ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.11.2023
Просмотров: 211
Скачиваний: 1
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
| Автономная некоммерческая организация высшего образования «МОСКОВСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» |
| Кафедра общегуманитарных наук и массовых коммуникаций Форма обучения: заочная/очно-заочная |
— Как это, Сократ?— Сейчас объясню. Тем, кто стремится к познанию, хорошо известновот что: когда философия принимает под опеку их душу, душа туго-натугосвязана в теле и прилеплена к нему, она вынуждена рассматривать ипостигать сущее не сама по себе, но через тело, словно бы через решеткитюрьмы, и погрязает в глубочайшем невежестве. Видит философия и всюгрозную силу этой тюрьмы: подчиняясь страстям, узник сам крепче любогоблюстителя караулит собственную темницу. Да, стремящимся к познаниюизвестно, в каком положении бывает их душа, когда философия берет ее подсвое покровительство и с тихими увещаниями принимается освобождать,выявляя, до какой степени обманчиво зрение, обманчив слух и остальныечувства, убеждая отдаляться от них, не пользоваться их службою, наскольколишь это возможно, и советуя душе сосредоточиваться и собираться в себесамой, верить только себе, когда, сама в себе, она мыслит о том, чтосуществует само по себе, и не считать истинным ничего из того, что она спомощью другого исследует из других вещей, иначе говоря, из ощутимых ивидимых, ибо то, что видит душа, умопостигаемо и безвидно. Вот тоосвобождение, которому не считает нужным противиться душа истинногофилософа, и потому она бежит от радостей, желаний, печалей и страхов,насколько это в ее силах, понимая, что, если кто сильно обрадован, илиопечален, или испуган, или охвачен сильным желанием, он терпит толькообычное зло, какого и мог бы ожидать, — например, заболевает илипроматывается, потакая своим страстям, — но и самое великое, самоекрайнее из всех зол и даже не от-дает себе в этом отчета.— Какое же это зло, Сократ? — спросил Кебет.— А вот какое: нет человека, чья душа, испытывая сильную радость илисильную печаль, не считала бы то, чем вызвано такое ее состояние,предельно ясным и предельно подлинным, хотя это и не так. Ты, я думаю, сомною согласишься, что, в первую очередь, это относится к вещам видимым.— Охотно соглашусь.— А согласишься ли ты, что именно в таком состоянии тело сковываетдушу особенно крепко?— То есть как?— А вот как: у любой радости или печали есть как бы гвоздь, которымона пригвождает душу к телу, пронзает ее и делает как бы телесною,
заставляя принимать за истину все, что скажет тело. А разделяяпредставления и вкусы тела, душа, мне кажется, неизбежно перенимает егоправила и привычки, и уже никогда не прийти ей в Аид чистою — она всегдаотходит, обремененная телом, и потому вскоре вновь попадаетвиное тело и, точно посеянное зерно, пускает ростки. Так она лишается своейдоли в общении с божественным, чистым и единообразным.— Верно, Сократ, совершенно верно, — сказал Кебет.— По этой как раз причине, Кебет, воздержаны и мужественны те, ктодостойным образом стремится к познанию, а вовсе не те, о которых любитговорить большинство. Или, может, ты иного мнения?— Нет, что ты!— Да, душа философа рассуждает примерно так, как мы говорили, и недумает, будто дело философии — освобождать ее, а она, когда это делосделано, может снова предаться радостям и печалям и надеть прежние оковы,наподобие Пенелопы3, без конца распускающей свою ткань. Внося во всеуспокоение, следуя разуму и постоянно в нем пребывая, созерцая истинное,божественное и непреложное и в нем обретая для себя пищу, душа полагает,что так именно должно жить, пока она жива, а после смерти отойти к тому,что ей сродни, и навсегда избавиться от человеческих бедствий. Взавершение такой жизни, Симмий и Кебет, ей незачем бояться ничегодурного, незачем тревожиться, как бы при расставании с телом она нераспалась, не рассеялась по ветру, не умчалась неведомо куда, чтобы уженигде больше и никак не существовать.После этих слов Сократа наступило долгое молчание. Видно было, что исам он размышляет над только что сказанным, и большинство из нас тоже.Платон. Федон // Сочинения. В 3 т. М., 1970. Т. 2. С. 48—51.Вопросы:1. По мнению великого античного мудреца-философа Сократа, когда душа«туго-натуго связана в теле и прилеплена к нему», то «сущее само по себе»человек познать не может. Почему?Потому что душа вынуждена рассматривать и постигать сущее не сама по себе, а через тело, тем самым она погрязает в глубочайшем невежестве.2. Почему «душа истинного философа» бежит от «радостей, желаний,печалей и страхов»?Чтобы получить освобождение, к которому она стремится. Поскольку философия освобождает душу, выявляя до какой степени обманчиво зрение, обманчив слух и остальные чувства, убеждая отдалятся от них не пользоваться их службою, насколько лишь это возможно, и советуя душе сосредоточиваться и собираться в себе самой, верить только себе, мыслить о том, что существует само по себе, и не считать истинным ничего из того, что она с помощью другого исследует из других вещей, иначе говоря, из ощутимых и видимых, ибо то, что видит душа, умопостигаемо и безвидно.
