ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 11.02.2025
Просмотров: 1822
Скачиваний: 2
Когда речь идет об интуиции в этом строгом, узком смысле, то не важно, опираемся ли мы в своем исследовании на конкретное восприятие или только на представление. Ибо даже когда мы исходим из конкретного восприятия, то содержащаяся в интуитивном постижении данность сущности получает свою реальность от конкретной данности соот-
330
Характерные особенности философского познания
ветствующего необходимого единства, а не от живого присутствия конкретного объекта. Мы должны ясно понимать, что этому высшему виду интуиции, имеющему место лишь в отношении объектов высо-коинтеллигибельного необходимого структурного единства, не в меньшей мере свойственна непосредственность, чем интуиции в широком смысле, и что первая так же, как и последняя, отличается от опосредованного, дедуктивного познания.
Нетрудно видеть, что интуиция как в широком, так и в узком смысле не содержит в себе ничего иррационального. Мы показали, что интуиция в узком смысле представляет для нас последний источник и высший пункт всего ratio. Прозрачная интеллигибельность настоящей сущности, абсолютное интеллектуальное проникновение в объект изнутри представляет собой, с одной стороны, основание рационального познания, а с другой - высшую степень теоретико-познавательного контакта нашего сознания с объектом. Такая интуиция не ограничивается лишь непосредственным постижением самой сущности. Равным образом она распространяется и на факты, с необходимостью заключенные в этой сущности. Они также становятся прозрачно интеллигибельны. Например, если мы философски представляем себе конкретную сущность волевого акта. то нам при этом интуитивно дана не только сама воля, но и тот факт, что "не существует воления без мышления". Он также непосредственно дан нам и непосредственно присутствует в нашем сознании. Он интуитивно раскры-
Дитрих фон Гилъдсбранд
вается в своей сущности перед нашим сознанием. Наш разум созерцает его не просто снаружи, как эмпирические факты, такие, например, как: "сегодня прекрасная погода". Напротив, этот факт становится прозрачным. Мы проникаем в него изнутри. Он обладает ясностью и интеллигибельностью, подобной ясности и интеллигибельности сущностей.
После того как мы прояснили два значения термина "интуиция", мы можем спросить: каковы возможные способы философского познания? Мы отвечаем на этот вопрос так: в большинстве случаев рациональная интуиция является единственным способом философского познания. Это относится, без всяких исключений, к онтологии различных областей исследования, а также, среди прочего, к этике и эстетике. Как еще можно понять различие между субстанцией и акциденцией, внепространственный характер психического, различие между мотивацией и механической причинностью, между действующей причиной, целевой причиной и основанием познания, если не с помощью интуитивного представления о соответствующем предмете? Мы не можем вывести эти различия, эти факты ни из чего другого. В еще меньшей степени мы в состоянии познать их индуктивно. Интуиция играет главенствующую роль даже в том случае, когда возможна и, к тому же, необходима и дедукция. Это касается как собственно дедукции, так и тех "умозаключений", которые, как мы видели, являются составной частью самой важной области философского познания - Богопознания. Предпосылкой дедукции как таковой
332
Характерные особенности философского познания
является существенно интуитивный характер логических законов. Да и независимо от этого, дедукция в философии играет подчиненную роль - не только в количественном смысле, но и по своему существу.
Но в исключительном случае, когда мы от реальных фактов переходим к фундаментальному факту существования Бога, не только предполагается особо чистая форма интуиции в широком смысле этого слова, но и необходимо, чтобы связанная сущностями посылка, являющаяся стержнем умозаключения, - а именно, обусловленность реально существенных вещей, - постоянно находилась в поле зрения интуиции в строгом, узком смысле. В любом случае, мы можем принять за правило следующее: философское познание, использующее дедукцию, не может быть формализовано, оно не может потерять интуитивный контакт с предметом и оперировать, more geometrico - наподобие геометрии, чисто формально с посылками. Имея дело с дедуктивным познанием, мы не должны терять живого, непосредственного контакта с объектом, который дан нам в непосредственно осмысленных посылках. Мы не должны позволять нашим дедуктивным выводам повиснуть в воздухе, основывая их только на формализации фактов, присутствующих в единстве значения суждения. Мы обязаны основывать их на тех фактах, которые питаются и поддерживаются интуитивной данностью посылок.
Здесь обнаруживается особенно существенное различие между математическим и философским
333
Дитрих фон Гилъдсбранд
знанием. Если кто-нибудь начинает рассматривать математическое знание как идеальное и пытается в философии действовать подобными формальными методами - философское познание становится стерильным и неплодотворным. Такие попытки часто приводят к ложным результатам, так как подлинный смысл посылок легко исказить искусственной формализацией, если при этом не используется контроль живого контакта с объектом.
