ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 03.05.2021
Просмотров: 551
Скачиваний: 2
Начавшееся 30 августа наступление Западного фронта быстро захлебнулось. Войска Конева и Рокоссовского оказались втянуты в затяжные позиционные бои. Несколько лучше пошли дела в районе Ельни. 6 сентября в Ельню вошли наши войска. Опасный плацдарм был ликвидирован... Завершить окружение противника и взять в плен ельнинскую группировку не удалось, так как для этого не было сил и в первую очередь танков. Полное истощение сил Западного и Резервного фронтов заставило Ставку отказаться от дальнейших наступательных действий. 10 сентября войскам был отдан приказ перейти к обороне. Эта дата считается днем завершения Смоленского сражения (Щеров И.П. Война: мифы и реальность 1941-1945 гг. Смоленск, Универсум, 2007, с.88)
-
В советской истории Смоленское сражение определяется как "оборонительное". Подводя его итоги, Жуков отмечал: "Смоленское сражение сыграло важную роль в начальном периоде Великой Отечественной войны. Хотя разгромить противника, как это планировала Ставка, не удалось, но его ударные группировки были сильно измотаны... Советские войска закрепились на рубеже Великие Луки – Ярцево – Кричев – Жлобин. Задержка вражеского наступления на главном направлении явилась крупным стратегическим успехом. В результате мы выиграли время для подготовки стратегических резервов и проведения оборонительных мероприятий на московском направлении". (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: Новости, 1971. - 103 с.).
Возникает вопрос: если сражение было оборонительным, то почему Ставка планировала разгром противника? Разгромить в оборонительном сражении нельзя. Разгром противника может быть достигнут только наступательными действиями. О каком оборонительном сражении может идти речь, если никакой серьезной подготовки к обороне не проводилось? Достаточно вспомнить приведенное выше свидетельство Г.К. Жукова о состоянии нашей обороны.
-
Шансы нанести сокрушительное поражение группе армий "Центр" на дальних подступах к Москве имелись вполне реальные. Немцы шли на очередную авантюру. Их силы были разделены на две части. Меньшая – танковые группы Гудериана и Гота – уже вступили в сражение, а основные силы – 2-я, 4-я и 9-я армии только начинали выдвижение в район боев. Советскому командованию представилась отличная возможность разгромить противника по частям. Невзирая на опоздание с развертыванием армий Резервного фронта. Потому что армии фон Клюге и Штрауса опаздывали еще больше: к Днепру они подошли только 26 июля. Однако сама организация нашего наступления выглядела несколько странно. Как известно, основной принцип стратегии – это концентрация. Смысл его в том, что врага надо бить крепко сжатым кулаком, обрушиваться на него полной мощью. Между тем командование Западного фронта действовало прямо противоположным образом. Оно распылило свои силы, сформировав пять примерно равных по составу армейских групп, причем эти группы тоже не были цельными. Таким образом, вместо удара кулаком получался удар растопыренными пальцами, да еще в разных направлениях. Подобная схема действий сводила на нет наше численное преимущество и обесценивала, без преувеличения, выдающиеся достижения Ставки в деле формирования стратегических резервов. (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: Новости, 1971. - 223 с.)
Итак, как сообщается в работе смоленских историков Ершаков наступал на Великие Луки, Хоменко – на Духовшину, Рокоссовский – на Ярцево, Качалов – на Починок, Ракутин – на Ельню. А еще на Бобруйск наступал Петровский, на Горки – Ремезов(На Смоленском направлении 1941-1943 гг. - Смоленск, 1973.- 128 с.)
-
Множество мелких по масштабам контрударов. Да еще в разное время. Да без взаимодействия и взаимосвязи друг с другом. Поэтому у немцев оставалась свобода маневра и возможность громить наши наступающие войска поодиночке. Так и случилось. Готу и Гудериану для этого даже не потребовалась поддержка основных сил группы армий "Центр". Они справились самостоятельно. (Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, Русич, 1998. - 211 с.)
