Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина (Права человека и гражданина).pdf

В докторской диссертации М.П. Караевой (1947 год) на тему: «Право и нравственность в социалистическом обществе (их соотношение и взаимодействие)»^[36] автором дана научная классификация правомочий: «Оценивая социалистическое право как справедливое, советские люди исходят из объективных критериев. Таковыми являются прежде всего согласованность содержания всех конкретных требований, выраженных в нормах права, с благородной и возвышенной целью – построения коммунизма, последовательный развернутый демократизм нашего права, великие социально-экономические и политические права и свободы, закрепленное в нормах права социалистическое равенство». Наиболее полно и обстоятельно автором были исследованы проблемы соотношения права и морали в социалистическом обществе. В то же время М.П. Караева считала необходимым видеть различие между социалистическими правом и нравственностью.

Проблеме правового статуса личности в российской правовой науке всегда уделялось немало внимания. Обусловлено это, в первую очередь, тем, что, как отмечает Н.И. Матузов, «многогранные связи права и личности наиболее полно характеризуются через понятие «правовой статус», в рамках которого имеют место все основные стороны юридического бытия индивида: его интересы, потребности, взаимоотношения с государством, трудовая и общественно-политическая деятельность, социальные притязания и их удовлетворение. Данная категория представляет собой собирательный, аккумулирующий образ»^[37]. По мнению Н.В. Витрука, «не было и нет актуальнее, злободневнее темы в обществоведении, чем положение личности в современном гражданском обществе и демократическом правовом государстве»^[38].

Вероятно, ни одна проблема в государственноправовой теоретической мысли не представляется настолько очевидной, оставаясь в то же время концептуально весьма неопределенной и противоречивой, как вопрос целостного (системнологического) понимания правового статуса личности. Сказанное в полной мере относится и к теории конституционного права, и конституционному правопользованию^[39]. И такая ситуация, заметим, имеет место при том, что большинство исследователей вполне согласны с аксиомой: «Правовой статус личности представляет собой одну из фундаментальных категорий социальной науки»^[40].

Конституционно-правовой институт, нормами которого закреплены основы статуса личности, отражает наиболее значимые исходные начала, определяющие положение человека в обществе и государстве, принципы их взаимоотношений, «исток» для правотворчества в данной сфере. Необходимо понимать, что важнейшим в Конституции является не группировка прав и свобод как техническое значение, а их приоритетность, последовательность, сущность концепции статуса личности.

Во всех сферах отношений, регулируемых правом, человек и гражданин выступает как субъект соответствующих прав, свобод и обязанностей, которые определяются нормами конкретной отрасли. Действующим отраслевым законодательством предусмотрены и условия его участия в качестве субъекта разного рода правоотношений. То есть, «правовое положение человека и гражданина в полном объеме характеризуется совокупностью прав, свобод и обязанностей, которыми он наделяется как субъект правоотношений, возникающих в процессе реализации норм всех отраслей права».

Конституционно-правовой статус человека и гражданина в Российской Федерации представляет собой комплексный институт конституционного права, включающий следующие элементы: правосубъектность, в которую входят правоспособность и дееспособность; конституционные права, свободы и обязанности личности; гражданство или иную политико-правовую связь лица с государством; конституционные гарантии и ответственность; принципы правового статуса личности^[41].

Конституционно-правовой статус личности не ограничивается каким-то базовым набором основных конституционных прав, но охватывает всю совокупность субъективных прав лица, вытекающих из универсального принципа "разрешено все, что не запрещено". С этой точки зрения можно говорить о синонимичности и тождественности понятий "правовой статус лица" и "конституционно-правовой статус личности". Уже сам процесс конституционной верификации отраслевых (частных) прав и обязанностей человека и гражданина Конституционным Судом Российской Федерации свидетельствует об отсутствии "неконституционных" правовых статусов

Однако подобная постановка вопроса в значительной степени актуализирует проблему определенности конституционно-правового статуса личности, которая, на наш взгляд, может рассматриваться в трех относительно изолированных аспектах^[42].

Во-первых, данная проблема может быть поставлена в виде вопроса о предметном или отраслевом единстве конституционно-правового статуса личности.

