Файл: litra.docx

Наряду с романами в творчестве А. Зегерс важное место занимают и многочисленные сборники рассказов, повести и новеллы, эссе на историко-литературные и эстетические темы: «Прогулка мертвых девушек» (1946), «Мир» (1950), «Первый шаг» (1952), «Хлеб и соль» (1958), «Сила слабых» (1965), «Через океан» (1971), «Странные встречи» (1973), очерки о Л. Толстом и Достоевском. В них, как и в эпических произведениях писательницы, раскрываются широчайший культурный кругозор автора, его гуманизм, интернационализм и коммунистическая убежденность, глубокий психологизм и приверженность принципам классической литературы (прежде всего - русской) и социалистического реализма.

А. Зегерс была общественно-политическим деятелем международного масштаба, членом Всемирного Совета Мира и Комитета по Ленинским премиям. Она лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1951) и Национальных премий ГДР (1951, 1959, 1971). Дважды она избиралась председателем Союза писателей ГДР (1950, 1973).

Краткое содержание:

http://briefly.ru/zegers/sedmoj_krest/

Героизм:

Роман "Седьмой крест" давно признан лучшим романом Зегерс. Он переведен на многие языки. Роман этот, законченный автором в 1939 году, был первоначально опубликован в 1942 году на языке оригинала в Мексике; главы из него печатались в 1941 году в советском журнале "Октябрь"; в годы второй мировой войны роман получил большую известность и в США, и в странах Латиноамериканского континента. История семи заключенных, которые бежали из гитлеровского концлагеря Вестгофен и из которых только один сумел спастись, волновала читателей разных стран задолго до того, как книга смогла увидеть свет в послевоенной Германии. В "Седьмом кресте" наиболее отчетливо сказалось замечательное умение Анны Зегерс показывать людей в нерасторжимом единстве личного и общественного, ставить острые политические вопросы времени, обращаясь к частной, будничной жизни широких слоев народа.

В мировой литературе немного произведений, где тема солидарности угнетенных была бы разработана так достоверно, конкретно, убедительно, как в "Седьмом кресте". В спасении Георга участвуют - осознанно или не до конца осознанно - десятки людей. Под конец романа разворачивается своего рода цепная реакция солидарности: Пауль Редер обращается к Фидлеру, Фидлер - к Крессу, потом к Рейнгардту... И в конце цепи - моряк с решительным лицом, "готовый на любой риск": он вывезет недавнего узника из гитлеровского ада.

Само собой понятно, что "Сдьмой крест" - это не просто история семи беглецов или одного беглеца. Тут ставятся вопросы большого исторического масштаба - о степени прочности фашистской диктатуры, о резервах антифашистского сопротивления, в конечном счете - о судьбе Германии.

Образы главных героев:

Образ Георга-первый у Зегерсобраз коммуниста, данный развернуто, в комплексе поступков и внутреннего развития. В воспоминаниях его друга, Франца Марнета, Зегерс дает его предысторию: обыкновенный паренек из рабочей семьи, учился на механика, остался без работы, любил футбол, ухаживал за девушками, то и дело меняя свои привязанности... Но в его характере Зегерс выделяет две черты, органическую потребность в труде и неудовлетворенность жизнью, стремление к чему-то значительному. Он обретает себя в рядах партии, воспитавшей из Георга стойкого революционера. Когда он вступает в действие романа, им уже пройдена школа подпольной работы, перенесены нечеловеческие пытки в фашистском застенке. Его мужество не уступает тому, которым были наделены герои «Спутников». Развитие образа Георга, закалка его характера, воли продолжаются на страницах романа в трудных испытаниях побега. Рассказ о том, что происходит с Георгом в пути, сопровождается показом его внутренней жизни. Иногда это связные мысли, иногда - обрывки мыслей, воспоминаний, впечатлений, мечты о любимой, сны, внутренние беседы с друзьями. Временами его охватывает страх, «точно рука, сдавившая сердце». Временами Георгу под властью страха хочется «не быть сейчас человеком, пустить корни, стать стволом ивы среди ив, обрасти корой и ветвями». Но чувство неразрывной связи с партией, с товарищами по борьбе питает и поддерживает в нем волю к победе, и он побеждает приступы страха, принимая быстрые и правильные решения.

