ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 08.05.2021
Просмотров: 339
Скачиваний: 1
Несмотря на то, что писатель сделал «хищный тип» аксессуаром, на втором этапе работы он продолжает разрабатывать элементы его биографии. В подготовительных материалах мы узнаем, что по первоначальному замыслу будущий Версилов за полтора года до начала романа женился на бывшей воспитаннице и дальней родственнице Старого Князя. А до женитьбы он встречался с Княгиней, но они рассорились и расстались врагами. Причиной ссоры стала его проповедь, обращенная к Княгине, в которой он обвинял ее в прелюбодействии, по сути дела, ревновал к Молодому Князю. В финале должна была произойти попытка примирения, которая кончится ссорой и презрением.
В окончательной же редакции эти события разворачиваются следующим образом. Также за полтора года до начала романа Версилов сходится с семейством генерала Ахмакова, в котором также живет Лидия Ахмакова, дочь генерала от первого брака. Он производит сильное впечатление на генерала и, в особенности, на его жену Катерину Николаевну. Но скоро Версилов убеждает генерала, что княгиня неравнодушна к молодому князю Сокольскому. Между тем, падчерица Княгини влюбляется в Версилова и воспламеняется желанием выйти за него замуж, но встречает отказ со стороны Катерины Николаевны. И тут Версилов утверждает всех во мнении, что это оттого, что она влюблена в него. А по другой версии – напротив, Версилов до начала чувств Лидии Ахмаковой предлагал свою любовь Катерине Николаевне, а та осмеяла его чувства. Известно также, что от Лидии Ахмаковой у Версилова остался грудной ребенок. В таком свете представляет историю в Эмсе Крафт.
В тексте нет прямых сведений о прошлом непосредственно из уст Версилова. Сам он только рассказывает Аркадию, что ребенок Лидии Ахмаковой от Князя Сергея Петровича, но теперь он содержится у него на квартире. Таким образом, биография Версилова лишена объективности, окутана тайной.
На следующем этапе подготовительных материалов начинает разрабатываться линия отношений «хищного типа» и Лизы. Между ними складывается тайная связь. Ясен факт отношений и встреч, которые вызывали ревность, как со стороны матери, так и со стороны Подростка. В окончательном же тексте Достоевский оставляет этот замысел. Лиза становится ЕГО дочерью, следовательно, в дальнейшем исключается любовная связь между героями.
Начиная с этого этапа, проходит через все подготовительные материалы, а затем переходит непосредственно в окончательный текст мотив отдачи двухсот тысяч, выигранных Версиловым у семейства Молодого князя Сокольского.
Глубже разрабатываются идеологические воззрения будущего Версилова. ОН говорит о себе уже в самом начальном периоде работы как о носителе «великой идеи» или «великой мысли», неподвластной формулировке, являющейся в чувстве: «В чем же моя великая мысль? То и смешно и нелепо, что не формулирована. Чуть формулировать, то сейчас же и сам осмею. Нет, она является в чувстве, в впечатлении».1 В окончательном же тексте мысль о «идее-чувстве», которой так восхищается Аркадий Долгорукий, принадлежит Васину.
И в рукописных редакциях и в окончательном тексте романа из речей Версилова выявляется его презрительное отношение к людям, а также странные представления о человеке и доброте: «Я не могу понять идеи быть полезным обществу… И что мне общество?…пока у меня есть еще 2 рубля, я хочу жить в уединении и ничего не делать » - такая мысль звучит в подготовительных материалах.2 И в окончательном тексте Версилов говорит Аркадию: «…любить людей так, как они есть, невозможно. И, однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства, зажимая нос и закрывая глаза… Люди по своей природе низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь и не переставай презирать».3
Из подготовительных материалов в текст романа почти дословно переходят слова Версилова, обращенные к Аркадию, о людях его поколения: «… мы ничего не передали новому <поколению> в назидание и руководство, ни одной твердой и великой идеи. А сами всю жизнь болели жаждою великих идей».4
Мотив «рубки образов» проходит через все стадии работы над романом. В окончательном варианте это происходит после смерти Макара Долгорукого. А в рукописных редакциях этот мотив постоянно претерпевает изменения. По первоначальному замыслу герой «рубит образа» после того, как узнал, что его жена стала увлекаться Молодым Князьком, но еще до разрыва с ней. Затем: «ОН разрубил образа, когда, после первого (именья) разу с Лизой, она довела его до бешенства отказом и насмешкой».1
Примечательно то, что некоторые идеи, которые по замыслу рукописных редакций предназначались Версилову, в окончательном тексте перешли Крафту. Например: «Нравственных идей совсем теперь нет (говорит
ОН), вдруг ни одной не оказалось, - и главное, с таким видом, что как будто их никогда и не было».2 А в романе эти слова без изменений произносит Крафт в беседе с Аркадием.
Та же тенденция прослеживается и в линии с Подростком. Мысль о безверии в будущую жизнь, о ледяных камнях, принадлежащая в черновиках «хищному типу» («Я не верю в будущую жизнь, следоват<ельно> не стоит и нравственничать»3), в окончательном тексте переходит Аркадию. Во время спора дергачевцев он заявляет: «Да зачем я непременно должен любить человечество, которое я никогда не увижу… и которое, в свою очередь, истлеет без всякого следа и воспоминания…, когда земля обратится, в свою очередь в ледяной камень и будет летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней…»4
Есть расхождение. Если в рукописных редакциях будущий Версилов тверд в убеждении о том, что «без Христа (православного) и христианства жизнь человека и человечества немыслима…»5 А по замыслу окончательного текста он придерживается «женевских идей» - «…добродетели без Христа»6 - прямо противоположные идеологии.