Однако существовали иные возможности. Советскому командованию было понятно намерение немцев взять в клещи Смоленск. Равно, как и их привычка бить в стыки. Стало быть, удара главных немецких сил следовало ожидать на центральном участке фронта. Но даже если бы такое развитие событий в штабе Тимошенко не предусматривали, то направления ударов противника 13 июля говорили сами за себя. При этом танковые клинья по центру проникали в глубину, а на флангах 2-й и 3-й танковых групп появлялись опасные выступы. Контрудары армии Ершакова и корпуса Петровского четко показали, что по флангам у немцев ни значительных сил, ни прочной обороны нет. Поэтому вместо нескольких слабых ударов навстречу главным силам Гота и Гудериана было бы целесообразно рассмотреть два варианта решений:
1. Нанести фланговый удар основными силами в поддержку корпуса Петровского, вспомогательный – в полосе армии Ершакова. 63-й стрелковый корпус нашел весьма уязвимое место в обороне противника, поэтому его наступление следует поддержать по максимуму. Задачей фланговых ударов могло быть как отсечение войск Гота и Гудериана от главных сил и их окружение, так и просто перехват тыловых коммуникаций противника, срыв снабжения его передовых частей, воюющих далеко впереди, в районе Смоленска.
2. Главный фланговый удар нанести на участке 22-й армии, вспомогательный – в поддержку 63-го корпуса. Этот вариант был предпочтительнее с той точки зрения, что танковая группа Гота опережала группу Гудериана при выполнении задачи по охвату Смоленска. Значит, прежде всего, надо бить в тыл Готу. Прочную оборону в своем тылу немцы не создавали. Один только корпус Петровского смог пройти больше ста километров. А если бы не один стрелковый корпус, а две-три армии с сотнями танков? Да, немцы прорвались к Смоленску. Но вот когда Качалов прорвался на Починок, следовало ли из этого, что Гудериан побежал из ельнинского выступа и бросил все силы во встречный бой с 28-й армией? Нет, не следовало. Гудериан точно определил слабое место своего противника, ударил ему в тыл и полностью разгромил. Сходным образом мог поступить и маршал Тимошенко. (Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, Русич, 1998. - 116 с.)
Фланговые удары если и не завершились бы полным разгромом группы армий "Центр", то привели бы к действительно серьезным потерям. До приведения в порядок своих потрепанных войск немцам пришлось бы надолго отложить планы наступления на юго-западном направлении. Советские войска получали драгоценное время для создания прочного фронта. Потому дальнейшие действия немцы предпринимали бы в более неблагоприятных условиях, чем это произошло в действительности. Отдавая приказ о наступлении Западного и Резервного фронтов, Сталин поставил перед ними задачу разгрома войск фон Бока. Но опять-таки непонятно, зачем Ставка в качестве направлений для ударов определила Демидов и Ельню. Именно в этих пунктах была организована прочная немецкая оборона. Месяцем раньше здесь уже провалились наступательные операции советских войск. Войска истекли кровью, но не продвинулись ни на шаг. Если, скажем, под Ельней армия Ракутина с 23 июля предпринимала непрерывные атаки, то противник, соответственно, хорошо подготовлен к их продолжению. Именно поэтому взятие Ельни оказалось пределом возможностей Резервного фронта. Наступать дальше уже не оставалось сил. (Бок Федор фон Дневники. 1939 - 1945 гг. / Пер. с нем." Смоленск, Русич, 2006.-222 с.)
Наступление 30 августа увенчалось бы успехом, если бы удары наносились не там, где немцы их ждали, а по уязвимым местам немецкой обороны. Таковые, безусловно, имелись. Следовало их определить и туда бить. В районе Ельни и Демидова вполне можно было ограничиться отвлекающими атаками. Таким образом, оказывалась крайне необходимая помощь погибающим армиям Юго-Западного фронта. Спасти их – тогда это было главное. Более того, успех советского наступления приводил к срыву операции "Тайфун". Простой отход группы армий "Центр" хотя бы на 100 километров создавал слишком угрожающую ситуацию для ее соседей. Прежде чем вынашивать планы наступления на Москву, немцам пришлось бы проводить отдельную наступательную операцию для восстановления утраченных позиций и выравнивания линии фронта. Без повторного занятия Смоленска бросок на Москву был невозможен (Скрытая правда войны: 1941 год. Неизвестные документы. М.: Рус. книга, 1992.-80 с.)
