ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 11.12.2023
Просмотров: 561
Скачиваний: 1
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Несносно видеть пред собоюОдних обедов длинный ряд,Глядеть на жизнь, как на обряд,И вслед за чинною толпоюИдти, не разделяя с нейНи общих мнений, ни страстей.XIIПредметом став суждений шумных,Несносно (согласитесь в том)Между людей благоразумныхПрослыть притворным чудаком,Или печальным сумасбродом,Иль сатаническим уродом,Иль даже демоном моим.Онегин (вновь займуся им),Убив на поединке друга,Дожив без цели, без трудовДо двадцати шести годов,Томясь в бездействии досугаБез службы, без жены, без дел,Ничем заняться не умел.XIIIИм овладело беспокойство,Охота к перемене мест(Весьма мучительное свойство,Немногих добровольный крест).Оставил он свое селенье,Лесов и нив уединенье,Где окровавленная теньЕму являлась каждый день,И начал странствия без цели,Доступный чувству одному;И путешествия ему,Как все на свете, надоели;Он возвратился и попал,Как Чацкий, с корабля на бал.XIVНо вот толпа заколебалась,По зале шепот пробежал...К хозяйке дама приближалась,За нею важный генерал.Она была нетороплива,Не холодна, не говорлива,Без взора наглого для всех,Без притязаний на успех,Без этих маленьких ужимок,Без подражательных затей...Все тихо, просто было в ней,Она казалась верный снимокDu comme il faut... (Шишков, прости:Не знаю, как перевести.)XVК ней дамы подвигались ближе;Старушки улыбались ей;Мужчины кланялися ниже,Ловили взор ее очей;Девицы проходили тишеПред ней по зале, и всех вышеИ нос и плечи подымалВошедший с нею генерал.Никто б не мог ее прекраснойНазвать; но с головы до ногНикто бы в ней найти не могТого, что модой самовластнойВ высоком лондонском кругуЗовется vulgаr. (Не могу...XVIЛюблю я очень это слово,Но не могу перевести;Оно у нас покамест ново,И вряд ли быть ему в чести.Оно б годилось в эпиграмме...)Но обращаюсь к нашей даме.Беспечной прелестью мила,Она сидела у столаС блестящей Ниной Воронскою,Сей Клеопатрою Невы;И верно б согласились вы,Что Нина мраморной красоюЗатмить соседку не могла,Хоть ослепительна была.XVII"Ужели, - думает Евгений: -Ужель она? Но точно... Нет...Как! из глуши степных селений..."И неотвязчивый лорнетОн обращает поминутно
На ту, чей вид напомнил смутноЕму забытые черты."Скажи мне, князь, не знаешь ты,Кто там в малиновом беретеС послом испанским говорит?"Князь на Онегина глядит.- Ага! давно ж ты не был в свете.Постой, тебя представлю я. -"Да кто ж она?" - Жена моя. -XVIII"Так ты женат! не знал я ране!Давно ли?" - Около двух лет. -"На ком?" - На Лариной. - "Татьяне!"- Ты ей знаком? - "Я им сосед".- О, так пойдем же. - Князь подходитК своей жене и ей подводитРодню и друга своего.Княгиня смотрит на него...И что ей душу ни смутило,Как сильно ни была онаУдивлена, поражена,Но ей ничто не изменило:В ней сохранился тот же тон,Был так же тих ее поклон.XIXЕй-ей! не то, чтоб содрогнуласьИль стала вдруг бледна, красна...У ней и бровь не шевельнулась;Не сжала даже губ она.Хоть он глядел нельзя прилежней,Но и следов Татьяны прежнейНе мог Онегин обрести.