Как отмечал Н.В. Витрук, «конституционный статус личности составляет социально-правовую основу для всех отраслевых статусов личности в том смысле, что отраслевые правовые статусы в определенной своей части являются конкретизацией конституционного статуса личности, а в остальной - должны соответствовать конституционному статусу личности»10.

Во-вторых, проблема правовой определенности конституционно-правового статуса связана с федеративным устройством нашего государства и может быть поставлена в виде вопроса о социально-территориальном равноправии. Н.С. Бондарь отмечает, что на общефедеральном уровне «социально-территориальное равноправие проявляется как императив единства конституционно-правового статуса человека и гражданина на всей территории РФ, возлагающий на Российскую Федерацию обязанность по формированию правовых, организационных и финансово-экономических основ равенства граждан независимо от места жительства»7. Однако субъекты Российской Федерации осуществляют собственное правовое регулирование как в рамках своей компетенции, так и по предметам совместного ведения. Зачастую такое регулирование в той или иной степени носит ограничивающий характер, закрепляя особенности реализации конституционно-правового статуса личности в отдельных субъектах Российской Федерации^[43].

Наконец (в-третьих), проблема определенности конституционно-правового статуса личности может быть поставлена как требование его стабильности. Такая определенность, с одной стороны, подразумевает ограничение произвола законодателя при изменении существующих нормативных правил регулирования общественных отношений. С другой, указанный аспект правовой определенности касается стабильности актов применения права. И в том и в другом случае содержание динамического, или темпорального, элемента правовой определенности в конечном счете сводится к стабильности правового статуса субъекта права. Указанная стабильность обеспечивается при помощи (а) известной преемственности модели правового регулирования, законодательного закрепления гарантий сохранения приобретенных прав при изменении правового регулирования и (б) государственного признания официально приобретенного статуса и недопустимости его произвольной отмены или изменения^[44].

По сути, данная проблема также связана с требованием определенной преемственности различных вариантов правового регулирования конституционных прав. Те или иные отраслевые модели и механизмы реализации конституционных прав, закрепленных Конституцией Российской Федерации, отнюдь не являются «развертыванием» некоего смысла, заключенного непосредственно в норме Основного Закона. Отраслевое законодательство утилитарно и прагматично: его задачей является формирование определенной модели регулирования общественных отношений, которая будет «работоспособной», функциональной. Причем конкретные отраслевые модели правового регулирования того или иного конституционного права могут изменяться, и не только количественно, но и качественно, подразумевая принципиально иной подход к форме и способам реализации права. Примером может являться трансформация пенсионного обеспечения: здесь изменился даже не способ подсчета пенсионных выплат, а сам подход законодателя к социальному обеспечению по возрасту (мы имеем в виду сначала переход к накопительной системе пенсионного страхования, а затем возвращение в русло солидарной пенсионной системы)^[45].

ВЫВОД по Главе 1: Историческое развитие института прав человека и гражданина являлось и является сложным процессом. Автором работы отмечается, чем позже, по сравнению с другими государствами, принимается Конституция, тем более объемлющей является сама природа прав человека и гражданина, закрепляемых в Основном законе. В то же время, развитие института Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и ее субъектах уверенно заявил о себе как новый в истории России государственный правозащитный механизм, всеми доступными средствами реагирующий в интересах и человека, и государства на любые проявления нарушений прав граждан. Большое значение имеет также и то, что он является усовершенствованным способом воздействия, строящимся не на принуждении, а на убеждении.

Рассмотрены проблемы определенности конституционного правового статуса на территории Российской Федерации, исходя из широкого подхода к пониманию конституционно-правового статуса человека и гражданина.

