ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 11.02.2025
Просмотров: 1831
Скачиваний: 2
Незаконное проникновение некоторых "результатов" сомнительных философий в миросозерцание философски неподготовленного обычного человека, который часто использует их в качестве отправного пункта своего резонерства, необходимо отличать от
90
философское познание как противоположное вненаучному
классического обоснования наивной картины мира с помощью философских элементов, что является смыслом и задачей подлинной философии. В том и другом случаях различны как способ посредничества, так и "орган", с помощью которого философски необразованный человек воспринимает философские факты. Общим является лишь относительная подсознательность процесса восприятия. В обоих случаях отсутствует самостоятельное критическое познание. В остальном же, даже если мы не будем принимать во внимание содержательный характер переданного, наблюдается глубокое формальное различие между введением в широкий оборот истинных философских знаний и незаконным проникновением в общественное сознание псевдофилософских теорий. Это проявляется как в способе передачи, так и в характере восприятия передаваемого философски неподготовленным человеком.
Если нам удалось строго отделить философское познание от всех форм до- и внефилософского познания, - то теперь перед нами стоит трудная задача разграничения философского познания и того познания, которое имеет место в научных исследованиях. Прежде чем мы обратимся к этой теме, необходимо подробней разобрать сам предмет философии. Ибо природу философского вопрошания и познания можно понять только на основе понимания предмета философии. Следовательно, перед нами стоит двойная задача: выявить предмет философии и понять сущность философствования в его отличии от всех остальных форм научного познания. 91
Глава четвертая
ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ
Предмет философии по преимуществу априорен. Характерной чертой философского познания как раз и является то, что оно направлено на априорные, а не эмпирические факты. Здесь мы вынуждены подробно рассмотреть классические парные понятия априорного и эмпирического. Ибо эти понятия далеко не однозначны.
Хотя все значения априорного и эмпирического имеют общий исходный пункт, они включают и отличающиеся элементы. Поэтому смысл этих понятий не только чрезвычайно многозначен, но и запутан. Часто случается, что элементы, которые обычно ассоциируются с этими понятиями, считают внутренне им присущими, хотя на самом деле они совершенно не связаны с ними. Поэтому мы должны придать каждому из этих понятий абсолютно конкретный смысл.
95
Дитрих фон Гильдебранд
1. Характерные черты априорного знания
Классические примеры априорного знания обычно заимствуются из евклидовой математики или из логики. Однако априорное знание в подлинном смысле этого слова никоим обоазом не ограничивается математикой и логикой. Поэтому мы с самого начала должны иллюстрировать априорные истины яркими примерами и из других областей. Такие утверждения, как: "Справедливость не есть свойство безличной сущности" или: "Одна и та же вещь не может одновременно существовать и не существовать", характеризуются тремя несомненными признаками: во-первых, безусловной внутренней необходимостью; во-вторых, абсолютной интеллигибель-ностью и, в-третьих, полной достоверностью. На этих основаниях они имеют особое познавательное достоинство. Признак безусловной необходимости связан с природой самого факта. Признак высокой интеллигибельности также характеризует сам факт, однако имеет отношение и к возможному знанию. Признак же абсолютной достоверности относится к тому, каким именно образом нам дан в нашем опыте этот факт, так, что он удостоверяет себя перед нашим интеллектом. Все три признака - необходимость данного положения вещей, его ин-теллигибельность и абсолютная достоверность его существования - указывают знание высшего достоинства. Факт, который с абсолютной достоверностью может быть познан в своей необходимости и интеллигибельности, представляет собой идеаль-
96
Предмет философского познания
ный случай в сфере знания. Здесь начинается та глубокая пропасть, которая отделяет априорное знание от эмпирического.
Великим открытием Платона в его "Меноне" было то, что он обнаружил в сфере знания случаи, когда мы можем с полной достоверностью познать в высшей степени интеллигибельный и с необходимостью существующий факт. Он увидел, что эти случаи глубоко отличны от других форм познания, и сумел оценить решающее значение этого отличия для всего знания в целом.