И время работало против немцев. Каждый лишний день промедления с началом генерального наступления на Москву все глубже затягивал германскую армию в петлю зимней кампании и затяжной войны, к которой рейх был совершенно не готов.
Наконец, у советского командования имелась возможность провести действительно оборонительное сражение. Это был самый простой и дешевый в смысле предполагаемых потерь вариант. Следовало отдать приказ о своевременном отходе войск 19-й, 16-й и 20-й армий из района Смоленска. Пусть они вместе с шестью армиями Резервного фронта удерживают противника на рубеже Осташков – Брянск. В таком случае наступательная операция Гота и Гудериана теряла смысл, потому что главной ее задачей было не вытеснение, а окружение и уничтожение смоленской группировки советских войск. Вот и остались бы оба великих танкиста в сложной ситуации. Первый раз в своей блестящей карьере. При проведении оборонительного сражения противники менялись местами. Теперь уже не русские, а немецкие солдаты истекали бы кровью при атаках на организованную, плотную оборону. Двенадцати армий было вполне достаточно для того, чтобы сдержать наступающего противника. Характер Гудериана в советских штабах к тому времени уже хорошо знали: при столкновении с мощной обороной он сразу останавливался и искал обходные пути. А пока Гудериан находился бы в поиске, советские войска получали дополнительное время для подготовки новых рубежей. На одном из них немцы были бы окончательно остановлены. Таким образом, выход немецких ударных группировок на ближние подступы к Москве был бы неосуществим в принципе. Следовательно, в ходе нашего контрнаступления их удалось отбросить бы намного дальше, чем это имело место в декабре 1941 года (Гальдер Ф. Военный дневник: Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск 1939-1942 гг. М.: Воениздат, 1971. - 107 с.)
При всех недостатках в организации и проведении Смоленского сражения существовало одно несомненное достоинство. Результаты его для немецкой стороны оказались скромнее, чем предполагалось. Главный просчет германского командования заключался в определении численности резервов противника. И кто знает, как сложилась бы судьба войны, если бы маршал Тимошенко сумел правильно распорядиться своими силами
16 июля 1941 года немецкие войска ворвались в Смоленск и вскоре заняли правобережную часть города. Однако форсировать Днепр противнику не удалось. Началась героическая оборона Смоленска, сорвавшая планы немцев взять Москву до наступления холодов (Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне Третьего рейха против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания. - Смоленск: Русич, 1998.-720 с.)
В последнее время во многих исторических трудах, списанных, в основном, с произведений западной историографии без всяких пояснений указывается, что советские войска 16 июля оставили Смоленск. на самом же деле вход немецких частей в Смоленск отнюдь не тождественен его взятию. По приказу коменданта Смоленска полковника П. Ф. Малышева 17 июля были взорваны мосты через Днепр. Попытки подразделений немецкой 29-й моторизованной дивизии форсировать Днепр отбиты. В ходе ожесточенных боев 17-18 июля отдельные районы города переходили из рук в руки (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: Новости, 1971. - 703 с.)
Немецкая сторона продолжала наращивать силы в районе Смоленска. Из-под Орши в район южнее Смоленска была направлена немецкая 17-я танковая дивизия из 37-го корпуса 2-й танковой группы Гудериана. Этой дивизией в момент нападения на СССР командовал генерал-лейтенант Ханс-Юрген фон Арним. 27 июня он был тяжело ранен во время боя на окраине города Шклова и вернулся к командованию дивизией лишь 19 сентября. Его преемнику генерал-майору Иоганну Штриху повезло меньше – 7 июля он был убит в бою под Оршей. Следующим командиром дивизии стал генерал-майор Карл Риттер фон Вебер. Его черёд настал 18 июля: в бою на южной окраине Смоленска он был смертельно ранен шрапнелью и 20 июля скончался в госпитале. Этими фактами опровергается миф о малых потерях Вермахта в 1941 году – за месяц боёв только в одной дивизии было выбито подряд три командира (Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне Третьего рейха против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания. - Смоленск: Русич, 1998.-319 с.)