3. Сократ говорит своим ученикам, что человек, подверженный страстямбывает «сильно обрадован, или опечален, или испуган, или охвачен сильнымжеланием» и в итоге терпит не только «обычное зло, какого и мог быожидать» (например, заболевает или проматывается), но и «самое великое,самое крайнее из всех зол». О каком великом зле говорит Сократ?Сократ говорит о сильных эмоциях и чувствах, которые захватывают человека и формируют у него ложное представление о действительности. Чувственные данные могут дать начало лишь «мнению»4. По какой причине «воздержаны и мужественны» те, кто «достойнымобразом стремится к познанию»?По той причине, что они не лишают свою душу положенной доли в общении с божественным, чистым и единообразным. В то время, как разделяя представления и вкусы тела, душа неизбежно перенимает его правила и привычки, и уже никогда не прийти ей в Аид чистою — она всегда отходит, обремененная телом, и потому вскоре вновь попадает в иное тело и, точно посеянное зерно, пускает ростки.5. В этом отрывке описана сцена беседы Сократа с учениками пред казньюСократа. Сократ спокоен и успокаивает своих учеников. Как вы думаете (наоснове прочитанного), почему Сократ не боится смерти?Он считал, что философ после смерти станет идеальным духом, то есть намного лучше, чем при жизни. После смерти душа направится туда, где ей будет сродни и навсегда избавиться от человеческих бедствий.Аристотель. Метафизика...Следует рассмотреть, каковы те причины и начала, наука о которыхесть мудрость5. Если рассмотреть те мнения, какие мы имеем о мудром, то,быть может, достигнем здесь больше ясности. Во-первых, мы предполагаем,что мудрый, насколько это возможно, знает все, хотя он и не имеет знания окаждом предмете в отдельности. Во-вторых, мы считаем мудрым того, ктоспособен познать трудное и нелегко постижимое для человека (ведьвоспринимание чувствами свойственно всем, а потому это легко и ничегомудрого в этом нет). В-третьих, мы считаем, что более мудр во всякой науке
тот, кто более точен и более способен научить вы-явлению причин, и, [вчетвертых], что из наук в большей мере мудрость та, которая желательнаради нее самой и для познания, нежели та, кото-рая желательна радиизвлекаемой из нее пользы, а [в-пятых], та, которая главенствует, - в большеймере, чем вспомогательная, ибо мудрому надлежит не получать наставления,а наставлять, и не он должен повиноваться другому, а ему – тот, кто менеемудр.Вот каковы мнения и вот сколько мы их имеем о мудрости и мудрых. Изуказанного здесь знание обо всем необходимо имеет тот, кто в наибольшеймере обладает знанием общего, ибо в некотором смысле он знает всеподпадающее под общее. Но, пожалуй, труднее всего для человека познатьименно это, наиболее общее, ибо оно дальше всего от чувственныхвосприятий. А наиболее строги те науки, которые больше всего занимаютсяпервыми началами: ведь те, которые исходят из меньшего числа[предпосылок], более строги, нежели те, которые приобретаются на основеприбавления (например, арифметика более строга, чем геометрия). Но инаучить более способна та наука, которая исследует причины, ибо научаютте, кто указывает причины для каждой вещи. А знание и понимание радисамого знания и понимания более всего присущи науке о том, что наиболеедостойно познания, ибо тот, кто предпочитает знание ради знания, большевсего предпочтет науку наиболее совершенную, а такова наука о наиболеедостойном познания. А наиболее достойны познания первоначала и причины,ибо через них и на их основе познается все остальное, а не они через то, чтоим подчинено. И наука, в наибольшей мере главенствующая и главнеевспомогательной, — та, которая познает цель, ради которой надлежитдействовать в каждом отдельном случае; эта цель есть в каждом отдельномслучае то или иное благо, а во всей природе вообще — наилучшее.Итак, из всего сказанного следует, что имя [мудрости] необходимоотнести к одной и той же науке: это должна быть наука, исследующая первыеначала и причины: ведь и благо, и «то, ради чего» есть один из видов причин.А что это не искусство творения, объяснили уже первые философы. Ибо итеперь и прежде удивление побуждает людей философствовать, причем