ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.04.2021
Просмотров: 6161
Скачиваний: 9
Великой Германии и вызовет негодование в Восточной Европе. Ван ден Брука
поддержали его коллеги из Франции, Великобритании и Бельгии.
Как Ирландия, председательствовавшая в ЕС в первой половине 1990 г., так и
сменившая ее Италия приветствовали идею созыва второй межправительственной
конференции (посвященной институциональной реформе). 23 января Делор выступил по
французскому телевидению с программным заявлением, в котором озвучил свою главную
цель - создать до конца тысячелетия из ЕС «настоящую федерацию». Комиссия, по его
словам, должна была стать «исполнительным политическим органом», ответственным
перед Европарламентом. Национальные государства, в свою очередь, могли быть
представлены на федеральном уровне либо Европейским советом, либо второй палатой
национальных парламентов. По мысли Делора, восточноевропейским государствам и
странам ЕАСТ предстояло остаться за пределами федерации: «Я не вижу, как мы можем
строить эту большую Европу, этот Европейский Дом Горбачева, не имея прочной опоры, а
такой прочной опорой является Сообщество двенадцати». Одновременно председатель
пытался успокоить тех, кто боялся германского объединения, тем, что Римский договор
установил для Восточной Германии право вступить в ЕС: «Если Германия останется вне
Европы, к чему это приведет? В этом случае наши кошмары могут стать явью …
Восточные немцы – такие же немцы, как и западные; их заявка – не то же самое, что
заявки австрийцев или норвежцев».[67]
Тон выступления Делора не понравился некоторым высокопоставленным
западноевропейским политикам – в течение всего 1990 года французские и британские
правительства проводили политику скрытого бунта против председателя Комиссии лично
и возглавляемой им организации. Жан-Пьер Шевенман, министр обороны Франции,
заявил, к примеру, что Жак Делор высказывается как глава правительства, являясь всего
лишь «старшим чиновником гражданской службы». Ян Дэвидсон, обозреватель “Financial
Times”, отметил, что Делор действовал «по существу через головы государств-членов ЕС,
определяя для европейских избирателей повестку дня и условия ее обсуждения».[68]
Вовремя уловив перемену климата, Делор отменил намеченное на апрель представление
записки Комиссии с предложениями о политическом союзе. И в дальнейшем до ноября
1991 года в речах председателя о столь глубокой политической интеграции не было ни
единого упоминания. Инициативу, однако, быстро перехватил Европарламент.
В марте 1990 г. лейборист Дэвид Мартин представил в Европейском парламенте
доклад, требующий для представительного органа ЕС права законодательной инициативы
(посягая на монополию Комиссии), равных с Советом министров прав для принятия
законов («сопринятие»), права утверждать каждую очередную группу комиссаров и
увольнять отдельных их них, права налагать вето на торговые соглашения и на поправки к
договорам. Проект Мартина призывал также к более решительным социальным и
природоохранительным мерам и более широкому применению в Совете министров
правила принятия решений квалифицированным большинством голосов.[69] Доклад был
одобрен Европарламентом и оказал влияние на ряд правительств, признавших умеренный
характер предложенных в нем реформ.
От Марка Эйскенса, бельгийского министра иностранных дел, поступила памятная
записка, поддерживавшая многие парламентские требования и добавлявшая к ним
предложения об общей внешней политике ЕС и о повышении его роли в области обороны.
Ирландцы объявили о созыве 28 апреля очередного саммита для рассмотрения вопросов
германского единства и создания политического союза. К весне 1990 г. все пограничные с
Германией государства ЕС (Дания, Нидерланды, Бельгия, Люксембург и Франция)
стремились ограничить ее свободу, чему мог бы способствовать политический союз.
Однако Колю пришлось основательно потрудиться, чтобы добиться от Миттерана
поддержки своей инициативы.[70]
Как бы там ни было, 18 апреля 1990 г. Коль и Миттеран опубликовали совместное
письмо с призывом преобразовать межгосударственные отношения, подняв их уровень до
191
образования Европейского союза. В письме предлагалось, чтобы параллельно с
межправительственной конференцией по ЭВС была созвана вторая конференция того же
уровня с четырьмя задачами: укрепить «демократическую легитимность» ЕС, поднять
эффективность работы его институтов, обеспечить последовательность деятельности
Союза в политической, экономической и финансовой областях, определить и ввести в
действие общую внешнюю политику и политику безопасности. Коль и Миттеран
потратили три месяца на переговоры вокруг расплывчатого текста. В результате была
достигнута договоренность, что политический союз должен начать свое существование
одновременно с ЭВС – 1 января 1993 года.[71] Совместная германо-французская
инициатива переключила дискуссию с обсуждения надобности политического договора на
проблему его конкретного содержания.
Г.В. Шишков выделяет три «более или менее обособленных аспекта политической
интеграции»: внешнеполитический, социально-политический и хозяйственно-
политический.[72] С этим довольно сложно согласиться: так называемая «хозяйственно-
политическая интеграция», вероятно, не что иное, как институционализация процессов
экономической интеграции. С другой стороны, полноценная политическая интеграция
действительно предполагает как внешнеполитический, так и внутриполитический
аспекты, что и было выявлено в ходе практической работы над проектом договора о
политическом союзе стран-членов ЕС.
На пресс-конференции перед чрезвычайным Дублинским саммитом Делор призвал
главы двенадцати правительств «повторить свои брачные обязательства, как это делают
некоторые пары после 20 или 30 лет семейной жизни». Далее председатель заявил:
«Большая Европа не может строиться путем разбавления Сообщества, за счет отправки в
мусорную корзину беспримерного опыта тридцати лет, когда несколько стран объединяли
свои суверенитеты и делали это без принуждения, без уступок политическому или
военному господству одних над другими».[73]
В апреле 1990 г. в замке Эшфорд в Галуэйе министры финансов и управляющие
центральными банками провели свое первое серьезное обсуждение деталей проекта
создания ЭВС. Министр финансов ФРГ Тео Вайгель, отстаивая позицию Бундесбанка,
обрушился на записку Делора, в которой предлагалось, чтобы правила относительно
бюджетных дефицитов не были строгими. Когда Делор предложил дать единой валюте
название «экю», Пёль стал требовать, чтобы немецкая марка и другие валюты продолжали
существовать после фиксации валютных курсов. Таким образом, замыслы председателя в
отношении ЭВС вновь оказались под угрозой.
28 апреля 1990 г. специальная сессия Европейского совета в Дублине выработала
общий подход ЕС к проблеме объединения Германии и уточнила предложения по
консолидации политического союза. Поскольку в марте восточные немцы проголосовали
за воссоединение, саммит одобрил предложения Делора о том, как интегрировать
Восточную Германию в Сообщество. В интересах ускорения процесса решили обойтись
без каких-либо поправок к договорам. Между июнем и октябрем 1990 года, то есть в
период между созданием Валютного союза двух Германий и их полным объединением,
обе они должны были вести консультации с Комиссией ЕС об изменениях в
восточногерманских законах. После полного объединения для бывшей ГДР
предусматривались на переходный период временные исключения из правил ЕС
(например, касающиеся охраны окружающей среды и сельского хозяйства). Как в
преддверии саммита, так и в ходе его Делор пытался убедить Коля в необходимости
создания особого фонда ЕС для финансирования модернизации Восточной Германии.
Делор утверждал, что восточным немцам это послужит «сигналом братства и
солидарности». Коль отверг эту идею, заявив, что просить об экономической помощи –
значит делать воссоединение Германии еще менее популярным в других странах ЕС.
Ряд членов совета - Коль, Джулио Андреотти, Фелипе Гонсалес и премьер-министр
Бельгии Уилфрид Мартенс хотели назначить конкретный срок проведения
192
межправительственной конференции по политическому союзу. Делор говорил, что это
важно, потому что пока не проделана никакая подготовительная работа, и даже нет
одинакового понимания, о чем идет речь. Однако Тэтчер заявила, что повестка дня
слишком перегружена, и нет никакого смысла добавлять еще одну грандиозную затею к
уже имеющемуся списку. Действительно, ЕС предстояло решать проблемы германского
воссоединения, помощи Восточной Европе, завершать строительство единого
внутреннего рынка, создавать Европейское экономическое пространство и ЭВС, а также
вести торговые переговоры в рамках ГАТТ (Генерального соглашения по тарифам в
торговле). Но англичане оказались в одиночестве, причем Джеффри Хау готов был
сотрудничать почти любой ценой, только бы не остаться за бортом. В результате данная
встреча в верхах закончилась тем, что Европейский совет попросил министров
иностранных дел подготовить доклад к предстоящему в июне второму Дублинскому
саммиту, «имея в виду принятое решение о проведении второй межправительственной
конференции параллельно конференции по ЭВС».[74]
До 1990 г. посты пресс-секретаря Комиссии и пресс-секретаря председателя занимали
разные люди. Но с этого времени Бруно Детома, бывший журналист из “Le Monde” и
пресс-секретарь Делора, принял на себя также обязанности главного пресс-секретаря. В
общении со средствами массовой информации председатель и Комиссия стали держаться
одной линии. В том же 1990 году Рикардо Периссик, способный и верный Делору
итальянец, возглавил директорат единого рынка, а француз Жан-Луи Кадьё, друг Лами,
стал заместителем генерального директора, ведавшего делами Восточной Европы. «Сеть
Делора» (или «мафия Делора», как ее именовали недруги) значительно окрепла во второй
срок его председательства. Любому служащему, если он француз, социалист, католик и
компетентен в какой-либо нужной области, делалось предложение войти в круг людей
Делора. Двух таких качеств (при условии, что одно из них - компетентность) было
достаточно, чтобы кандидатуру рассматривали всерьез. Начало действовать «телефонное
право», когда канцелярия Делора заранее дозванивалась до своих людей и обеспечивала
успех переговоров. Причем «сеть своих людей» раскинулась уже и за пределами
Комиссии.
Данная «сеть» не так уж и требовалась Делору в его первый срок в Комиссии (с
января 1985 по декабрь 1988 года), когда начальные успехи сами по себе способствовали
сплочению комиссаров. Авторитет Делора редко ставился под сомнение, и он мог
рассчитывать на стойкую поддержку старших коллег, таких как итальянец Лоренцо
Натали (который вел тогда переговоры о вступлении в ЕС Испании и Португалии),
англичанин лорд Кокфилд (комиссар по делам единого рынка) и бельгиец Вилли де
Клерк (ведавший торговлей). Во второй срок (с января 1989 по декабрь 1992 года) Делору
отстаивать свои взгляды стало труднее. Некоторые новые комиссары, такие как Леон
Бриттан, отвечавший за развитие конкуренции, и Рэй Макшерри, комиссар по сельскому
хозяйству, не чувствовали особую обязанность во всем поддерживать председателя.
Своевольно вел себя и голландец Франс Андриессен, бывший ранее комиссаром по
сельскому хозяйству, а теперь занявший важный пост комиссара по внешним сношениям.
В связи с этим роль «сети Делора» существенно возросла.
На встрече министров иностранных дел в Ирландии, состоявшейся в мае 1990 г.,
Ролан Дюма (французский министр) заговорил об изменении Европейского совета,
который из периодических встреч глав правительств он хотел бы превратить в постоянное
учреждение с собственным секретариатом. Предлагалось также укрепить пост
председателя ЕС, отдав его сразу на несколько лет одной стране или одному лицу (вместо
принятой смены стран-председателей каждые полгода). В какой-то мере данный проект
возвращал Сообщество к плану Фуше 1961 года.[75] Делор начал осознавать, что
политический союз может и не прибавить власти ни Комиссии, ни Парламенту. Он стал
опасаться, что возобладает концепция доминантной роли правительств, и
наднациональное начало вновь уступит место межправительственному соглашению.
193
Поэтому Делор счёл за лучшее воздержаться от обсуждения вопросов обороны и прочих
проблем завершающей стадии строительства единой Европы.
29 мая 1990 г. в Париже было подписано, наконец, Соглашение о создании
Европейского банка реконструкции и развития для поддержки реформ в странах
Центральной и Восточной Европы.[76] ЕБРР, учрежденный 14 апреля 1991 г. в Лондоне,
стал важнейшим проводником экономического влияния ЕС в регионе, что немало
способствовало также и политической переориентации большинства
центральноевропейских государств. На помощь странам Центральной и Восточной
Европы по программе Phare и странам бывшего Советского Союза по программе Tacis в
1990-93 годах было выделено 5 млрд. ЭКЮ. Первая программа предназначалась
первоначально для оказания экстренной помощи Польше и Венгрии, отсюда и ее название
“Poland-Hungary: Assistance for the Reconstruction of the Economy”. Позднее Phare стала
инструментом поддержки всех стран-кандидатов из ЦВЕ.[77] В результате уже 16 декабря
1991 г. были подписаны соглашения об ассоциации между ЕС (с одной стороны) и
Венгрией, Польшей, Чехословакией (с другой). Позднее статус ассоциированных членов
ЕС получат и другие государства Центральной и Восточной Европы.
18 мая 1990 г. в результате переговоров, которые вел Коль с премьер-министром ГДР
Лотаром де ля Мэзьером, был подписан договор об объединении Германии.[78] Делора
несколько огорчало, что Коль не советовался с Комиссией в ходе переговорного процесса.
Однако летом 1990 г. Комиссия подготовила 60 директив, направленных на устранение
юридических и бюджетных трудностей, связанных с воссоединением Германии. Совет
министров просто проштамповал их. Таким образом, Делор обеспечил положение, при
котором ЕС не создавал немцам никаких трудностей на пути к национальному единству.
Не возникало никаких пререканий по поводу включения в Сообщество пяти
восточногерманских земель, равно как и по денежным вопросам (к примеру, о правах
новых земель ФРГ на получение средств из фондов структуризации). В результате
восточногерманские земли вошли 3 октября 1990 г. одновременно в состав и Западной
Германии, и ЕС.[79] На празднование германского воссоединения Коль пригласил только
двух иностранных политиков: Делора и председателя Европейского парламента Энрике
Барона. Личная дружба, возникшая между Делором и Колем, впоследствии не раз
основательно помогала председателю Комиссии в критические моменты. К примеру, в
1990-1991 гг., когда Комиссия подвергалась нападкам по ходу переговоров о
политическом союзе, Коль несколько раз выступал в ее защиту. В свою очередь, Делор
зачастую отстаивал интересы Германии в ЕС больше, чем интересы других государств
(включая Францию), что, по его мнению, служило делу строительства единой Европы.
19 июня 1990 г. пять членов изначальной «шестерки» (кроме Италии) подписали
второе Шенгенское соглашение о ликвидации пограничного контроля на внутренних
границах Сообщества. Первое подобное соглашение было подписано в Шенгене
(Люксембург) еще в 1985 г., но изначальный срок открытия границ для международного
туризма – 1990 г. – выдержать не удалось.[80] Кроме постепенной отмены пограничного
контроля на внутренних границах стран-членов Соглашения регулировали рассмотрение
заявлений на предоставление убежища и сотрудничество полицейских ведомств за
пределами государственных границ. Тем самым было положено начало так называемой
«Шенгенской зоне».
Реальная свобода передвижения частных лиц внутри ЕС была еще очень
ограниченной (особенно это касалось поездок в Великобританию). Единая Шенгенская
виза для граждан других стран также была еще впереди. Италия, будучи европейской
«Меккой» туризма, не хотела терять дополнительную прибыль. У Греции, Испании и
Португалии были аналогичные соображения, связанные с развитием курортного бизнеса.
Дания выжидала, так как имела определенные обязательства перед другими
скандинавскими странами, а Ирландия зависела от воли Великобритании в отношении
пограничного контроля (ибо самым существенным вопросом для нее была открытая
194
граница с Северной Ирландией). Однако Шенгенское соглашение, даже подписанное
всего лишь пятью странами ЕС, означало зримый и существенный прорыв в деле
углубления европейской интеграции.