В течение 22 и 23 июля в Смоленске продолжались ожесточённые бои – советские войска успешно контратаковали, освобождая один квартал за другим. Противник упорно оборонял каждый дом, на наши атакующие подразделения он обрушил массу огня из минометов и автоматов. Его танки, помимо артогня, извергали из огнеметов пламя длиною до 60 м, и все, что попадало под эту огневую струю, горело. Немецкая авиация днем беспрерывно бомбила наши части. Сильный бой продолжался за кладбище, которое 152-я стрелковая дивизия занимала дважды (ранее 129-я стрелковая дивизия также три раза овладевала им). Бои за кладбище, за каждое каменное здание носили напряженный характер и часто переходили в рукопашные схватки, которые почти всегда кончались успехом для наших войск. Натиск был настолько сильным, что фашисты не успевали уносить убитых и тяжелораненых (Военно-исторический журнал. Орган Министерства обороны СССР, РФ. 1945-2008 гг.)
В этот момент в район боев подошёл свежий немецкий 8-й армейский корпус – 8-я и 28-я пехотные дивизии. Это позволило немецким войскам значительно уменьшить размеры Смоленского «котла». Во всех трёх дивизиях, оборонявших Смоленск, оставалось по 200-300 бойцов – патроны были на исходе, а продовольствие и вовсе закончилось, ведь всё это время, с 15 числа, 16-я армия и соседняя с ней 20-я вели бои в окружении, и подвоза не было. Тем временем, 28 июля группа Рокоссовского, отразив натиск противника, смогла возобновить атаки и заняла Ярцево, восстановив контроль над переправами через Днепр в районе Соловьево и Ратчино. Это позволило начать вывод советских войск из окружения (Великая Отечественная война. 1941 - 1945: Военно-исторические очерки: В 4 кн. - Кн. 1-я. - М.: Наука, 1998. - 144 с.)
Последние подразделения 16-й армии вышли из Смоленска только в ночь на 29 июля. Вышли все за исключением одного батальона 152-й стрелковой дивизии под командованием старшего политрука Туровского. Этот батальон прикрывал отход основных сил и своими активными действиями создавал у немцев иллюзию присутствия в городе основных сил. Остатки батальона перешли затем к партизанским действиям (Верт А. Россия в войне 1941-1945. - Смоленск: Русич, 2003. - 272 с.)
Однако с оставлением Смоленска Смоленское сражение не закончилось. Советские войска своими контратаками вынудили немцев перейти к обороне на всём центральном участке фронта. Бои же в районе Смоленска продолжались до 10 сентября.
Вывод.
Героическая оборона Смоленска сорвала немецкое наступление на Москву и заставило Гитлера изменить свои планы. Видя, какие потери несут танковые части в городских боях, фюрер направил 3-ю танковую группу в наступление на Ленинград, а 2-ю – на окружение советского Юго-Западного фронта, посчитав, что на оперативном просторе от танков будет больше толку. Таким образом, возобновить наступление на Москву немцы смогли лишь в середине октября, когда русские погодные условия уже работали против них.
Глава II. Организация административного управления и карательные мероприятия немецко-фашистских властей на территории Смоленской области.
В ходе войны против СССР, перед немецко-фашистскими захватчиками остро встала задача организации управления оккупированными областями. Её решение являлось жизненно необходимой проблемой, так как от успеха в её реализации зависела организация продовольственного снабжения германской армии и территорий III рейха, безопасность тылов для военных перевозок, а так же быстрейшее усмирение населения захваченных областей.
2.1. Создание и деятельность оккупационного административного
аппарата.
В день вступления немецко-фашистских захватчиков в Смоленск, в городе царил полнейший хаос и безвластие. Несмотря на обстрел областного центра, отступающими частями Красной Армии, крестьяне окрестных деревень заполнили улицы и грабили имущество граждан покинувших город. Грабились не только частные квартиры граждан, но и административные здания, в том числе и театр, откуда увозились столы, стулья, костюмы гардеробной и другие ценности. Вошедшие в Смоленск немецкие солдаты и офицеры с насмешками на лицах фотографировали эту картину. В сложившихся условиях фашистские власти в лице окружной военно-полевой комендатуры приступили к организации управления города и налаживания в нём нового оккупационного порядка.