Файл: МАРК_Григорян_ jurnalist-posobie.pdf

да фактов: что делал С вчера; что он действительно думает в глубине души; о чем говорит, встречаясь с А, и в интимной ли он связи с В».

Журналистика во многом построена на желании сказать правду. Второй и третий примеры, какими бы разными они ни были, объединяет именно это. Однако – и здесь мы сталкиваемся с одной из закономерностей журналистики – репортер не в состоянии увидеть всей правды события. Причин много: журналист, как правило, не имеет возможности проникнуть за кулисы происходящего, понять побуждения действующих лиц, проследить за всеми перипетиями событий. Иногда может просто не хватить времени или газетной площади. А бывает, что журналист, увлеченный желанием высказать свою точку зрения, попадает в плен своих гражданских, национальных или патриотических представлений. А это значит, что есть журналистика факта и журналистика «правды». Слово «правда» я взял в кавычки потому, что именно ее-то и нет во втором и третьем примерах. Есть представления журналиста, которые не обязательно являются правдой.

Но в приведенных примерах есть еще одно существенное различие. Оно в том, что первый вариант лишен собственных эмоций. Вся его эмоциональность сосредоточена в выкрике женщины, то есть в самом факте, событии или происшествии. Такое изложение рассчитано на то, что читатель сам будет делать выводы из рассказанной ему истории. А во втором и третьем вариантах эмоционален сам рассказ. Здесь для того, чтобы воздействовать на чувства читателя, предлагая ему, как нужно интерпретировать факт, употребляется эмоционально насыщенная, оценочная лексика.

Эти рассуждения приводят нас к следующему умозаключению. Конечно, журналистика воздействует и на разум, и на эмоции читателей. Но способы подачи информации могут быть разными: в одном случае автор апеллирует к разуму читателя (обычно так строятся статьи, анализирующие политическое или экономическое развитие какой-либо ситуации), а в других – к

его чувствам, эмоциям.

•Показывая факт, мы предлагаем читателю самому делать выводы. Предполагается, что он сам в состоянии прийти к выводам в результате прочтения статьи.

•Воздействуя на эмоции читателей, мы предлагаем им готовые выводы, заранее характеризуя событие как «хорошее» или «плохое» – в зависимости от нашего отношения к этому событию.

Но и это еще не все. Можем ли мы сказать, что в первом примере журналист одобряет или осуждает женщину? Не думаю. Журналист здесь отстранен от события, смотрит на него со стороны. Он не сообщает читателям о том, что думает по поводу события, положительно или отрицательно оценивает его. А во втором и третьем примерах, наоборот, отражена именно точка зрения журналиста, его отношение к событию. Собственно, само событие в третьем примере отсутствует.

И, наконец, в постсоветской журналистской практике факты часто наделяются свойством – считается, что они могут быть «позитивными» и «негативными». «Позитивны» те факты, описание которых в прессе показывает, что власти работают хорошо. Соответственно «негативными» будут те факты, описав которые журналист покажет плохую работу властей.

В западной журналистике такого разграничения нет. Для англоязычного журналиста факт существует как таковой. В его понимании новостная журналистика самим своим существованием призвана выявлять непорядки, проблемы и недостатки и показывать их обществу.

Английского читателя удивила бы статья, опубликованная в разделе новостей, где рассказывалось бы, например, о хорошей работе какой-нибудь фермы, собирающей рекордные урожаи или надои. Правда, время от времени в английских газетах печатаются статьи, описывающие экономический успех того или иного предприятия. Но это бывает в период, когда компании представляют ежегодные отчеты о своей деятельности и рядом с успешной компанией обязательно показываются остальные, работающие в данной отрасли. Как правило, такие статьи печатаются в бизнес-приложениях.

* * *

Итак, приведенные выше примеры иллюстрируют фундаментальное различие в подходах к журналистике. Попробуем свести их в таблицу.

Может сложиться впечатление, что в этой главе, противопоставляя две традиции журналистики, я идентифицирую западную, англоязычную журналистику с фактографической, а нашу, постсоветскую – с традицией мнения, комментария. И чтобы показать, что это не так, приведу пример. На следующий день после взрывов в Лондоне 7 июля 2005 года одна из самых популярных английских газет – Evening Standard – вышла с огромным заголовком на первой странице – «Bastards» (Ублюдки), написанным поверх фотографии, изображающей хаос после взрывов. Ясно, что это бранное слово неинформативно, но вместе с фотографией воздействует на эмоции и характеризует событие, а не описывает его.