А. Безусловная необходимость
Для того, чтобы отличить априорное знание от эмпирического, нам необходимо исследовать первый признак априооного знания - его безусловную необходимость. Во-первых, мы постараемся сформулировать понятие необходимости как таковой, а во-вторых - понятие строгой, внутренне присущей необходимости.
Необходимость как таковая принадлежит к более высокому иерархическому уровню, чем чисто фактическое, случайное. Она родственна всеобщности, хотя и не тождественна ей. Она может означать некий формальный или структурный момент. Если мы сопоставим два следующих утверждения: "Цезарь перешел Рубикон в 49 г. до н.э." и носителем нравственных ценностей не может быть безличная сущность", то увидим, что утверж-7 Зак. 3069 97
Дитрих фон Гилъдебранд
даемый первым предложением факт является случайным, а содержание второго предложения имеет характер безусловной необходимости. Различие между двумя этими фактами заключается в том, что первый из них носит индивидуальный, единичный характер, а второй является неким всеобщим положением вещей.
Кроме того, необходимо указать еще на одно отличие. Связь в утверждении "Цезарь перешел Рубикон..." между "Цезарем" и "перешел Рубикон" лишь фактическая, внешняя. В то время как в факте "носителем нравственных ценностей может быть только личность" связь между личностью и нравственными ценностями является необходимой. Факт необходимости - это первоначальная, фундаментальная данность. Ее невозможно свести ни к чему иному, и поэтому она как таковая не может иметь определения. Мы можем лишь с определенностью указать на нее и очистить от всех привходящих моментов, сосредоточивая внимание именно на ней. В фактах, которые с необходимостью имеют место, - таких, как "носителем нравственных цен-
u /- ч <
ностеи может быть только личность или ничто не может одновременно существовать и не существовать", - способ связи их составных частей совершенно отличен от того, каким соединены друг с другом члены чисто фактического, случайного положения вещей, например, такого, как "Цезарь перешел Рубикон..." или "сегодня здесь светит солнце". В первом случае составные части факта с необходимостью внутренне взаимосвязаны, во вто-
98
Предмет философского познания
ром случае такой необходимой связи нет. Этот элемент необходимости, который не может ускользнуть от непредвзятого взгляда, хотя тесно и взаимосвязан с элементом всеобщности того или иного положения вещей, однако не тождественен последнему. Случайное положение вещей есть единичный, частный факт, необходимое - имеет природу всеобщего. Оно относится к идеальной сфере сущностей, а не к сфере конкретных индивидов, хотя, естественно, обнаруживается в каждом конкретном индивиде постольку, поскольку связано с данной сущностью. Так, например, каждый конкретный акт волеизъявления предполагает осознание желаемого положения вещей. Но эта, наблюдаемая в каждом конкретном случае, необходимая связь является лишь индивидуальным конкретизированием всеобщей взаимосвязи, независимо существующей в сфере категорий воления и ознакомительного сознания: nil volitum nisi cogitatum - ничто не желаемо, пока не помыслено.
Хотя каждое необходимое положение вещей и имеет всеобщий характер, момент необходимости, как уже отмечено, не тождествен моменту всеобщности. Он имеет свой, совершенно особенный смысл и содержание. Прежде всего, не следует смешивать необходимость с формальным доминированием всеобщего над подчиненными ему единичными случаями. Проиллюстрируем сказанное следующим. Мы говорим, что тот факт, что "стол в моей гостиной - круглый", является чисто случайным фактом, а положение вещей, выражаемое те-
99
,lumpux фон Гильдебранд
зисом nil volitum nisi cogitatum, напротив, является необходимым. Утверждая это, мы приводим такие основания: высказывание о столе касается чисто случайного свойства, поскольку существуют и прямоугольные, и восьмиугольные столы. А положение о волеизъявлении имеет характер необходимости, ибо каждый конкретный акт воления предусматривает предварительное знание о желаемом положении вещей. Это, конечно, верно, однако приведенный анализ этих двух утверждений объединяет два неравноценных элемента вместо того, чтобы их разъединить. Во-первых, мы имеем здесь ту необходимость, которая заключается в формальном доминировании типа над подчиненными ему конкретными случаями; а во-вторых, здесь существует другая необходимость, отличная от первой, которая определяет необходимый характер данного положения вещей, причем она касается как общего факта, так и его конкретной реализации.