---

Исторически перспективным началом проникнуто в романе и изображение простых людей. В романе их много. Среди них есть такие, кто примирился с фашизмом, воспринял фашистские идеи, утратил человеческий облик. Но рядом с ними Анна Зегерс рисует тех, кто остался людьми. В семье Георга есть ней только Гейни, младший брат Георга, сделавшийся нацистом, но и старший брат, готовый помочь Георгу. В деревне не только парни-штурмовики, но и крестьяне, для которых труд-«главное, а участие в облаве на беглецов - позор. Незнакомый шофер подвозит Георга на грузовике, незнакомый врач  делает Георгу перевязку, незнакомый учитель помогает ему перебраться через Рейн, незнакомый священник, найдя его! одежду в церкви, не заявляет в гестапо, а сжигает ее.

Одни образы этого плана даны в романе эпизодически, другие вновь и вновь появляются перед глазами читателя. На протяжении романа читатель несколько раз встречается с бывшей женой Георга Элли, с ее отцом, обойщиком Меттенгеймером, с учеником сельскохозяйственного училища Фрицем Гельвигом, с рабочим Паулем Редером. Зегерс прослеживает пробуждение в  них самостоятельной мысли, критического отношения к фашизму, сознания ответственности за судьбу Георга.

В каждом из них это происходит по-своему. В Элли - через любовь к Георгу; в Меттенгеймере - из чувства протеста против полицейской слежки за ним, старым и уважаемым человеком; в Гельвиге - из юношеского восхищения личностью смелого беглеца, в судьбе которого для этого подростка есть что-то романтическое; в рабочем Пауле Редере прежде всего возрождается заглушённое было' чувство пролетарской солидарности.

Анна Зегерс показывает не только результат, но и самый процесс этих внутренних сдвигов. Она фиксирует самый момент рождения нового в человеке, того нового, что, быть мо-жет, перевернет его жизнь. Показ героя изнутри, передача его мыслей и неосознанных душевных побуждений сочетается при этом со щедрым использованием пейзажа, внешних деталей, которые Анна Зегерс делает соучастниками переживаний человека, бросая на них отсвет человеческих чувств. Это создает психологический подтекст, явственно ощущаемый читателем.

В «Седьмом кресте» эстетическое новаторство метода социалистического реализма утверждает себя со всей яркостью и полнотой. Та мера в соотношении судьбы человеческой - судьбы народной, которая была достигнута в романе «Седьмой крест», означала не только новый уровень мастерства, но и новое качество содержания: здесь художественно уравнены история и человек в их значении и воздействии друг на друга. В романах «Восстание рыбаков», «Спутники», «Путь через февраль» судьба человека представляла интерес главным образом как частичка судеб истории, - в «Седьмом кресте» связи личных судеб с судьбой народа нерасторжимы. Сюжетромана особо это подчеркивает, но при этом становится видимой и особая роль, особая ценность человеческой личности. Человек, его сущность, его нравственные возможности, степень его зависимости от среды, от различного рода условий и внешних влияний- все это важно и значительно и само по себе, и потому, что история делается людьми.

---

Вспомним, что в романе Фаллады «Волк среди волков» состояние мира рисовалось как хаотическое. Зегерс демонстрирует кажущийся порядок в гитлеровском государстве. Известный советский литературовед Т. Мотылева пишет: «Бегство семи заключенных из лагеря Вестгофен происходит в октябре 1937 года ("шла та неделя октября, когда Испания сражалась за Теруэль и японцы вторглись в Китай"). В мире развертывается много драматических, волнующих событий. В самой Германии, напротив, все тихо, господство фашизма стало привычны», стабильным. Одни раздавлены, другие притерпелись, третьи довольны. Не только образ голубоглазой Лени, но и облик страны в целом, казалось бы, непоправимо искажен, обезображен диктатурой варварства. Но с таким выводом Анна Зегерс не хочет мириться».

Сквозь бесчеловечный порядок, установленный Гитлером, писательница прочерчивает пути возможного движения к истинно человечным общественным отношениям. Выявляя антифашистский потенциал в немецком народе и доказывая реальность его гражданской активизации, Анна Зегерс утверждает тем самым неотвратимость революционного движения истории.

22. Жан Поль Сартр. Роман Тошнота. Смысл названия. Проблема свободного выбора.