По раннему замыслу свою жизнь Версилов должен был закончить в жестоком страдании. «Но почти помешался от боли о жучке (т.е. о мальчике)».7 Затем появляется другая задумка – Версилов исчезает, и позже Подросток должен узнать, что он пошел в монастырь и там повесился.8
Третий этап работы продолжался с 8(20) сентября по декабрь 1874 года.
Здесь впервые упоминается фамилия героя, которой он наделен в окончательном варианте – Версилов. Существуют разные версии по поводу трактовки имени героя. По мнению одних исследователей, причиной выбора отчества – «Петрович» - связано с литературным прототипом Версилова – Чаадаевым. По мнению же других исследователей, например А. Штейнберга: «Андрей Петрович есть сын Петра и Петровской Руси, оторвавшейся от земли и от народа, бездомный скиталец».1 Как известно, «почвенник» Достоевский отрицательно относился к реформаторской деятельности первого русского императора Петра I. И причиной отрыва русской интеллигенции от своего народа и родной почвы Достоевский считал именно реформы Петра.
Любовь к России и вера в ее историческую миссию сочетается у Версилова с привязанностью к Европе: «Европа стала моим отечеством. Я западник».2
Версилов стремился вмешиваться в жизнь европейских народов и делать им добро. Он подчеркивает такую черту у русского человека, считая себя полноценным представителем этой нации: «Один лишь русский, даже в наше время… получил способность становиться наиболее русским именно лишь тогда, когда он наиболее европеец… я – настоящий русский и наиболее служу для России, ибо выставляю ее главную мысль».3
Продолжает разрабатываться автором отношение Версилова к религии. В окончательном варианте у Версилова не исчезает кощунственная для христианства мысль о том, что основа отношения к людям у Христа и Магомета – презрение к ним: «Где-то в Коране Аллах повелевает пророку взирать а «строптивых» как на мышей, делать им добро и проходить мимо, - немножко гордо, но верно».4
В черновом варианте Версилов искаженно воспринимает не Магомета, а Христа: «Без сомнения, Христос не мог их любить, он их терпел, он их прощал, но, конечно, презирал».5 В романе же Христос заменен Мухаммедом.
Сам Версилов в окончательном тексте исповеди называет себя «философствующим деистом».1 Деизм предполагает признание существования Бога и сотворения мира, но отрицание большинства сверхъестественных и мистических явлений, божественного откровения и религиозного догматизма.
Как показывает текст подготовительных материалов, исповедь Версилова была в мыслях писателя изначально. В ней и должен был он раскрыться, открыть свою загадочную натуру.
Исповедь Версилова в подготовительных материалах разбросана, а в окончательном варианте она синтезирована в монологе.
В окончательном тексте исповедь Версилова обрамляется двумя контрастными картинами. В начале – «золотой век», «первый день человечества, не утратившего еще своей наивной невинности».2 В конце – он изображает жизнь человеческого общества после того, как «бой уже кончился и борьба улеглась», а люди, как они того хотели, остались одни, без бога.3
«Великая мысль» Версилова – «носителя высшей культурной мысли» - начавшаяся разрабатываться на втором этапе работы, здесь уже приобретает свои характерные черты, обозначенные в тексте романа.4
ЕГО «великая идея» выступает как источник «живой жизни» - «…это, должно быть, нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся », это «…не умственная и не сочиненная, а, напротив, нескучная и веселая…» жизнь – говорит Версилов.5
Он относит себя к «типу всемирного боления за всех», «высший культурный слой народа русского» в который входит тысяча человек.7 «Я принадлежу к этой тысяче неравнодушных, которые не могут видеть смуты и белиберды и скорее готовы умереть, чем безучастно пройти мимо… » - говорит Версилов.8
В подготовительных материалах и в окончательном тексте ответ ЕГО на восторженное признание носителем «высших идей» Достоевский сопровождает ремаркой: «ОН лжет», что свидетельствует о недоступности «живой жизни» для героя, что связано с оторванностью от «почвы». Жажда идеала и отсутствие веры, рождающие безмерную гордость и презрение к себе, обуславливают тщетность попыток героя «смирить» себя. Самосовершенствование при столкновении с действительностью оборачивается требованием подчинения, признания за собою права называться высшим человеком.
Заключительный – четвертый – этап работы длился с января по ноябрь 1875 года.
В сравнении с начальными этапами разработки образа Версилова, на заключительной стадии все отрицательные стороны его личности сглажены: «…Версилову придать черты симпатичнее, детские, простодушные».3 Та же тенденция продолжена в романе.
В подготовительных материалах неоднократно упоминается о Парижской коммуне, сожжении Тюильрийского дворца в 1871 году. Несомненно, это событие оказало на него сильное впечатление. Он двойственно воспринял это событие. С одной стороны, он был противником революционных, насильственных методов борьбы. Но он считал исторически оправданным стремление французских пролетариев свергнуть власть буржуазии. Поэтому сожжение Тюильрийского дворца, в котором обвиняла коммунаров реакционная печать, Достоевский устами Версилова оправдывал «логикой» политической борьбы. В печатном тексте этот эпизод Парижской коммуны нашел свое отражение в «исповеди» Версилова. «Только я один, между всеми петролейщиками, мог сказать им в глаза, что их Тюильри — ошибка; и только я один, между всеми консерваторами-отмстителями, мог сказать отмстителям, что Тюильри — хоть и преступление, но все, же логика».1