ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.05.2021
Просмотров: 766
Скачиваний: 2
ГЛАВА V. ПАРТНЕРСТВО РОССИИ С ЕС И НАТО: ФОРМУЛЫ И ФОРМЫ СОТРУДНИЧЕСТВА.
Отношения с Европейским союзом, одним из самых влиятельных центров мировой политики, сохраняли и во второй половине 1990-х годов приоритетное положение. Их правовой основой стало подписанное 24 июня 1994 г. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, в котором подчеркивалось взаимовыгодное и равноправное партнерство между Россией и ЕС, а также определялись основные цели, направления и механизмы сотрудничества. Оно вступило в силу в декабре 1997 г. Этому периоду предшествовали активные согласования институциональных основ российско-европейского сотрудничества, когда Россия постепенно включалась в работу структур Евросоюза.23 В феврале 1996 г. она стала членом Совета Европы, активно участвовала в реформировании Совета по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), формировании новой политической концепции и структуры Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), разработке на этой основе модели общей и всеобщей безопасности для Европы XXI века. В мае этого же года Сонет министров иностранных дел ЕС представил Е.М. Примакову «План действий Европейского союза в отношениях с Россией», в котором поднимались вопросы европейской безопасности, положения бывшей Югославии, Средиземноморья, ближневосточного мирного процесса. Особое внимание было уделено проблемам участия ЕС в делах стран СНГ, к которому российская внешняя политика относилась тогда весьма болезненно.
Центральное место в системе отношений Россия-ЕС заняли встречи на высшем уровне (саммиты) по формуле «1+2» (Президент России, Председатель Европейского совета и Председатель Комиссии ЕС), проводимые два раза в год, в период каждого из полугодовых председательств. Развивался также диалог в формате Председатель Правительства России – Председатель Комиссии Европейского союза (КЕС) Для процесса взаимодействия двух крупнейших политических систем характерны резкие повороты и обострения, несмотря на обоюдное понимание жизненной необходимости тесного сотрудничества. Взаимные претензии охватывали в тот период значительный круг проблем. В первую очередь это касалось политики расширения ЕС и НАТО на Восток. Стратегия «остернизации», рассчитанная на динамичное включение зоны Центральной и Юго-Восточной Европы, а также Прибалтики н экономико-правовое пространство ЕС и параллельно - в восточностратегический альянс, вызывала неприкрытое раздражение Москвы. Но российские демонстративные протесты лишь незначительно могли повлиять на график формирования «эшелонов» европейской интеграции.24 Россия по существу была поставлена перед фактом стремительного роста евроструктур. Складывалась довольно парадоксальная ситуация: с одной стороны, высшее руководство страны открыто выражало недовольство темпами расширения НАТО, с другой стороны, сохраняло нейтральность по отношению к росту ЕС. Россия сама активно премилась к тесной интеграции с ЕС. Тем не менее отношения между Москвой и Брюсселем испытывали серьезные трудности, потенциал сотрудничества, заложенный в Соглашении о партнерстве между РФ и ЕС, так и не был реализован.25
Где проходят и будут проходить границы НАТО? Этот вопрос приобрел во второй половине 1990-х годов особую остроту. После завершения эпохи холодной войны НАТО претерпела существенные изменения, как институционального, так и стратегического характера. Военно-оборонительный альянс, созданный в 1949 г. для противодействия «советской экспансии», через пятьдесят лет своего существования постепенно трансформировался в новую систему коллективной безопасности.
В мае 1997 г. в Вест-Пойнте президент Б. Клинтон выступил с программной речью, в которой обосновывалась политика расширения НАТО на Восток. Он подчеркивал, что в будущем альянс должен «воздействовать на конфликты, угрожающие всеобщему миру», «содействовать сохранению исторических завоеваний демократии в Европе», а также «поддерживать потенциальных членов альянса в их стремлении решать свои разногласия мирным путем». Особо Б. Клинтон указал на совместную программу «Партнерство ради мира» и специальные соглашения с Россией и Украиной, предусматривавшие согласованные стратегические действия. Страны, граничащие с Россией и входившие в советское время в Организацию Варшавского договора, с территории которых были выведены российские войска в первой половине 1990-х годов, заявили о своем добровольном решении вступить в Североатлантический альянс. Желание государств Балтии - Латвии, Литвы и Эстонии, а также Венгрии, Польши, Чехии и Словакии вызвало резкую реакцию Москвы. Уже 26 октября 1996 г. Государственная дума приняла Обращение «В связи с планами расширения НАТО» с призывом к парламентам европейских стран пересмотреть эти планы и перейти к созданию альтернативной системы коллективной безопасности в Европе. Российские парламентарии констатировали, что столь близкое приближение к России границ НАТО представляет прямую угрозу ее национальной безопасности. Переговорный процесс по этому вопросу затянулся, поскольку ни НАТО, ни Россия не были готовы отказаться от своей позиции. Однако напрямую воспрепятствовать расширению НАТО Россия не могла.26
В марте 1996 г. Е.М. Примаков провел переговоры с руководителями стран Центральной Европы - Чехии, Венгрии, Словакии, Польши. Основной темой переговоров стали проблемы общеевропейской безопасности, расширение НАТО на Восток, отношения с государствами Балтии, ситуация в бывшей Югославии. После серии поездок в эти страны Е.М. Примаков предложил компромисс в вопросе расширения НАТО: их вхождение в политическую организацию без участия в военной инфраструктуре. Во время встречи с президентом Польши Александром Квасьневским он мотивировал позицию России необходимостью соблюдения национальных интересов:
«Когда мы касаемся вопроса расширения НАТО, то это совсем не значит, что мы накладываем какое-то вето или стучим кулаком по столу, пытаясь воспрепятствовать тому, чтобы восточноевропейские страны вступили в Североатлантический союз. Нет, это не так. Поскольку у каждой страны есть свои национальные интересы, то разрешите и России иметь такие интересы, разрешите эти интересы защищать, если она считает, что те подвергаются угрозе в плане расширения НАТО».