Французский философ-экзистенциалист, писатель, драматург и публицист. По материнской линии Жан-Поль Сартр - двоюродный племянник Альберта Швейцера. «В автобиографическом произведении Сартр так обосновывает свою точку зрения: «Будь у меня отец (его отец умер, когда будущему философу было чуть больше года – Прим. И.Л. Викентьева),  он обеспечил бы меня бременем устойчивых предрассудков. Внедрившись в моё «Я», он обратил бы свои прихоти в мои устои, своё невежество в мою эрудицию, свою ущемлённость в моё самолюбие, свои причуды в мои заповеди». Ссылаясь на Фрейда, Сартр приходит к выводу: «...я обеими руками готов подписаться под заключением известного психоаналитика: мне неведом комплекс «Cверх-Я». Не будем вдаваться в вопрос, какого мнения придерживался бы Сартр, если бы у него были дети, как и в вопрос, почему у него их не было. Возможно, всю жизнь Сартру хватало самого себя, как и другому эгоцентрику Альбрехту Дюреру». Гаев Г., Гении в частной жизни, М., «Крон-пресс», 1999 г., с. 145-146.   «Когда ребёнку было всего пятнадцать месяцев, его отец скончался от тропической лихорадки. Похоронив мужа, Анн-Мари вернулась под родительский кров в Париж. Её отец Карл Швейцер, видный специалист по немецкой филологии, преподавал в университетах и был автором нескольких учебников. «Когда мне было семь или восемь лет, - вспоминал Сартр, - я жил с овдовевшей матерью у бабушки с дедушкой. Бабушка была католичка, а дедушка - протестант. За столом каждый из них подсмеивался над религией другого. Всё было беззлобно: семейная традиция. Но ребёнок судит простодушно: из этого я сделал вывод, что оба вероисповедания ничего не стоят».  Вульф В.Я., Великие имена ХХ века, М., «Текстура-пресс»; «Эксмо»; «Яуза», 2010 г., с. 286.   «В 1940 г. Сартр попадает в плен к немцам, там он находится до 1941 г. Самые важные и значимые произведения Сартра создаются и публикуются после войны. Именно тогда увидели свет такие произведения, как «Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии», «Мухи», «Дорога свободы», «За закрытыми дверями» и др. Произведения Сартра являются ярчайшим примером экзистенциальной литературы. Писатель может великолепно описывать различные болезненные состояния психики, а также все оттенки разума и чувств отчаявшегося человека». Ларина О. В., Гитун Т. В., Лауреаты Нобелевской премии, «Дом Славянской книги», 2006 г., с. 576-577.   «Нельзя стать человеком или писателем, не установив выше самого себя некую линию горизонта, но преодоление этой линии горизонта в каждом случае является законченным и единичным». Ж.-П. Сартр, Дневники странной войны, сентябрь 1939 - март 1940 СПб, «Владимир Даль», 2002 г., с. 35.   В 1964 году Жан-Поль Сартр отказался от Нобелевской премии по литературе, заявив, что не хотел бы ставить под сомнение свою независимость…   «… философия Сартра, по крайней мере, на первом этапе её существования, развивалась в рамках феноменологического движения точно так же, как это было с философией Хайдеггера. И тот и другой были учениками Эдмунда Гуссерля (хотя лично Сартр с Гуссерлем никогда не встречался), и, осуществляя свои философские построения, оба они отталкивались от гуссерлевского учения. Как феноменолог и знаток неопубликованного философского наследия Гуссерля начал свою творческую деятельность и Мерло-Понти. Сартр и Мерло-Понти вместе учились в Высшей нормальной школе, где подружились и на какое-то время стали единомышленниками. Оба преподавали философию в различных лицеях Франции, а Мерло-Понти - и в ряде французских университетов. Сартр в 1933-1934 годах прошёл философскую стажировку в Германии. Он был стипендиатом Французского института в Берлине и некоторое время провёл во Фрейбургском университете, где преподавали, каждый в своё время, Гуссерль и Хайдеггер. В начале своего творческого пути Сартр и Мерло-Понти интересовались не только философией, но и психологией. Оба были хорошо знакомы с трудами представителей различных направлений, существовавших в этой науке. Особенно пришлась им по вкусу гештальтпсихология (М. Вертгеймер, В. Кёлер, К. Коффка, К. Левин), зародившаяся в конце XIX века в Галльском университете, где, кстати сказать, в это же время преподавал и Гуссерль. Находясь под влиянием гуссерлевской феноменологии, молодые французские философы решили посвятить свои первые труды переосмыслению в феноменологическом духе отдельных разделов психологии. Об этом замысле свидетельствуют сами названия их ранних произведений. Перу Мерло-Понти принадлежат «Структура поведения» (1942) и «Феноменология восприятия» (1945); перу Сартра - «Воображение» (1936), «Набросок теории эмоций» (1939), «Воображаемое. Феноменологическая теория воображения» (1940)». Слинин Я.А., На подступах к экзистенциализму: размышления Ж.-П. Сартра о воображении и воображаемом, предисловие к книге: Сартр Ж.-П., Воображаемое. Феноменологическая психология восприятия, СПб, «Наука», 2001 г., с. 6-7.   «У французского философа и писателя прошлого века Жан-Поля Сартра было много женщин, но женат он не был ни разу - считал брак буржуазным пережитком. В шестьдесят лет он влюбился в свою семнадцатилетнюю студентку из Алжира Арлетту Алкаим. Девушка была не против близости с такой знаменитостью, а Сартр колебался - её строгих правил мусульманская семья могла привлечь его к ответственности за совращение несовершеннолетней. Но, в конце концов, Сартр не устоял против чар юной алжирки. Спустя какое-то время Арлетта стала требовать у философа узаконить их отношения. Но Жан-Поль от брака отказался. Тогда Арлетта пригрозила ему немедленным разрывом. И, возможно, их роман на этом и закончился бы, но, как обычно бывает в подобных случаях, в дело вмешался случай: неожиданно мадемузель Алкаим получила извещение о депортации из Франции. Сартр очутился перед дилеммой: он не хотел терять  возлюбленную, но и поступиться принципами и жениться на ней он также не мог. И тогда было принято самое экстравагантное из всех когда-либо принимаемых философом решений: Сартр... удочерил Арлетту! Молодая любовница поселилась в его квартире и со временем стала  настоящей грозой для других поклонниц философа». Бернацкий А.С., Тайные страсти великих, М., «Аст»; «Зебра Е», 2008 г., с.190-191.   Многолетняя подруга и единомышленник Жан-Поля Сартра - оба они были против традиционного брака – Симона де Бовуар. На творчество Жан-Поля Сартра явно повлияли произведения: Анри Бергсона, Эдмунда Гуссерля, Ф.М. Достоевского, Зигмунда Фрейда и Мартина Хайдеггера.

---

Краткое содержание:

http://briefly.ru/sartr/toshnota/

Название:

Первое произведение, давшее Сартру известность, это роман «Тошнота» (1938). И «тошнота» — это не только название романа, а одно из ключевых слов во всей философии Сартра. Это один из «экзистенциалов», подобных тому, чем являются у Киркегора и Хайдеггера «страх» и «забота». Основное чувство, которое испытывает, согласно Сартру, человек в нашем неподлинном мире, — это тошнота. Все, что окружает человека, может вызвать у него только тошноту. «Другие — это ад», — заявляет Сартр. «Самый худший вид одиночества, это одиночество вдвоем». Таким образом, в лице Сартра мы имеем дело с вариантом крайнего индивидуализма.

Поскольку, согласно Сартру, тошнота — это «нормальное» состояние человека, то своими романами, пьесами, повестями и рассказами он стремится, понятно, воссоздать у читателя прежде всего это чувство. «Как современный Вергилий, — замечает о нем немецкий историк философии А. Хюбшер, — он ведет читателя долгим путем через свой ад, проявляя странную склонность к дряблому, склизкому, испорченному, гнойному, к крови и экскрементам, к бесчисленному множеству омерзительных, тошнотворных признаний» [19]. Сартр похож на человека, которому тошно — и это само по себе очень понятно — но который хочет, чтобы всем другим было так же. А вот это уже такое желание, которое этически не всегда может быть оправдано: только крайний человеческий эгоизм требует, чтобы все плакали, когда тебе грустно, и все смеялись, когда тебе смешно.

Проблема свободного выбора:

Проблема свободы является традиционной и вместе с тем всегда актуальной проблемой социальной философии, поскольку ее решение имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Дело в том, что человек в своей жизнедеятельности нуждается в определенной свободе, чтобы проявлять свои сущностные силы в единстве физических и духовных потенций.

????

23. Камю. Роман Посторонний. Образ Мерсо. Философский смысл.

Общие сведения об авторе:

1. Страницы биографии.

   1. Начало пути. (Родился в 1913 году в небольшом городке французского Алжира. Отец — сельскохозяйственный рабочий, умер, когда сыну исполнился год. В 1924 году Камю окончил начальную школу и должен был стать рабочим, однако способности мальчика обратили на себя внимание учителей, и для него добились стипендии, чтобы он мог продолжить учебу.)

   2. Годы учения. (Закончив лицей, который давал хорошую гуманитарную подготовку, стал студентом философско-исторического факультета Алжирского университета. Тема его дипломной работы — «Христианская метафизика и неоплатонизм» — о соотношении христианской и языческой мысли).

   3. Круг интересов. (Круг чтения: Ницше, Достоевский, Пруст, Мальро. Увлекся театром, создав театральную труппу, которая выступала перед рабочими. В ее репертуар входили: «На дне» М. Горького, «Братья Карамазовы» Ф. Достоевского, «Каменный гость» А. Пушкина и др. В студенческие годы вступил в компартию. Позднее разочаровался в коммунистической идеологии.)

   4. Участие во французском Сопротивлении. (В 1940 году перебрался в Париж. Вступив в 1941 году в одну из организаций Сопротивления, вел сбор разведывательных данных, сотрудничал в нелегальной газете. «Просто я себя нигде больше не мыслил, вот и все. Я думаю, и я так думаю по сей день, что принимать сторону концлагерей нельзя», — так объяснял писатель эту сторону своей деятельности.)

2. Начало творчества. (Первые опыты — книжки лирических эссе «Изнанка и лицо» и «Бракосочетание» (конец 1930-х годов). Еще в Алжире были начаты трагедия «Калигула», книга философских эссе «Миф о Сизифе» и «Посторонний». Сотрудничая с одной из крупнейших французских газет, работает над рукописями этих работ. После 1944 года возглавил газету «Комба».)

3. Мировая слава. (Широкую известность принес Камю роман «Посторонний», но мировая слава пришла к нему после создания хроники-притчи «Чума» (1947). Горячие споры вызвал памфлет «Бунтующий человек» (1951), где писатель показал тщетные попытки человека преодолеть отлученность от мира. Его герои — одиночки, которые в мире, расколотом на разные лагеря, ведут судорожные поиски своего собственного срединного пути. В 1957 году Камю был удостоен Нобелевской премии. В 1959 году инсценировал роман Ф. Достоевского «Бесы». Погиб в 1960 году в автомобильной катастрофе.)

4. Значение творчества А. Камю. (Его называли другом отверженных, «одним из великих моралистов». Французский писатель Ф. Мориак писал: «Молодой человек жаждет моральных наставлений... И заслуга Камю состоит именно в том, что он удовлетворил эту потребность». Камю — одна из ключевых фигур не только французской, но и мировой культуры, отразившей умонастроения «философии существования» — экзистенциализма.)

---

Краткое содержание:

http://briefly.ru/kamju/postoronnij/

Образ Мерсо:

МЕРСО Мерсо — молодой человек, ведущий в романе рассказ от первого лица, юноша, жизнь которого тихо и раз­меренно течет в условиях городской окраины Алжи­ра. Он служит мелким клерком в конторе. Пустая и монотонная работа утомляет его. С радостью Мерсо возвращается к пляжам, залитым солнцем, к краскам вечернего южного неба. Фамилия героя — может чи­таться не как Mersault (Мерсо), а как Meursault — т. е. представлять соединение двух противоположных сущностей: «смерти» и «солнца». Трагизм удела че­ловеческого, сотканный из радости и боли, и здесь с неотступностью закона охватывает все круги жизни героя. Мерсо не требует многого от жизни, и по-своему он счастлив. Он не видит оснований менять свою жизнь, когда хозяин конторы предлагает ему поду­мать о карьере в Париже, где для него нашлась бы интересная работа. В Париже Мерсо уже бывал: «Там много грязи. Голуби, темные дворы. Белая кожа у людей». У него нет ни малейшего честолюбия, ни­каких надежд. Ведь жизнь, считает герой, не поменя­ешь, та или иная жизнь в конечном счете одинакова. Но так было не всегда. Когда-то в начале жизни Мерсо учился, был студентом и, как все, строил планы на будущее. Учение ему пришлось оставить, и тогда к нему пришла мысль о том, что все его мечты в сущ­ности не имели смысла. Мерсо отвернулся от того, что прежде казалось ему значительным, и погрузился в пучину равнодушия. Возможно, в этом кроется причина поразительной бесчувственности героя Ка­мю. Осознав конечность и абсурдность жизни, он хо­чет просто жить и чувствовать себя на земле, а мо­раль, идеи, труд, творчество — все это обесценено и лишено смысла. Рассказ о молодом человеке, который впоследст­вии станет убийцей и будет казнен, начинается с тек­ста телеграммы о смерти его матери. Три столкнове­ния со смертью образуют структуру книги; смерть обозначает момент начала событий и их завершение. Мерсо едет в приют, где его мать провела последние годы жизни. Он поместил мать в богадельню из-за своей неспособности ухаживать за нею, держать ее на иж­дивении. Мерсо испытывает ощущение абсурдности про- исходящего. Однако ночь, проведенная им у гроба умершей, порождает в его голове удивительные мыс­ли, он ощущает близость с теми стариками, что при­шли попрощаться с покойницей. Мерсо поражен, что его несчастье разделяют такие же, как мать, старики. Впоследствии вопрос о том, любил ли Мерсо свою мать, будет дебатироваться в зале суда, где самым веским доводом для вынесения приговора будет его «бесчув­ственность» в день похорон. Герой на похоронах не произносит слов скорби. Он молчит. Зато он чувству­ет огромную физическую усталость. «Конечно, я лю­бил маму, — скажет он на суде, — но что значит “лю­бить”? …Одно я могу сказать определенно: я предпо­чел бы, чтобы мама не умирала». Но на следующий день после похорон Мерсо отправляется купаться в порт (что тоже станет основанием для обвинения). Там, «в воде», он встретит Мари, бывшую машинистку в его конторе. Море — источник жизни — соединяет их в совершенный и естественный союз, вот почему Мерсо считает бессмысленным вопрос Мари, любит ли он ее. И к браку он вполне безразличен, но если Мари этого хочет, готов жениться на ней. Помимо своей воли Мерсо оказывается втянутым в грязную историю с Рэмоном, хотя это тоже ему в конечном счете безразлично. Палящие солнечные лучи, нестерпимый зной становятся убийственной пыткой для героя. Перегретый песок кажется крас­ным, когда на пляже появляются два араба — враги Рэмона. Взгляд Мерсо прикован к ножу в руке одного из них. Солнце в эпизоде трагического столкновения выступает как насильник, становится палачом Мерсо: проникает в тело, ударяет «острым лезвием ножа». Чувствуя себя на краю безумия, почти теряя созна­ние, герой хватается за револьвер. Он убивает ара­ба одним выстрелом, но стреляет «еще четыре раза в неподвижное тело». Мерсо попадает в тюрьму — и пытка продолжается. И следователь, и суд хотят выставить его с наихудшей стороны. Для следовате­ля Мерсо — антихрист, ибо тот не верит в Бога и не желает христианского покаяния. Мерсо искренне отве­чает на все вопросы, он признается, что испытывает не раскаяние, а «досаду». Судебная машина начина­ет свою четко отлаженную работу. Ритуал правосу­дия также отмечен печатью абсурда. Мерсо отстранен­ие смотрит на присяжных, и ему кажется, что перед ним «сидят на скамейке пассажиры трамвая». В об­винительной речи прокурора Мерсо предстает лишен­ным сердца чудовищем, убийцей своей матери. В самой «естественности» суд видит «выродка без стыда и совести»: герой не плакал на похоронах, ку­пался с девушкой, смотрел фильм, его знакомство с сутенером расценивается как принадлежность к преступному дну и т. д. Ничто не может спасти Мерсо Даже показания свидетелей защиты — Селеста и Мари. Ярость прокурора вызывает то, что преступ­ник «ни разу не выразил сожаления». Суд чувству­ет в нем «чужака», поэтому готов принести его в жертву. В ожидании казни Мерсо отказывается от «по­ложенной» встречи со священником: духовник в ста­не его противников. Страх смерти неотступно пре­следует героя. Он проводит мучительную, изматыва­ющую ночь в думах о гильотине. Все так же упрямо Мерсо отказывается говорить о Боге. Тягостная беседа со священником заканчивается вспышкой гнева. В своей лихорадочной речи Мерсо кричит о своей выст­раданной правде, о том, что в жизни царствует бес­смысленность, что никто ни в чем не виноват, или же все виноваты в этом. Камю не оправдывает бес­смысленное, беспричинное убийство, совершенное героем. Но ведь и суд над Мерсо — воплощение неспра­ведливости, лицемерия, ханжества. Никто из тех, кто обладал правом судить, не пытается даже по­нять преступления. Судят Мерсо и выносят ему приго­вор лишь за то, что он не вписывается в это общест­во, за то, что попрал установленные этим обществом нормы.

---