С ней речь хотел он завестиИ - и не мог. Она спросила,Давно ль он здесь, откуда онИ не из их ли уж сторон?Потом к супругу обратилаУсталый взгляд; скользнула вон...И недвижим остался он.XXУжель та самая Татьяна,Которой он наедине,В начале нашего романа,В глухой, далекой стороне,В благом пылу нравоученья,Читал когда-то наставленья,Та, от которой он хранитПисьмо, где сердце говорит,Где все наруже, все на воле,Та девочка... иль это сон?..Та девочка, которой онПренебрегал в смиренной доле,Ужели с ним сейчас былаТак равнодушна, так смела?XXIОн оставляет раут тесный,Домой задумчив едет он;Мечтой то грустной, то прелестнойЕго встревожен поздний сон.Проснулся он; ему приносятПисьмо: князь N покорно проситЕго на вечер. "Боже! к ней!..О буду, буду!" и скорейМарает он ответ учтивый.Что с ним? в каком он странном сне!Что шевельнулось в глубинеДуши холодной и ленивой?Досада? суетность? иль вновьЗабота юности - любовь?XXIIОнегин вновь часы считает,Вновь не дождется дню конца.Но десять бьет; он выезжает,Он полетел, он у крыльца,Он с трепетом к княгине входит;Татьяну он одну находит,И вместе несколько минут
Они сидят. Слова нейдутИз уст Онегина. Угрюмый,Неловкий, он едва-едваЕй отвечает. ГоловаЕго полна упрямой думой.Упрямо смотрит он: онаСидит покойна и вольна.XXIIIПриходит муж. Он прерываетСей неприятный tete-a-tete;С Онегиным он вспоминаетПроказы, шутки прежних лет.Они смеются. Входят гости.Вот крупной солью светской злостиСтал оживляться разговор;Перед хозяйкой легкий вздорСверкал без глупого жеманства,И прерывал его меж темРазумный толк без пошлых тем,Без вечных истин, без педантства,И не пугал ничьих ушейСвободной живостью своей.XXIVТут был, однако, цвет столицы,И знать, и моды образцы,Везде встречаемые лицы,Необходимые глупцы;Тут были дамы пожилыеВ чепцах и в розах, с виду злые;Тут было несколько девиц,Не улыбающихся лиц;Тут был посланник, говорившийО государственных делах;Тут был в душистых сединахСтарик, по-старому шутивший:Отменно тонко и умно,Что нынче несколько смешно.XXVТут был на эпиграммы падкий,На все сердитый господин:На чай хозяйский слишком сладкий,На плоскость дам, на тон мужчин,На толки про роман туманный,На вензель, двум сестрицам данный,На ложь журналов, на войну,На снег и на свою жену.. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .XXVIТут был Проласов, заслужившийИзвестность низостью души,Во всех альбомах притупивший,St.-Рriest, твои карандаши;В дверях другой диктатор бальныйСтоял картинкою журнальной,Румян, как вербный херувим,Затянут, нем и недвижим,И путешественник залетный,Перекрахмаленный нахал,В гостях улыбку возбуждалСвоей осанкою заботной,И молча обмененный взорЕму был общий приговор.XXVIIНо мой Онегин вечер целыйТатьяной занят был одной,Не этой девочкой несмелой,Влюбленной, бедной и простой,Но равнодушною княгиней,Но неприступною богинейРоскошной, царственной Невы.О люди! все похожи выНа прародительницу Эву:Что вам дано, то не влечет,Вас непрестанно змий зоветК себе, к таинственному древу;Запретный плод вам подавай:А без того вам рай не рай.XXVIIIКак изменилася Татьяна!Как твердо в роль свою вошла!