Уже в июне 1996 г. на сессии Совета Североатлантического союза в Берлине Е.М. Примаков сделал заявление, которое было воспринято на Западе как сенсационное: Москва не возражает против того, чтобы НАТО стала гарантом безопасности стран восточной и Центральной Европы. Но при этом Примаков подчеркнул, что имел в виду, как и ранее, лишь политическое расширение блока НАТО. Определенным компромиссом можно считать подписание в Париже в мае 1997 г. Б.Н. Ельциным и Генеральным секретарем НАТО X. Соланой, а также руководителями государств - членов НАТО «Основополагающего акта НАТО-Россия о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора». Был создан Постоянный объединенный совет « Россия - HATО», в который вошли члены Североатлантического Совета и российский представитель. Совет должен был собираться не реже одного раза в месяц, и Россия обладала правом решающего голоса при голосовании по вопросу о повестке дня. Россия получила также возможность стать постоянным сопредседателем в Совете. Однако все эти меры скорее были направлены на то, чтобы «умиротворить» Россию, нежели дать реальные возможности оказывать какое-либо влияние на политику НАТО.27
Итак, основные дискуссии в российско-европейских отношениях второй половины 1990-х годов были сосредоточены вокруг проблем расширения на Восток ЕС и НАТО. Естественно, это кардинально меняло геополитическую ситуацию в Европе.28 Дискуссии разворачивались на фоне югославского кризиса. Как в случае с балканским урегулированием, так и в процессе «остернизации» Россия занимала последовательную позицию, отстаивая свои национальные интересы. Однако реально ее внешняя политика не имела таких рычагов влияния, чтобы «заморозить» планы расширения НАТО и ЕС. Противодействуя им на уровне публичной политики, российскому руководству все же удалось получить некоторые уступки, обеспечив России почетное место в переговорном процессе с НАТО. Как представляется, жесткая позиция, занятая Кремлем по этим проблемам, логически являлась частью нового внешнеполитического курса, соответствовала стилю великой державы и была мотивирована желанием подчеркнуть особое мнение, независимое от США и ЕС.29
ГЛАВА VI. АЗИАТСКИЙ АЗИМУТ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ.
В конце марта 1996 г. Е.М. Примаков посетил Дели. Индия обратилась к России с просьбой поддержать ее в вопросе предоставления места постоянного члена Совета Безопасности ООН. На переговорах поднимались вопросы о нераспространении ядерного оружия и недопущении новой гонки вооружений. Е.М. Примаков назвал Индию «одним из приоритетных партнеров России, отношения с которым строятся не на конъюнктурной, а на стратегической основе». Он считал, что «отношения России и Индии с другими государствами будут определять обстановку на планете на рубеже XXI столетия». Индия открыть выступала против усиления международных военных блоков, следовательно, рассматривалась в МИДе как союзник в линии противостояния расширению НАТО на Восток. Однако «доверительное партнерство» России с Индией, крупные поставки оружия и военных технологий, сотрудничество в области атомной энергетики не дали Москве реальных возможностей для воздействия на Дели. Проигнорировав российские рекомендации, Индия провела испытание ядерного оружия. Для этого государства его демонстративное испытание было продиктовано приоритетами национальной безопасности в усиливавшемся конфликте с Пакистаном. Большинство членов «восьмерки» намеревались ввести санкции против Дели, но российский МИД упорно продолжал линию на укрепление сотрудничества с Индией. Россия официально заявила, что не присоединится к санкциям.30
В 1996-1998 гг. значение саммитов президента России с главами азиатских государств значительно выросло, как и их интенсивность. Б.Н. Ельцин дважды совершил государственные визиты в Китай, во время которых были намечены новые направления сотрудничества в энергетической сфере, а также в военной области в районе границы. Спектр сотрудничества был значительно расширен во время визита в Россию Председателя КНР Цзян Цзэминя. Уже в 1999 г. между Россией и Китаем были подписаны соглашения о торгово-экономическом и научно-техническом сотрудничестве. Обе стороны начали переговоры о направлениях долгосрочного стратегического сотрудничества. В МИДе РФ разрабатывалась стратегия нового геополитического блока Россия-Китай, который мог бы реально противостоять глобальной политике США и основывался на модели многополярного мира. В стратегическом отношении Китай и Россия были настроены на всемерное укрепление международного авторитета ООН как координирующего органа в разрешении всех мировых конфликтов. В совместном заявлении, принятом в декабре 1998 г. во время российско-китайской встречи на высшем уровне, констатировалось: «Имеющая конструктивный характер эволюция международных отношений в направлении многополярности благоприятствует созданию сбалансированного, стабильного, демократического и лишенного конфронтации нового миропорядка».31
Параллельно с «китайским направлением» Россия начинает в это время активно выстраивать отношения с Японией. Этому способствовала неофициальная встреча в Красноярске Б.Н. Ельцина и премьер-министра Японии Р. Хасимото. В итоге была сформирована российско-японская комиссия по вопросам заключения мирного договора в 2000 г., которую возглавили министры иностранных дел обоих государств.
Другим вектором восточного направления внешней политики стала постепенная интеграция России в региональные международные организации. В 1996 г. она получила статус партнера по диалогу с АСЕАН, в 1998 г. было оформлено ее членство в организации Азиатско-Тихоокеанского сотрудничества (АТЭС).32