Следует четко отличать друг от друга эти два типа необходимости. Формальная необходимость, связанная с отношением рода или вида к индивидуальному или единичному, является, так сказать, условием интеллектуального акта, производимого при дедукции. Эта формальная необходимость целиком ограничена рамками отношения типического к единичному. В противоположность этому, более содержательная, внутренняя необходимость, которую мы здесь и имеем в виду, характеризует общее положение вещей как таковое еще до того, как мы рассматриваем отношение общего положения к его
100
Предмет философского познания
конкретному воплощению. Приведенная истина, гласящая, что "ничто не желаемо, пока не помыс-лено", обладает внутренней необходимостью до всякого размышления о том, что такое положение вещей будет иметь место при каждом конкретном акте воления.
Утверждая, что "с необходимостью должно быть то-то и то-то", мы тем самым не только подразумеваем, что поскольку это имеет место в общем случае, это же будет наблюдаться и в каждом конкретном случае, - но и отмечаем уникальную структуру общего положения вещей как такового, которая, естественно, обнаруживается и во всех индивидуальных реализациях общего факта. Эта структурная внутренняя необходимость, являющаяся отличительной чертой априорного, гораздо первичнее и фундаментальнее, чем формальная необходимость, которая заключается в обыкновенном главенстве общего над частным. Более того, она является предпосылкой этой формальной необходимости. Ибо единичный случай подчинен общему факту только тогда, когда последний характеризуется структурной необходимостью.
После проведенного анализа необходимости как таковой мы подробно рассмотрим внутреннюю, сущ-ностную, безусловную необходимость. Мы увидим, насколько важно отличие данной необходимости от той, которую можно назвать "законами природы".
Такие факты, как "нравственные ценности предполагают существование личности", или "7+5=12",
101
Дитрих фон Гильдебранд
или оранжевый цвет расположен в солнечном спектре между красным и желтым", отличаются как внутренне необходимые от таких чисто случайных, частных фактов, как "Монблан имеет высоту 4800 метров над уровнем моря" или "сегодня прекрасная погода", но в то же время они отличаются и от фактов, с которыми имеет дело физика и химия, хотя и этим фактам свойственна определенная необходимость.* Так, например, тот факт, что "тела расширяются при нагревании" является всеобщим, а не частным. Кроме того, в отличие от факта, выраженного утверждением: "Цезарь перешел Рубикон...", он обладает в отношении своих составных частей свойством необходимости, выходящей за пределы простой фактической связи. Причинная
* В данном эпистемологическом анализе мы не рассматриваем вопрос о том, являются ли эти факты законами в ньютоновском смысле или они имеют чисто статистический характер, как утверждает современная физика, поскольку различие между статистическим законом и априорно необходимой истиной очевидно. Статистическая интерпретация физических законов как раз и отрицает их необходимый характер. Таким образом, было бы бессмысленно противопоставлять необходимость априорных истин этой статистической интерпретации. Но, с другой стороны, для установления сущности абсолютной необходимости сохраняет свое важное значение сравнение понятия априорной истины с ньютоновским понятием естественнонаучных законов, какова бы ни была подлинная природа последних.
102
Предмет философского познания
связь между нагреванием и расширением тел существует не только фактически, но и имеет свое всеобщее и необходимое основание в природе нагревания и расширения. Но эта необходимость явно отличается от той, что заключается в утверждениях типа: "Нравственные ценности предполагают существование личности" или "7+5=12".
Во-первых, она не абсолютна, а во-вторых, - интеллигибельно не основана на сущности* соответствующего предмета. Например, не было бы нелепостью предположить, что их необходимость может быть временно отменена актом Божественной воли, как это и имеет место в чудесном. Однако было бы бессмыслицей то же самое думать о тех фактах, необходимость которых вытекает из их сущности. Отмена таких фактов несравненно шире понятия чуда. Поэтому мы можем противопоставить факты, необходимость которых основана на сущности вещей, "законам природы".