Как утеснительного санаПриемы скоро приняла!Кто б смел искать девчонки нежнойВ сей величавой, в сей небрежнойЗаконодательнице зал?И он ей сердце волновал!Об нем она во мраке ночи,Пока Морфей не прилетит,Бывало, девственно грустит,К луне подъемлет томны очи,Мечтая с ним когда-нибудьСвершить смиренный жизни путь!XXIXЛюбви все возрасты покорны;Но юным, девственным сердцамЕе порывы благотворны,Как бури вешние полям:В дожде страстей они свежеют,И обновляются, и зреют -И жизнь могущая даетИ пышный цвет и сладкий плод.Но в возраст поздний и бесплодный,На повороте наших лет,Печален страсти мертвой след:Так бури осени холоднойВ болото обращают лугИ обнажают лес вокруг.XXXСомненья нет: увы! ЕвгенийВ Татьяну как дитя влюблен;В тоске любовных помышленийИ день и ночь проводит он.Ума не внемля строгим пеням,К ее крыльцу, стеклянным сенямОн подъезжает каждый день;За ней он гонится как тень;Он счастлив, если ей накинетБоа пушистый на плечо,Или коснется горячоЕе руки, или раздвинетПред нею пестрый полк ливрей,Или платок подымет ей.XXXIОна его не замечает,Как он ни бейся, хоть умри.Свободно дома принимает,В гостях с ним молвит слова три,Порой одним поклоном встретит,Порою вовсе не заметит:Кокетства в ней ни капли нет -Его не терпит высший свет.Бледнеть Онегин начинает:Ей иль не видно, иль не жаль;Онегин сохнет - и едва льУж не чахоткою страдает.Все шлют Онегина к врачам,Те хором шлют его к водам.XXXIIА он не едет; он заранеПисать ко прадедам готовО скорой встрече; а ТатьянеИ дела нет (их пол таков);А он упрям, отстать не хочет,Еще надеется, хлопочет;Смелей здорового, больной,Княгине слабою рукойОн пишет страстное посланье.Хоть толку мало вообщеОн в письмах видел не вотще;Но, знать, сердечное страданьеУже пришло ему невмочь.Вот вам письмо его точь-в-точь.Письмо Онегина к ТатьянеПредвижу все: вас оскорбитПечальной тайны объясненье.Какое горькое презреньеВаш гордый взгляд изобразит!Чего хочу? с какою цельюОткрою душу вам свою?Какому злобному веселью,
Быть может, повод подаю!Случайно вас когда-то встретя,В вас искру нежности заметя,Я ей поверить не посмел:Привычке милой не дал ходу;Свою постылую свободуЯ потерять не захотел.Еще одно нас разлучило...Несчастной жертвой Ленский пал...Ото всего, что сердцу мило,Тогда я сердце оторвал;Чужой для всех, ничем не связан,Я думал: вольность и покойЗамена счастью. Боже мой!Как я ошибся, как наказан.Нет, поминутно видеть вас,Повсюду следовать за вами,Улыбку уст, движенье глазЛовить влюбленными глазами,Внимать вам долго, пониматьДушой все ваше совершенство,Пред вами в муках замирать,Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!И я лишен того: для васТащусь повсюду наудачу;Мне дорог день, мне дорог час:А я в напрасной скуке трачуСудьбой отсчитанные дни.И так уж тягостны они.Я знаю: век уж мой измерен;Но чтоб продлилась жизнь моя,Я утром должен быть уверен,Что с вами днем увижусь я...Боюсь: в мольбе моей смиреннойУвидит ваш суровый взорЗатеи хитрости презренной -И слышу гневный ваш укор.Когда б вы знали, как ужасноТомиться жаждою любви,Пылать - и разумом всечасноСмирять волнение в крови;Желать обнять у вас колениИ, зарыдав, у ваших ногИзлить мольбы, признанья, пени,Все, все, что выразить бы мог,А между тем притворным хладомВооружать и речь и взор,Вести спокойный разговор,Глядеть на вас веселым взглядом!..Но так и быть: я сам себеПротивиться не в силах боле;Все решено: я в вашей волеИ предаюсь моей судьбе.XXXIIIОтвета нет. Он вновь посланье:Второму, третьему письмуОтвета нет. В одно собраньеОн едет; лишь вошел... емуОна навстречу. Как сурова!Его не видят, с ним ни слова;У! как теперь окруженаКрещенским холодом она!Как удержать негодованьеУста упрямые хотят!Вперил Онегин зоркий взгляд:
На ту, чей вид напомнил смутноЕму забытые черты."Скажи мне, князь, не знаешь ты,Кто там в малиновом беретеС послом испанским говорит?"Князь на Онегина глядит.- Ага! давно ж ты не был в свете.Постой, тебя представлю я. -"Да кто ж она?" - Жена моя. -XVIII"Так ты женат! не знал я ране!Давно ли?" - Около двух лет. -"На ком?" - На Лариной. - "Татьяне!"- Ты ей знаком? - "Я им сосед".- О, так пойдем же. - Князь подходитК своей жене и ей подводитРодню и друга своего.Княгиня смотрит на него...И что ей душу ни смутило,Как сильно ни была онаУдивлена, поражена,Но ей ничто не изменило:В ней сохранился тот же тон,Был так же тих ее поклон.XIXЕй-ей! не то, чтоб содрогнуласьИль стала вдруг бледна, красна...У ней и бровь не шевельнулась;Не сжала даже губ она.Хоть он глядел нельзя прилежней,Но и следов Татьяны прежнейНе мог Онегин обрести.С ней речь хотел он завестиИ - и не мог. Она спросила,Давно ль он здесь, откуда онИ не из их ли уж сторон?Потом к супругу обратилаУсталый взгляд; скользнула вон...И недвижим остался он.XXУжель та самая Татьяна,Которой он наедине,В начале нашего романа,В глухой, далекой стороне,В благом пылу нравоученья,Читал когда-то наставленья,Та, от которой он хранитПисьмо, где сердце говорит,Где все наруже, все на воле,Та девочка... иль это сон?..Та девочка, которой онПренебрегал в смиренной доле,Ужели с ним сейчас былаТак равнодушна, так смела?XXIОн оставляет раут тесный,Домой задумчив едет он;Мечтой то грустной, то прелестнойЕго встревожен поздний сон.Проснулся он; ему приносятПисьмо: князь N покорно проситЕго на вечер. "Боже! к ней!..О буду, буду!" и скорейМарает он ответ учтивый.Что с ним? в каком он странном сне!Что шевельнулось в глубинеДуши холодной и ленивой?Досада? суетность? иль вновьЗабота юности - любовь?XXIIОнегин вновь часы считает,Вновь не дождется дню конца.Но десять бьет; он выезжает,Он полетел, он у крыльца,Он с трепетом к княгине входит;Татьяну он одну находит,И вместе несколько минут
Они сидят. Слова нейдутИз уст Онегина. Угрюмый,Неловкий, он едва-едваЕй отвечает. ГоловаЕго полна упрямой думой.Упрямо смотрит он: онаСидит покойна и вольна.XXIIIПриходит муж. Он прерываетСей неприятный tete-a-tete;С Онегиным он вспоминаетПроказы, шутки прежних лет.Они смеются. Входят гости.Вот крупной солью светской злостиСтал оживляться разговор;Перед хозяйкой легкий вздорСверкал без глупого жеманства,И прерывал его меж темРазумный толк без пошлых тем,Без вечных истин, без педантства,И не пугал ничьих ушейСвободной живостью своей.XXIVТут был, однако, цвет столицы,И знать, и моды образцы,Везде встречаемые лицы,Необходимые глупцы;Тут были дамы пожилыеВ чепцах и в розах, с виду злые;Тут было несколько девиц,Не улыбающихся лиц;Тут был посланник, говорившийО государственных делах;Тут был в душистых сединахСтарик, по-старому шутивший:Отменно тонко и умно,Что нынче несколько смешно.XXVТут был на эпиграммы падкий,На все сердитый господин:На чай хозяйский слишком сладкий,На плоскость дам, на тон мужчин,На толки про роман туманный,На вензель, двум сестрицам данный,На ложь журналов, на войну,На снег и на свою жену.. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .XXVIТут был Проласов, заслужившийИзвестность низостью души,Во всех альбомах притупивший,St.-Рriest, твои карандаши;В дверях другой диктатор бальныйСтоял картинкою журнальной,Румян, как вербный херувим,Затянут, нем и недвижим,И путешественник залетный,Перекрахмаленный нахал,В гостях улыбку возбуждалСвоей осанкою заботной,И молча обмененный взорЕму был общий приговор.XXVIIНо мой Онегин вечер целыйТатьяной занят был одной,Не этой девочкой несмелой,Влюбленной, бедной и простой,Но равнодушною княгиней,Но неприступною богинейРоскошной, царственной Невы.О люди! все похожи выНа прародительницу Эву:Что вам дано, то не влечет,Вас непрестанно змий зоветК себе, к таинственному древу;Запретный плод вам подавай:А без того вам рай не рай.XXVIIIКак изменилася Татьяна!Как твердо в роль свою вошла!
