рассматривая старцев Феофана и всем существом своимотворачиваясь от них, Рублев вспоминал советы своих учителей - хранитьпрежде всего голубиную простоту, ценить ее выше прежней мудрости?Впрочем, в стенах Сергиевой обители призвание художника не моглоразвернуться полностью, и Рублев переселился в Андроников монастырь,основанный на живописном берегу Яузы выходцем из Сергиева монастыряАндроником. Отсюда было всего с час пути пешком до московского Кремля,который уже начинали обстраивать митрополит и великий князь. В Москвеможно было встретиться с лучшими русскими и греческими мастерами и по-учиться у них. Здесь молодой мастер был замечен великим князем и прив-лечен к почетной работе.В 1405 году Рублеву выпала на долю честь украшать живописью Благо-вещенский собор совместно с мастерами Прохором из Городца и ФеофаномГреком. Естественно, что наиболее прославленному из трех мастеров, Фе-офану принадлежало руководство работой и что им были выполнены главныечасти огромного иконостаса. Принимаясь за него, греческий мастер дол-жен был несколько умерить свой живописный темперамент, которому он бе-зудержно отдавался при выполнении новгородских фресок. Патетика усту-пает здесь место сдержанному величию. Фигуры Марии, Иоанна и отцовцеркви по бокам от Воздержителя представлены Феофаном не столько моля-щимися, сколько медленно выступающими в торжественном покое. Особенно