ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 24.04.2021
Просмотров: 1477
Скачиваний: 1
В результате первая арабо-израильская война завершилась в феврале 1949 г. победой Израиля. Он получил более 70 % территории бывшей Палестины. Западный берег реки Иордан перешел к Трансиордании, которая стала называться Иорданией. Сектор Газа был занят Египтом. Иерусалим оказался разделенным на две части: большую западную – израильскую, восточную – арабскую. Палестинское арабское государство так и не было создано. Между израильским государством и его арабскими соседями так и не было установлено признанных границ, а лишь линии перемирия.
Первая арабо-израильская война закрепила не только существование государства Израиль, но и вражду между ним и арабскими соседями. Соглашения о перемирии, заключенные в феврале – июле 1949 г. с отдельными арабскими государствами, так и не превратились в мирные договоры. Война породила проблему палестинских беженцев – около 900 тыс. человек покинули свои родные места и временно обосновались в соседних арабских государствах. Резолюция ООН о возвращении беженцев к своим очагам и о выплате остальным компенсации не была выполнена. Сложнейшим вопросом стало положение в разделенном Иерусалиме, где концентрировалась враждебность между двумя общинами. Обе враждующие стороны готовились к дальнейшей борьбе.
6.4.3. Англо-аргентинский конфликт и его последствия
Вступая в вооруженный конфликт с Лондоном по поводу принадлежности Фолклендских (в аргентинской версии – Мальвинских) островов, Южных Сандвичевых о-вов и о-ва Южная Георгия, военное правительство Аргентины во главе с генералом Л. Гальтиери стремилось продлить свое пребывание у власти путем мобилизации националистических чувств населения. Решительно заняв 1 апреля 1982 г. спорные острова с помощью десантной операции, оно не проявило, однако, элементарной политической прозорливости. Его расчет на помощь или, хотя бы, на нейтралитет США в "благодарность" за участие Аргентины в подготовке контрповстанческих сил в Сальвадоре был основан на той посылке, что идейный антикоммунизм пришедшего к власти Р. Рейгана носил столь же самодовлеющий характер, как и озабоченность правами человека его предшественника на этом посту. Однако на республиканскую администрацию, выдвинувшую на передний план понятие "национального интереса", не произвели особого впечатления рассуждения Аргентины и поддерживавших ее латиноамериканских стран о необходимости "борьбы с колониализмом". После провала миссии госсекретаря А. Хейга, безуспешно попытавшегося примирить обе стороны, США недвусмысленно поддержали Великобританию – своего союзника по НАТО, от которого, к тому же, зависели в тот период перспективы размещения американских ракет средней дальности и крылатых ракет в Европе. Несколько позже США объявили о введении против Аргентины экономических санкций.
В ходе скоротечных боевых действий британскому флоту и авиации, подтянутым к островам, удалось, понеся определенные жертвы, высадить на Фолкленды десант и нанести поражение размещенным там аргентинским войскам. Сам факт, что правительство Л. Гальтиери послало на острова новобранцев, не сумевших правильно организовать оборону, мог свидетельствовать о том, что оно не готовилось к серьезному конфликту с Англией в надежде на морально-политическую поддержку Вашингтона.
Эти события получили сильный отзвук в Латиноамериканском регионе. В ходе кризиса подавляющее большинство латиноамериканских стран поддержало Аргентину как жертву "внеконтинентальной агрессии", а некоторые (в том числе и Куба) высказали готовность послать на помощь ей добровольцев. Нейтральную позицию заняли лишь Чили (имевшая территориальный спор с Аргентиной в проливе Бигль), Колумбия, отвергавшая саму возможность решения территориальных споров силой, а также Гайана и островные англоговорящие карибские мини-государства – члены Содружества Наций.