В действительности этот пример показывает, чем хороша наша профессия. Она дает нам возможность творить, а творчество разрушает рамки и рождает новое отношение к уже известным правилам и схемам. Журналистика богата жанрами и возможностями, но надо уметь ими пользоваться, точно так же как художнику нужно уметь рисовать карандашом и углем, знать законы перспективы и свойства разных красок и поверхностей.

Этому, собственно и посвящено это пособие.

Статьи для анализа

Культурная революция

Экс-министр культуры Михаил Швыдкой подает в суд на министра культуры Александра Соколова.

Вчера в российском правительстве разразился грандиозный скандал. Глава Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой заявил, что подает в суд на своего непосредственного начальника, министра культуры Александра Соколова. Поводом для иска послужили неосторожные высказывания господина Соколова – в эфире субботней телепрограммы «Постскриптум» он заявил, что в прежнем Министерстве культуры, которое до него возглавлял Михаил Швыдкой, коррупция процветала «на всех этажах». За публичным конфликтом начальника и подчиненного стоят давние противоречия. Их смысл, как всегда, в том, кто распределяет бюджетные средства.

Разговорами о коррупции в России никого не удивишь, но открытое обвинение из уст госчиновника такого ранга в адрес своего коллеги, да еще непосредственного подчиненного – все же явление беспрецедентное, и у него есть своя историческая подоплека. Отношения между Министерством культуры и массовых коммуникаций, возглавляемым Александорм Соколовым, и Федеральным агентством по культуре и кинематографии, руководимым Михаилом Швыдким, никогда не были безоблачными. Александр Соколов был назначен министром культуры вместо снятого Михаила Швыдкого в марте 2004 года. Практически сразу же самому Швыдкому предложили возглавить одно из двух только что созданных при Минкульте агентств. Полномочия Минкульта и ФАККа были разграничены следующим образом: министерство занималось законотворческими и правоустановительными вопросами (скажем, вопрос о реституции находился в его ведении), зато все, что относится к конкретным проектам в области театра, кино, музыки, к закупке и производству фильмов, было отдано на откуп ФАККу. Попросту говоря, агентство стало генеральным государственным продюсером, сосредоточившим в своих руках все проектное финансирование.

Представителей Минкульта это, разумеется, не могло радовать. Формально Минкульт вроде «главнее» ФАККа, но основные денежные потоки, направленные на развитие культуры, проплывают мимо него. Нет сомнений, что обвинения в адрес Швыдкого, прозвучавшие из уст министра в субботней передаче «Постскриптум», спровоцировало именно это обстоятельство.

Автор и ведущий программы ТВЦ «Постскриптум» Алексей Пушков сказал «Известиям», что «министр культуры Александр Соколов напрямую не обвинял Михаила Швыдкого и не упоминал его фамилии. Он говорил о том, что есть проблемы, как минимум, в работе Федерального агентства, связанные с финансовыми аспектами».

Дословная цитата Александра Соколова в эфире телеканала ТВЦ звучит так:

«... Тут начинается сфера полномочия агентств. Там происходят все рассмотрения заявок, рассматриваются приоритеты. Есть противоречие, потому что и есть это продолжение госполитики: на что конкретно эти деньги идут. Можно же выбрать проект перспективный для государства, а можно – проект, за который в концерте принесут «откат». И это было на всех этажах бывшего министерства – я это знаю как ректор консерватории. И это же продолжается в нынешнем агентстве».

Сам Швыдкой никаких обвинений в адрес Соколова прежде не выдвигал. Но выпад со стороны начальника развязал ему руки. На следующий день после программы Михаил Швыдкой сообщил агентству «Интерфакс»: «Подобного рода заявления министра культуры являются ничем иным как попыткой добиться распоря-

жения бюджетными деньгами, а также прикрыть беспомощность министерства в выполнении им своих прямых обязанностей как органа, который должен заниматься нормотворчеством и государственной политикой в области культуры». На изучение дела и подачу документов в суд юристам, по словам Швыдкого, потребуется около десяти дней, в течение которых иск будет предъявлен. Какова будет сумма иска к Соколову, пока не известно.

Прежде взаимные претензии ведомств, равно как и личные конфликты госчиновников, было принято решать тихо, «под ковром», но в сложившейся ситуации главы обоих ведомств, видимо, уже не могли больше молчать. Увлекшись борьбой за бюджетные деньги, г-н Соколов даже заявил, что с системой «откатов» в прежнем Минкульте столкнулся лично, еще в бытность свою ректором консерватории. Это утверждение министра культуры представляется особенно смелым, ведь уголовным преступлением является, как известно, не только получение взятки, но и ее дача.

[…] В любом случае если Михаил Швыдкой все-таки обратится с иском к Александру Соколову о защите че-

сти и достоинства, последнему придется доказывать справедливость своего высказывания. Сделать это будет непросто: как заявили вчера «Известиям» в Генеральной прокуратуре России, «к господину Швыдкому никаких вопросов по поводу коррупции нет».

Марина ДАВЫДОВА, Надежда СТЕПАНОВА Известия. 28.06.2005

Эта статья является примером того, как журналист принимает одну из сторон спора, не афишируя это. Однако оценки, «разбросанные» по статье, создают у читателя ощущение, что в споре двух чиновников прав один из них – Швыдкой.

Авторы статьи уже в первом абзаце говорят о проблеме, дают оценку ее возникновения («неосторожные высказывания» – слово «неосторожные» как раз и содержит в себе оценку) и преподносят читателю вывод: «Их смысл [давних противоречий], как всегда, в том, кто распределяет бюджетные средства».

Дважды в третьем абзаце применены оценочные слова и выражения («разумеется» и «нет сомнений»). Оба они просто показывают отношение журналистов к событию.

То, что Швыдкой не подавал в суд на своего начальника, становится ясным в середине статьи. Однако вся статья построена на допущении, что это обязательно будет сделано (или уже сделано). А ведь может случиться, что Михаил Швыдкой просто воспользовался журналистами, чтобы свести счеты с министром, который по неосторожности дал к этому повод.

В статье есть и другие оценочные предложения, призванные создать отношение к действующим лицам скандала. Например: «Увлекшись борьбой за бюджетные деньги, г-н Соколов даже заявил, что с системой «откатов» в прежнем Минкульте столкнулся лично, еще в бытность свою ректором консерватории. Это утверждение министра культуры представляется особенно смелым, ведь уголовным преступлением является, как известно, не только получение взятки, но и ее дача».

Рядом со статьей помещены комментарии четырех деятелей культуры. Трое резко высказываются против министра культуры Соколова, а комментарий четвертого можно назвать нейтральным. В целом же, по прочтении материала становится ясным, что газета и авторы статьи на

стороне Швыдкого. А это значит, что они поддерживают одну из сторон в конфликте. То есть од-

ну из возможных «правд».

Прочитайте эти статьи и обсудите их. Ответьте на вопросы

Сын Терехина стажируется у отца, а пресс-служба его прячет

Сын министра экономики Сергея Терехина Кирилл был принят на стажировку в министерство своего

отца.

Как сообщает [украинское Интернет-издание] «Обком», в пятницу в министерстве «торжественно принимали на стажировку около двух десятков лучших студентов украинских вузов», при этом вручая им соответствующие документы.

«Среди счастливчиков, принятых на стажировку, оказался и юноша, именуемый Терехиным Кириллом Сергеевичем. После церемонии вручения документов Сергей Терехин подтвердил, что Кирилл Сергеевич – его сын», – отмечает издание.

По данным «Обкома», министр пояснил, что никакого отношения к тому, что Терехин-младший попал на стажировку, не имеет, а отбором «лауреатов» занимались в самих вузах.

При попытках журналистов взять комментарий у Кирилла сотрудницы пресс-службы министерства «своими телами» загородили его от телекамер и сотрудников СМИ.

Как сообщает издание, сотрудницы пресс-службы открыли двери запасного выхода из зала заседаний и вывели через него Кирилла.

Сам министр был удивлен этим фактом и, по данным издания, заявил, что «не надо было этого делать, и что (...) сам Кирилл был не против того, чтобы дать интервью».

Украинская правда. 29.07.2005

Вопросы:

1.Как автор выражает свое отношение к событиям?

2.Объективен ли автор? В чем выражается его объективность/необъективность?

3.Какими источниками пользовался автор? Отражают ли они обе стороны конфликта?

4.Согласны ли вы с выбором источников?

5.Можете ли вы назвать эту статью хорошей? Оцените ее по пятибалльной шкале. Обоснуйте вашу оценку.

Тимошенко угрожают расправой

На премьера Украины готовилось покушение.

На главу украинского правительства Юлию Тимошенко готовилось покушение. Такую информацию распространила служба безопасности Украины со ссылкой на «достоверные дипломатические источники». Глава службы Александр Турчинов – ближайший соратник Тимошенко. Это позволяет говорить о том, что заявление спецслужб работает на повышение рейтинга украинского премьера.

По предварительным данным, за подготовкой покушения могут стоять структуры, имеющие отношение к Никопольскому ферросплавному заводу. Один из его владельцев Виктор Пинчук – зять украинского экспрезидента Леонида Кучмы. На днях он обвинил Тимошенко в попытке сведения с ним личных счетов. «Лучше бы занималась государственными проблемами, а не сводила бы личные счеты», – заявил Пинчук. Он недово-