Великобритания традиционно стояла в стороне и наблюдала, временами пытаясь
вставлять палки в колеса «европейскому локомотиву». В июне, как раз перед открытием
второго Дублинского саммита, британцы в отношении к ЭВС стали прибегать к тактике
отвлекающих маневров. Джон Мэйджор предложил, чтобы на втором этапе становления
ЭВС Европейский валютный фонд выпустил новую валюту («твердый экю»),
привязанную к сильнейшей из валют, включенных в МВК. Второй этап, таким образом,
мог продолжаться неопределенно долго, давая людям и компаниям время осознать, хотят
ли они иметь «экю» вместо национальных денег. Сколько-нибудь значительной
поддержки британский план не получил, ибо в нем разглядели попытку оттянуть
завершающий этап перехода к ЭВС.
Второй Дублинский саммит Европейского совета, прошедший 25-26 июня 1990 г.,
решил, что обе межправительственные конференции откроются в Риме сразу после
декабрьской встречи в верхах. Комитету в составе чиновников, откомандированных
государствами-членами ЕС, надлежало провести подготовительную работу по проблеме
создания политического союза. Коль и Миттеран призвали выделить миллиарды долларов
в помощь СССР, чтобы поддержать Горбачева. Но Тэтчер сказала, что деньги будут
выброшены на ветер, если не изучить предварительно, в чем именно требуется
содействие. Делор ее поддержал, и средства незамедлительно выделены не были. По
предложению Андреотти, Комиссии было поручено изучить вопрос и проделать
подготовительную работу для оказания помощи советской экономике. Как мы видим, ЕС
не очень-то спешил на помощь СССР, несмотря на «пик эйфории, распространившейся по
обе стороны рухнувшей Берлинской стены».[81]
1 июля 1990 г. начался первый этап формирования Экономического и валютного
союза, а в августе Комиссия обнародовала свою официальную позицию в отношении
ЭВС. Документ лишь в трех пунктах отклонялся от Доклада Делора: была опущена идея
санкций против стран, прибегавших к чрезмерным заимствованиям; создание ЭВС
увязывалось с введением единой валюты под названием «экю»; второй этап
предполагалось начать в январе 1993 г. (сам Делор никакие сроки начала второго и
третьего этапов не упоминал). Второй этап предлагалось сделать коротким, с учетом
риска дестабилизации Механизма валютных курсов в результате свободного перемещения
капиталов. Немецкими предложениями пренебрегли, и Пёль, желавший снизить роль
Европейского центрального банка на втором этапе и тем самым сохранить верховенство
Бундесбанка, пришел в ярость. 3 сентября он произнес в Мюнхене следующие слова:
«Теряя немецкую марку, мы в жертву на европейский алтарь приносим твердую валюту,
не ведая, что получим взамен».[82]
Даже южные страны ЕС, обычно поддерживающие Делора, стали объединяться
против его планов строительства ЭВС. Испанцы и португальцы выступали за то, чтобы
второй этап был длительным, ибо их экономики не были готовы для перехода к
заключительному этапу, а оставаться за бортом не им хотелось. Вместе с греками и
ирландцами они добивались дополнительной помощи в качестве платы за свое вступление
в ЭВС. Делор же опасался, что разговоры о дополнительной помощи регионам
окончательно отпугнут немцев, ибо оплачивать счет в основном пришлось бы именно им.
Поэтому председатель настроился в пользу краткосрочных кредитов странам, которым
выпадет переживать экономические потрясения, однако отказался рассматривать вопрос
об увеличении средств фондов структуризации. Собственные исследования Комиссии
убеждали, что фиксированные обменные курсы дадут именно бедным странам больше
выгод, чем остальным.
В июле 1990 г. официальные заявки на вступление в ЕС подали Кипр и Мальта (4 и
16 числа соответственно). В октябре того же года Швеция объявила о своем намерении
195