ГЛАВА 2. ГАРАНТИИ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

2.1. КУЛЬТУРА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

Современное российское общество переживает кризис духовности, сопровождающийся переоценкой ценностей, сменой ориентиров и идеалов. На нынешнем этапе исторического развития Россия находится в процессе отстаивания собственной идентичности в условиях глобализованного мира. Но каким бы ни был путь, избранный страной, перед государством и обществом в качестве приоритетной задачи будет стоять утверждение демократических ценностей, основанных на уважении прав и свобод человека. Так, Уполномоченный по правам человека в РФ Э.А. Памфилова отмечает: «Несмотря на сложности внешнеполитического и экономического характера, разумно не экономить на людях, а, напротив, инвестировать в права человека, культуру, образование и здравоохранение, приумножая человеческий капитал – основной ресурс и источник развития России. Приоритет соблюдения прав человека в любых условиях и при любых обстоятельства, может создать фундамент, необходимый для устойчивого развития страны и достижения баланса интересов личности, общества и государства»^[46].

Особое значение в настоящее время в Российской Федерации приобретает деятельность государства в сфере культуры.

Государство стремится сформировать систему надежных гарантий, создать условия эффективной реализации и защиты в РФ особой группы прав человека – культурных прав и свобод человека и гражданина. О значимости данной категории прав в системе прав и свобод человека свидетельствует то, что они относятся к числу основных и неотчуждаемых прав личности наряду с личными (гражданскими), политическими, экономическими и социальными правами. Однако обладают рядом специфических характеристик. Так, например, Д.С. Ивакина перечисляет следующие признаки, отличающие данную группу прав от других: 1) являются основными; 2) отражают духовно-культурные и правовые закономерности развития государства и гражданского общества; 3) определяют мировоззренческое содержание и уровень гуманизма российского законодательства; 4) обеспечивают духовное развитие человека, стимулируют индивида стать полезным участником политического, духовного, социального и культурного прогресса; 5) подлежат повышенной защите^[47]. Д.В. Семёнова, анализируя юридическую природу культурных прав человека, отмечает в качестве специфической особенности тесную неразрывную связь индивидуальных и коллективных культурных прав и свобод, полагая, что реализация культурной самобытности личности неотделима от признания культурной самобытности конкретной группы^[48].

А.Н. Морозова рассматривает культурные права и свободы как комплексный межотраслевой институт, который включает в себя нормы различных отраслей права, «но ядром этого института является, безусловно, конституционное право: оно закрепляет основополагающие элементы этого института, обеспечивает его формирование и функционирование путем закрепления конституционных правовых принципов, условий, прав и обязанностей субъектов культурных отношений и гарантий их реализации»^[49].

Автор настоящей статьи разделяет указанные позиции. Действительно, культурные права являются основными правами и свободами, закрепленными в международных стандартах и Конституции Российской Федерации, и представляют собой единую систему. Находясь в тесной взаимосвязи с другими правами и свободами, прежде всего с личными (гражданскими), они способствуют упорядочиванию важнейших общественных отношений. Данная группа прав имеет особую значимость, как для конкретного человека, так и для общества и государства в целом, поскольку призвана обеспечить всестороннее духовное развитие личности и различных социальных слоев и групп в обществе.

К культурным правам принято относить: право на участие в культурной жизни общества, право на пользование учреждениями культуры, право на доступ к культурным ценностям, право на пользование родным языком, право на образование, свободу преподавания (академическая свободу), свободу художественного, литературного и научного творчества, право на доступ к достижениям прогресса, право на сохранение культурной идентичности меньшинств и сохранение культурной самобытности народов. Автор настоящей статьи также относит к группе культурных прав и свобод право знать свои права^[50], впервые закрепленное в Заключительном акте Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., и право на образование в области прав человека, упоминание о котором, в том числе содержится в Декларации ООН об образовании и подготовке в области прав человека 2011 г. Совершенно очевидно, перечень культурных прав и свобод, гарантированный международными стандартами и национальным законодательством государств, продолжает расширяться в настоящее время.

Официальное признание и закрепление культурных прав и свобод приходится на середину XX века, их традиционно относят к правам «второго поколения», однако их появление исторически неразрывно связано с зарождением культурных отношений в обществе, с появлением творчества. Важнейшей особенностью является их естественный неотчуждаемый характер, они принадлежат каждому от рождения, и их реализация не зависит от гражданской принадлежности лица. В то же время они могут быть индивидуальными и коллективными. Как справедливо отмечает Ю.В. Куракина, права человека и права гражданина в области культуры направлены на культурную социализацию личности^[51].