Наконец, непосредственным образом, т. е. интуитивно, мы постигаем те исходные законы, существование которых молчаливо предполагается в любом дедуктивном знании и которые являются гарантами фактической реализации логических выводов.
Мы видели, что философия не опирается на эмпирические наблюдения и индукцию, здесь она независима от опыта и предполагает наличие только сущностного опыта.
Могут возразить: разве при философском анализе объекта мы не принимаем во внимание многочисленные примеры, разнообразные ситуации для того, чтобы выявить подлинную сущность этого объекта? Скажем, при исследовании сущности мужества разве не рассматриваем мы различные типы мужественных людей - мужественных по своему темпераменту, безрассудных, нравственно мужественных и т. д.? Рассмотрев различные примеры, разве мы не делаем затем индуктивных выводов, чтобы, исходя из повторных наблюдений, придти к ясному пониманию сущности мужества и к разгра-
334
Характерные особенности философского познания
ничению отдельных его типов? Разве не так 'поступают герои платоновских диалогов?
Мы отвечаем на эти возражения следующим образом: философия на самом деле должна вопрошать действительность, снова и снова интуитивно постигать сущность на различных примерах, собирать сведения, которые нам может дать только сам объект. Однако такое вопрошание коренным образом отличается от наблюдения в нашем смысле этого слова. Роль примеров в процессе постижения необходимых и интеллигибельных, заключающихся в сущности объекта фактов не имеет ничего общего с их функцией в конкретной констатации индуктивного процесса.
Консультация с действительностью в философском понимании - это постоянные, повторные интуитивные контакты с сущностью объекта. Такой опрос руководствуется, как маяком, светом интеллигибельной сущности объекта. Все многочисленные конкретные примеры служат нам, во-первых, для того, чтобы мы имели возможность вновь и вновь погружаться в атмосферу реального объекта, избегая искусственных умозрений и чрезмерного увлечения понятиями, а, во-вторых, - чтобы исключить все то, что не принадлежит рассматриваемой сущности и связано с ней лишь случайно. Если мы, изучая сущность любви, обращаемся за примерами к любви Ромео к Джульетте, к любви Хит-клифа в Wuthering Heights Эмилии Бронте или к любви Данте к Беатриче, то анализ всех этих примеров сопровождается интуитивным контактом
335
Дитрих фон Гилъдебранд
с сущностью любви. В свете этого контакта мы ясно видим в характере Хитклифа элементы гордыни, злобы, самоутверждения, которые несовместимы с элементами любви, хотя последние и смешаны в его характере с первыми. Напротив, любовь Ромео или Данте - это подлинная любовь. Однако в ее высшем, типическом воплощении мы наблюдаем любовь в образе бетховенского Фиделио.
Различие между такого рода процессом и индуктивной констатацией фактов очевидно. Во-первых, те примеры, к которым обращается философия, не обязательно связаны с реально существующими личностями. Здесь принимается во внимание только сущность, в то время как при эмпирическом наблюдении, где важно лишь наличное бытие, мы интересуемся только реальными фактами. Во-вторых, философское наблюдение не является внешним по отношению к примеру; оно не регистрирует каждую деталь, которую оно могло бы обнаружить без света интеллигибельности всей рассматриваемой сущности. Напротив, каждый отдельный пример помогает нам снова вступить в интуитивный контакт с соответствующей интеллигибельной сущностью, будь то пример, представляющий собой типическое воплощение этой сущности - или такой пример, который способствует исключению всех не принадлежащих сущности факторов, хотя и сосуществующих с ней. В течение всего этого процесса познания нас информирует интуитивно данная интеллигибельная сущность, воплощенная в конкретном примере; она посылает нам свет, пока мы сосредоточенны на ней.
336
Характерные особенности философского познания
Она постоянно обостряет наш взгляд и помогает нам избежать преждевременных выводов. Она постоянно оплодотворяет наш разум, приобщая его к своей неисчерпаемости. Интеллигибельная, интуитивно данная сущность является как бы тем светлым фоном, на котором исследуются все конкретные примеры для того, чтобы отсеять все те элементы, которые схожи с рассматриваемой сущностью лишь внешне. Такой постоянный философский просмотр действительности, просмотр изнутри, не включает в себя никаких индуктивных умозаключений. Постижение необходимых, интеллигибельных, сущ-ностных фактов - это чисто интуитивный процесс.
Философская ревизия - это не робкое хождение вокруг да около объекта, когда наше познание поддерживается только реальным переживанием личного бытия здесь и теперь, а интеллигибельность заменяется простым фактическим существованием. Напротив, она означает все новое обогащение нашего сознания содержанием интеллигибельной сущности. Это последовательное проникновение в глубину сущности при опоре на интуицию. Несмотря на то, что философский опрос действительности отличается от конкретной констатации, описания и индукции, - связанная с ним интуиция в некотором роде ближе контактирует с реальностью, чем естественные науки. Истинная философия, в определенном смысле, менее абстрактна, чем точные науки. Конечно, это отличие опять-таки обусловлено различием в предмете. Интеллигибельная необходимая сущность дает возможность большего контакта с
223ак.3069 337
Дитрих фон Гильдебранд
ней, чем это делают объекты и факты естественных наук. Поэтому философия более полно пользуется богатством своего интеллигибельного предмета и защищена от опасности блуждания среди абстрактных понятии. Постоянно прибегая к конкретным примерам, философия стремится sapere, в п<лной мере почувствовать вкус реальности и отдать должное ее специфической природе во всей ее таинственной полноте, со всем ее экзистенциальным ароматом. В таком смысле термина "эмпирический" философия должна быть эмпиричнее всех остальных наук, в особенности точных наук.
5. Феноменология
Термин "феноменология" приобрел к сегодняшнему дню много значений. Одно из них ввел в употребление Гуссерль в 1913 году в своих "Идеях..." и примыкающих к ним работам. Феноменология в этом значении является темой книги Квентина Лауэрса "Triumph of Subjectivity". Согласно Лауэрсу, такое понимание феноменологии привело Гуссерля к трансцендентальному идеализму.
Однако любому идеализму может быть противопоставлено совершенно другое значение этого термина. Оно, наоборот, связано с ярко выраженным объективизмом и реализмом. Такое значение феноменологии мы найдем в трудах Александра Пфандера, Адольфа Райнаха и многих других, а
Характерные особенности философского познания
также в моих работах. Этот смысл тождествен, по крайней мере по моему мнению, с тем значением термина, которое употребляется в первом издании "Логических исследований" Гуссерля. Огромная историческая заслуга "Логических исследований", вызвавших приток студентов из разных стран в Гет-тинген, заключается в том, что они явились бесспорным опровержением психологизма, субъективизма и всякого рода релятивизма.
Феноменологический подход в этом смысле во многом совпадает с интуитивным анализом истинной, высокоинтеллигибельной сущности. Он не является ни сведением мира к простым феноменам, ни описанием внешних аспектов или субъективных переживаний.
Феноменология также не является и неким prise de conscience значения наших понятий, а исследует саму сущность объекта. Этот "метод" лежит в основе всех великих философских открытий - будь то платоновский "Менон", "Органон" Аристотеля или августиновский аргумент si rallor sum. Он налицо во всех тех случаях, когда достигается действительный, интуитивный контакт с объектом, имеющим подлинную сущность. Он противоположен не только конкретной констатации и индукции, но и всякого рода умозрениям, спекуляциям и гипотетическим построениям. Феноменология противоположна и генетическому подходу, суть которого заключается в том, что знание объекта выводится из знания его причины. Равным образом феноменологический метод отличается и от устаноз-
339
Дитрих фон Гильдебрапд
ки, склонной рассматривать определение как лучший способ проникновения в сущность объекта.
Итак, феноменология не кажется такой уж новой. И тем не менее, мы вправе утверждать: она действительно нова как метод, даже революционна, поскольку философы предыдущих эпох применяли эту исконную философскую процедуру лишь по случаю и несистематично, не сознавая ее именно как метод. Феноменология как систематическая методика исключает смешивание очевидного с чисто гипотетическим. В работах же философов предыдущих эпох часто ставятся на одну доску истинные открытия и гипотезы.
Но это еще не все. Новым в феноменологии является подчеркивание экзистенциального, непосредственного, интуитивного контакта с объектом - в противоположность абстрагированию или манипулированию понятиями. Наконец, особенно новым, быть может, является то, что феноменологический метод не только применяется de facto, но и законным образом эпистемологически основан на важнейшем различии между истинными сущностями и лишь морфологическими структурными единствами. Поскольку исследование Лауэрса относится исключительно к феноменологии в смысле позднего Гуссерля - т. е. к феноменологии как трансцендентальному идеализму - его аргументы не имеют, очевидно, силы в отношении Феноменологии в нашем смысле. Лауэрс пишет: "Тот призыв, который мы находим, например, в этике Макса Шелера или у Дитриха фон Гильдебранда больше обязан