В ходе всего конфликта военное правительство Аргентины получало морально-политическую и информационную поддержку со стороны СССР и стран "социалистического содружества", поскольку, вопреки всем своим предшествующим антикоммунистическим декларациям и соответствующей политике, оно оказалась в положении страны, противостоящей "передовому отряду международного империализма". Кроме того, отношения с Аргентиной, не разрывавшиеся СССР даже в период "пика" репрессий против левых сил в этой стране (в отличие от отношений с другим диктаторским режимом – Чили), были важны для Москвы еще и потому, что Аргентина стала альтернативным источником поставок зерна в условиях объявленного администрацией Дж. Картера в 1980 г. эмбарго на поставки сельхозпродукции в Советский Союз.
Результатом конфликта в Южной Атлантике явилось то, что Межамериканский договор о взаимной помощи, существовавший с 1947 г., доказал в глазах латиноамериканцев свою полную несостоятельность. Ведь единственный гарант их безопасности по этому договору – США, отказались поддержать своих союзников в имевшем место случае "внеконтинентальной" агрессии. В конечном итоге "Протокол Сан-Хосе" ратифицирован так и не был, а сам Межамериканский договор остался в силе лишь чисто формально (в старой редакции 1947), не будучи при этом официально денонсирован.
Однако Соединенные Штаты, авторитет которых в Латинской Америке упал в результате до самой низкой отметки, казалось, не собирались "комплексовать" по этому поводу. Администрация Р. Рейгана, осуждавшего ранее Дж. Картера за "мягкотелость" и "заигрывание" с латиноамериканцами, вознамерилась восстановить уважение к США старым, испытанным путем – демонстрацией силы. Для этого под надуманными предлогами ("защита жизней" американских студентов, обучавшихся на острове, участие кубинцев в строительстве аэродрома, объявленного Вашингтоном "стратегическим") была развязана агрессия против островного карибского государства Гренада, правительство которого во главе с премьер-министром М. Бишопом было обвинено в "марксизме" (октябрь 1983). Продолжалось нагнетание напряженности в отношениях с Никарагуа. Антикубинская кампания в США достигла в этот период накала, уступавшего по своей интенсивности, пожалуй, лишь временам карибского кризиса.
Поворот Аргентины "лицом" к Латинской Америке вследствие этого конфликта стал важным фактором снижения традиционного аргентино-бразильского соперничества в "южном конусе" и первым шагом к новому этапу субрегиональной интеграции, оформившейся в виде блока четырех государств Меркосур – Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая (Асунсьонский договор, 1991).
Меркосур – "Общий рынок стран Южного конуса" – субрегиональное интеграционное объединение в составе Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая. Учрежден Асунсьонским договором 1991 г. На совещании в Оуру-Прету (Бразилия) в 1994 г. предприняты шаги в направлении таможенного союза четырех стран. В 1996 г. в режиме "разноскоростной интеграции" к объединению на правах ассоциированного членства примкнули Боливия и Чили. Стратегическая цель – создание к 2010 г. зоны свободной торговли государств Южной Америки (ЮАЗСТ) на основе объединения всех существующих в регионе интеграционных группировок, самостоятельное и равноправное вхождение в проект всеамериканской зоны свободной торговли (АЗСТ), образование "трансконтинентальной" ЗСТ с ЕС.
|
6.4.4. Контадорский процесс и становление региональной политики |
|
|
Достаточно жесткая автаркическая политика и "закрытие" целых отраслей промышленности для иностранного капитала, свойственные большинству из латиноамериканских военных режимов (за исключением Чили), вначале способствовали некоторому ускорению промышленного развития Бразилии, Аргентины, Боливии и Перу. Однако уже к началу 80-х гг. стратегия импортозамещающей индустриализации обернулась застоем промышленного производства, усилением научно-технической зависимости и колоссальным ростом внешнего долга. Последний всего за два года – с 1980 по 1982 – возрос на 43 % (с 220 до 316 млрд. долл.). "Потерянное десятилетие восьмидесятых" принесло с собой усиление технологической отсталости латиноамериканских стран, рост безработицы и нищеты, кризис систем образования и здравоохранения и, в конечном счете – фрустрацию распространенных еще в 70-е гг. надежд на их скорое приближение к экономическим показателям "первого мира". В конечном итоге это нанесло ущерб национальной безопасности региона, которую многие представители латиноамериканского академического мира и общественности, а с середины 80-х гг. – и правительственных кругов, стали связывать не с вопросами "внешней" или "внутренней" агрессии, а с параметрами экономического, экологического, социокультурного и гуманитарного развития латиноамериканских наций. Таким образом, была признана самоценность безопасности отдельной личности, ранее игнорируемой военно-авторитарными режимами, в качестве основы, гарантирующей комплексную, "интегративную" безопасность нации и государства, а отсюда – и демократической формы государственного устройства, воспринимавшейся ими как нечто "внешнее" либо "угрожающее национальной безопасности".
На этом фоне, одновременно с разочарованием в межамериканском военно-политическом сотрудничестве в результате войны в Южной Атлантике, произошел пересмотр латиноамериканскими правящими элитами их традиционных взглядов на причины кризисов и конфликтов в странах Западного полушария. Отныне таковыми стали считаться не "вмешательство международного коммунизма" или "продажность и коррумпированность гражданских (либо военных) администраций" и т. д., а причины, порожденные низким уровнем экономического развития, образования и культуры и усугубляющиеся внешней зависимостью, отсутствием демократических прав и свобод и провалом планов субрегионального экономического и внешнеполитического сотрудничества. В полной мере это отразилось на трактовке причин и последствий продолжавшего развиваться в 80-е гг. ЦАК.
Все эти новые подходы сказались на отстранении ОАГ от участия в урегулировании кризиса и создании "механизма Контадоры". В ОАГ США уже не располагали ни моральным авторитетом (после войны в Южной Атлантике), ни доктринальным лидерством (после пересмотра доктрины безопасности Западного полушария). Мирное решение столь сложного конфликта, в который были косвенно вовлечены и обе сверхдержавы, объективно требовало создания независимых, чисто латиноамериканских органов вне рамок этой организации.
В январе 1983 г. четыре страны Западного полушария – Мексика, Панама, Колумбия и Венесуэла (Контадорская группа), выступили с совместной инициативой в деле урегулирования кризиса. Уже в первом акте Контадорской группы (сентябрь 1984) говорилось о сугубо внутренних причинах возникновения ЦАК, содержался призыв к ликвидации иностранного (прежде всего американского) военного присутствия в субрегионе и к его демилитаризации и демократизации, декларировалась необходимость отказа от тактики дестабилизации. Как отмечалось аналитиками, "ни одна из этих стран не хотела бы иметь революционных правительств у себя в тылу, но еще менее они были склонны приветствовать американскую интервенцию в своем субрегионе, которая неизбежно втянула бы их в противоборство Восток – Запад".
Отныне процесс координации внешнеполитической активности латиноамериканских государств пошел по нарастающей. Развитие демократического процесса в странах "южного конуса" предопределило присоединение к "Контадоре" в августе 1985 г. Бразилии, Аргентины, Перу и Уругвая (Группа поддержки Контадоры). Органичность формирования теперь уже "восьмерки" миротворцев облегчалась наличием особой, латиноамериканской цивилизационной общности, способствующей быстрому и одновременному распространению новых идей и соответствующих им политических институтов в масштабах всего региона.
Создание "Контадоры" и Группы поддержки вызвали позитивный отклик во всем мире. Миротворческая деятельность "восьмерки" была поддержана Генеральной Ассамблеей ООН и ее генеральным секретарем – Х. Пересом де Куэльяром, а также Движением неприсоединения, Социнтерном и рядом других общественных организаций. В резолюции ХVI конгресса Социнтерна (апрель 1983) отмечалось, что "политика США в Центральной Америке в экономической, военной и политической областях серьезно ухудшила и без того трудную и опасную ситуацию". Конгресс приветствовал мирную инициативу латиноамериканских стран. С приходом к власти правительств социалистов во Франции (1981) и в Испании (1982) открылись новые возможности для проведения на государственном уровне внешнеполитических акций в поддержку мирного и демократического выхода из кризиса, соответствовавших воззрениям европейской социал-демократии. Позднее к Франции и Испании, поддержавшим процесс мирного урегулирования ЦАК, присоединились правительства Австрии, Голландии, Ирландии, Норвегии и Швеции. Эти же страны плюс Япония осудили факт минирования Соединенными Штатами никарагуанских портов как "вопиющее нарушение международного права". Более "сдержанную" позицию заняли правительства Великобритании и ФРГ. В июне 1983 г. о "полной поддержке" усилий Контадоры заявил Европейский Совет.
Результатом возросшей дипломатической активности западноевропейских стран на центральноамериканском направлении стало проведение трех встреч в рамках так называемой "инициативы Сан-Хосе" с участием министров иностранных дел десяти государств Европейского Совета, Испании, Португалии, пяти центральноамериканских республик, а также стран-членов Контадоры, проходивших в столице Коста-Рики г. Сан-Хосе (сентябрь 1994), Люксембурге (ноябрь 1985) и столице Гватемалы г. Гватемала-Сити (февраль 1987). Представитель США в этих встречах не участвовал.
Активность Старого Света в стремлении обеспечить латиноамериканское решение ЦАК без участия США вызывало беспокойство Вашингтона. Чтобы как-то снизить ее, в турне по странам Западной Европы в феврале 1987 г. был отправлен специальный представитель президента США в странах Центральной Америки Ф. Хабиб. Ему, однако, не удалось навязать западноевропейцам американское видение проблемы.
В поддержку Никарагуа выступали Советский Союз и страны "социалистического содружества", видевшие в сандинистском правительстве своего "естественного союзника". Никарагуа получала из СССР, ГДР и Кубы существенную материальную и финансовую помощь, в том числе и поставками вооружений (стрелковое оружие, артиллерия, бронетанковая техника, боевые вертолеты). В Никарагуа работали советники из этих стран. В то же время, Советский Союз стремился не допустить перерастания кризиса в полномасштабную войну в Центральной Америке, в которой потенциально могли бы быть задействованы США и Куба. Кроме того, продолжавшаяся война в Афганистане не позволяла СССР наращивать свое присутствие в этом отдаленном регионе. В условиях нараставшего структурного кризиса Москва вряд ли стремилась получить там для себя "вторую Кубу" со всеми вытекавшими из этого последствиями. Выход, предлагавшийся "Контадорой", полностью устраивал Советский Союз. В конце 1985 г. Политбюро ЦК КПСС приняло решение не поставлять в Никарагуа истребители "МиГ–21", на чем настаивали сандинисты, чтобы не нарушить баланс вооружений, сложившийся к тому времени между Никарагуа и Гондурасом.
Реакция США на "Контадорский процесс", несмотря на формальное признание ими его "полезности", была вначале достаточно негативной. Госдепартамент не согласился с призывом запретить военные маневры и сократить американское военное присутствие в субрегионе. Отказался он и от прекращения поддержки "нерегулярных вооруженных сил" ("контрас"). В дальнейшем, по мере роста числа участников миротворческого процесса в Латинской Америке, его позиции стали постепенно смягчаться. Р. Рейган так и не решился на военную интервенцию в Никарагуа, очевидно, отдавая себе отчет в том, что давние антиамериканские настроения в этой стране, связанные с долгой и кровавой историей американских интервенций в 20 – 30-е гг., могут сплотить всех никарагуанцев для отпора агрессору. Не хотел он и осложнений в отношениях с большинством государств региона, принципиально отвергавших возможность американской интервенции. Кроме того, "контрас", несмотря на помощь США, так и не удалось завоевать себе никакого плацдарма на никарагуанской земле, где они могли бы заявить о сформировании собственного "правительства". К тому же, после 1986 г., когда в США была разоблачена сделка "Иран-контрас", поддержка последних республиканской администрацией оказалась весьма затруднительной.