Как утеснительного санаПриемы скоро приняла!Кто б смел искать девчонки нежнойВ сей величавой, в сей небрежнойЗаконодательнице зал?И он ей сердце волновал!Об нем она во мраке ночи,Пока Морфей не прилетит,Бывало, девственно грустит,К луне подъемлет томны очи,Мечтая с ним когда-нибудьСвершить смиренный жизни путь!XXIXЛюбви все возрасты покорны;Но юным, девственным сердцамЕе порывы благотворны,Как бури вешние полям:В дожде страстей они свежеют,И обновляются, и зреют -И жизнь могущая даетИ пышный цвет и сладкий плод.Но в возраст поздний и бесплодный,На повороте наших лет,Печален страсти мертвой след:Так бури осени холоднойВ болото обращают лугИ обнажают лес вокруг.XXXСомненья нет: увы! ЕвгенийВ Татьяну как дитя влюблен;В тоске любовных помышленийИ день и ночь проводит он.Ума не внемля строгим пеням,К ее крыльцу, стеклянным сенямОн подъезжает каждый день;За ней он гонится как тень;Он счастлив, если ей накинетБоа пушистый на плечо,Или коснется горячоЕе руки, или раздвинетПред нею пестрый полк ливрей,Или платок подымет ей.XXXIОна его не замечает,Как он ни бейся, хоть умри.Свободно дома принимает,В гостях с ним молвит слова три,Порой одним поклоном встретит,Порою вовсе не заметит:Кокетства в ней ни капли нет -Его не терпит высший свет.Бледнеть Онегин начинает:Ей иль не видно, иль не жаль;Онегин сохнет - и едва льУж не чахоткою страдает.Все шлют Онегина к врачам,Те хором шлют его к водам.XXXIIА он не едет; он заранеПисать ко прадедам готовО скорой встрече; а ТатьянеИ дела нет (их пол таков);А он упрям, отстать не хочет,Еще надеется, хлопочет;Смелей здорового, больной,Княгине слабою рукойОн пишет страстное посланье.Хоть толку мало вообщеОн в письмах видел не вотще;Но, знать, сердечное страданьеУже пришло ему невмочь.Вот вам письмо его точь-в-точь.Письмо Онегина к ТатьянеПредвижу все: вас оскорбитПечальной тайны объясненье.Какое горькое презреньеВаш гордый взгляд изобразит!Чего хочу? с какою цельюОткрою душу вам свою?Какому злобному веселью,
Быть может, повод подаю!Случайно вас когда-то встретя,В вас искру нежности заметя,Я ей поверить не посмел:Привычке милой не дал ходу;Свою постылую свободуЯ потерять не захотел.Еще одно нас разлучило...Несчастной жертвой Ленский пал...Ото всего, что сердцу мило,Тогда я сердце оторвал;Чужой для всех, ничем не связан,Я думал: вольность и покойЗамена счастью. Боже мой!Как я ошибся, как наказан.Нет, поминутно видеть вас,Повсюду следовать за вами,Улыбку уст, движенье глазЛовить влюбленными глазами,Внимать вам долго, пониматьДушой все ваше совершенство,Пред вами в муках замирать,Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!И я лишен того: для васТащусь повсюду наудачу;Мне дорог день, мне дорог час:А я в напрасной скуке трачуСудьбой отсчитанные дни.И так уж тягостны они.Я знаю: век уж мой измерен;Но чтоб продлилась жизнь моя,Я утром должен быть уверен,Что с вами днем увижусь я...Боюсь: в мольбе моей смиреннойУвидит ваш суровый взорЗатеи хитрости презренной -И слышу гневный ваш укор.Когда б вы знали, как ужасноТомиться жаждою любви,Пылать - и разумом всечасноСмирять волнение в крови;Желать обнять у вас колениИ, зарыдав, у ваших ногИзлить мольбы, признанья, пени,Все, все, что выразить бы мог,А между тем притворным хладомВооружать и речь и взор,Вести спокойный разговор,Глядеть на вас веселым взглядом!..Но так и быть: я сам себеПротивиться не в силах боле;Все решено: я в вашей волеИ предаюсь моей судьбе.XXXIIIОтвета нет. Он вновь посланье:Второму, третьему письмуОтвета нет. В одно собраньеОн едет; лишь вошел... емуОна навстречу. Как сурова!Его не видят, с ним ни слова;У! как теперь окруженаКрещенским холодом она!Как удержать негодованьеУста упрямые хотят!Вперил Онегин зоркий взгляд: