Файл: Ревазов Арсен. Одиночество-12.doc

– Слушай, – сказал я. – А чего ты была такой стервой в ОГИ? Не верила ни единому слову. Все критиковала. Ведь я же был тогда прав!

– Ты был тогда дурак. И остаешься им. Я очень за тебя беспокоилась. Я сразу поняла: здесь что-то очень опасное. И хотела тебя удержать, как могла.

– Что же сразу не сказала?

– Ты бы только завелся от моих слов, как петух. Боевой.

Мне стало приятно, что уже второй человек за день считает меня смелым. Даже отчаянным.

Я поделился с Машей только что пришедшей мне в голову идеей о том, что вся история с публикацией есть странная форма рекрутинга.

– Вряд ли, – сказала Маша. – Зачем им искать пополнение таким странным образом. Я думаю, это какое-то зомбирование всех нас. Ты же сам рассказывал про НЛП.

– Маша! Но я же собираюсь продолжать это делать. Помогать им то ли зомбировать, то ли рекрутировать невинных людей! Неужели деньги совсем не пахнут?

– Откажись, если хочешь. Но у тебя, наконец, появились деньги. И я за тебя рада.

Я вспомнил, как Антон в свое время сказал про Машу довольно циничную фразу: «Она придет к тебе, только когда у тебя будут деньги. И не потому, что она блядь. Просто ей, как любой женщине, нужны стабильность и безопасность. В наше время и в нашем месте это достигается деньгами. Поэтому не веди себя, как Матвей, а работай и зарабатывай!»

Я с ним спорил, указывая, что Маше глубоко плевать на деньги, что ее сковывают странные обязательства, но Антон только качал головой. Ну а если Антон был прав, то ради Маши я соглашусь работать на черта. В полном смысле этого слова. А уж на какое-то Братство с неопределенными целями… Да кто указал мне на неблаговидность этих целей? Инквизиторы? Люди, которые сожгли Джордано Бруно? Заставили отречься Галилея? Пытали мать Уленшпигеля?! Сжигали бедных индейцев? И эти люди теперь запрещают мне ковырять в носу?! А может, это именно Братство хатов, а не Римская церковь занимается настоящим спасением человечества?

Позвонил Матвей и сказал, что он тут неподалеку, явно напрашиваясь в гости.

– Заходи, – обрадовался я.

– Только я не один, – многозначительно сказал он.

– С финдиректриссой что ли?

– С ней.

– Так отлично! Я тут тоже с Машей. Вот и посидим по-семейному.

– Вот-вот, – сдержанно сказал Матвей. – Именно, по-семейному.

Они пришли минут через двадцать, и мы сели пить кофе, которое я приготовил по рецепту Аркана. Я смотрел на финдиректриссу внимательней, чем всегда и пытался представить ее себе в постели. Пухленькую, мягенькую, безразличную, со скрещенными руками. Получалось неплохо. Она действительно была сексапильной, а холодное бездействие в постели ей определенно шло.

Разобраться в том, такая ли она умная, как расписывал Матвей, или нет, было трудно, потому что финдиректрисса в основном молчала. Иногда тихо улыбалась. Матвей ползал перед ней, как мазохист перед мастером. Смотреть на это было весело и непривычно.

– Оленька, а хочешь тортик? Не хочешь? Виноградик? А клубничку? Ты же любишь клубничку…

– Конечно, – не выдержал я. – Все девочки любят клубничку.

Матвей посмотрел на меня уничтожающим взглядом. Я смог удержаться от смеха и невинно потупил глаза.

Мы болтали о всякой ерунде. Мотя начал рассказывать, как в одном его бутике произошла забавная история. Я тут же посмотрел на финдиректриссу. С одной стороны, выражение «мой бутик» предназначалось ей, с другой – она лучше нас с Машей знала, что Моте принадлежало не больше 15% этого бутика. Оля осталась совершенно невозмутимой. Как сфинкс.

Сама история заключалась в том, что в бутик приходит женщина лет тридцати. Модная, ухоженная, уверенная в себе. За ней плетется лысоватый неспортивный человек лет пятидесяти с золотыми часами на руке. Обручальные кольца у них одинаковые. Значит, муж. Выражение лица, как и должно быть у мужа в магазине женской одежды. Мягко выражаясь, тоскующее. Женщина выбирает самое дорогое платье, долго примеряет его и постепенно начинает стонать от удовольствия. Муж быстро устает от стонов и покупает это платье, тихо присвистнув от цены. Три тысячи долларов. Они уходят.

На следующий день эта женщина приходит с совершенно другим мужчиной. Молодым, спортивным, отлично одетым, Тоже, кстати, с обручальным кольцом. Но с другим. Любовник. Женщина берет точно такое же платье, что она купила вчера и начинает его опять мерить. Продавцы – дисциплинированные люди. Вида не подают. Женщина снова начинает стонать от вожделения. На этот раз громче и убедительней. Мужчина долго колеблется, но в конце концов разводится и отваливает три штуки. Женщина, преисполненная благодарности, счастливо целует его в губы и они уходят.

На третий день эта женщина приходит в бутик третий раз. Одна. И сдает одно из двух платьев. Получает три тысячи долларов на руки и уходит.

– И что? – спросил я, не очень врубаясь.

– Как что? Муж уверен, что платье купил муж. Любовник убежден, что любовник. А у женщины на руках три штуки и шикарное платье.

Мы с Мотей посмеялись, не удержавшись от некоторых обобщений. Маша с Олей, сделав вид, что обиделись, по-феминистски резко обвинили нас в безделье и праздности. Маша даже сослалась на древнерусские названия дней недели (пренедельник, неделя и понедельник), чтобы доказать, до какой степени исторически мы не любим работать. Маша регулярно раскапывала какие-то приколы в своем университетском издательстве. Потом мы обсуждали какие-то светские темы.

За все это время финдиректрисса не произнесла и пяти предложений, хотя я заметил, что удостоился с ее стороны двух или трех очень внимательных взглядов. Особенных. Оценивающих. Женских.

Наступил вечер. Маша засобиралась домой. К Герману. Опять. Мне стало тоскливо, но мы тут же договорились завтра (воскресенье, оно же неделя) утром опять увидеться, и я немного успокоился. Финдиректриса предложила ее подбросить. Мы с Матвеем решили пойти в казино. Развеяться.

***

Через полчаса мы прошли по мостику над рыбками, встречающими гостей казино Golden Palace. Сокращенно ГП. Оригинальная идея поставить большой аквариум с огромными рыбами под ноги меня всегда забавляла, как и некоторое другое в ГП: ярко-красный китайский дизайн и бесплатные напитки. Впрочем, в свое время я подсчитал, что мне порция виски обходится в ГП примерно в 40-50 долларов. Но это еще что. Многим – гораздо дороже. Дело в том, что я стараюсь не брать с собой в казино больше трехсот долларов и не пью меньше пяти-шести порций.

Так что виски, на самом деле, в ГП дорогой. Даже очень. Впрочем, как говорил Мотя, посматривая на тусующихся в районе бара длинных холеных блядей, бесплатный секс бывает только в мышеловках.

Не выигрывал в казино я, как и все остальные, практически никогда. Или, скажем, очень редко. Поэтому раньше мой бюджет не позволял мне ходить в ГП чаще, чем раз в месяц. Но сейчас дела налаживались, и я пошел в казино с открытым сердцем.

Мы вошли, немедленно проиграли входные фишки и огляделись. Все как всегда: немного натурализующихся вьетнамцев, немного цивилизующихся бандитов, немного профессиональных игроков, немного командировочных и гостей столицы, немного жен новых русских, немного раздолбаев среднего класса, вроде нас с Матвеем. А в итоге набивается толпа, так что к столикам не пробиться.

Мы пошли играть в покер. Все было как положено. Через полчаса я разменял вторую сотню, потом мне начало везти и я получил флэш с раздачи. Еще через час везти перестало, и я разменял третью сотню. Матвей, которого за это время успешно раздели на 700 долларов на рулетке, 500 в black jack и на несколько тысяч рублей в автоматы, засобирался домой, матеря свою судьбу в общем и ГП – в частности.

– Матвей, – сказал я. – Ты же знаешь. Чтобы выигрывать в казино, надо становиться его владельцем.

– Нет, – сказал Матвей. – Просто сегодня я изменил системе.

Меня всегда забавляли люди, играющие в казино по какой-нибудь системе.

– Матвей! Есть только одна система выигрыша в казино – очень радоваться редким выигрышам и плевать на обычные проигрыши.

– А зачем тогда ты сам ходишь?

– Развлечься. Поиграть с судьбой на небольшие деньги. Получить за проигрыш в игре выигрыш в любви. Проверить интуицию и убедиться, что ее как не было, так и нет, и что все предчувствия врут.

– А я прихожу, чтобы выигрывать. Нельзя выиграть, если ты психологически настроен на проигрыш. И его ждешь. И с ним смирился еще до начала игры. Надо верить в себя. Чувствовать вдохновение. Но… Все, я пошел.

Мысли, высказанные Мотей, показались мне как банальными, так и спорными. Хотя откуда я знаю, как надо побеждать? Может, правда, дело только в настроении? В любом случае, если Мотя трахнут на азартных играх и относится к ним гораздо серьезней, чем к собственной работе, то что делать? Nobody's perfect. Я махнул Матвею рукой и пересел за рулеточный стол. Не успел шарик сделать первый спин, как я услышал:

– Привет, Иосиф!

Я поднял глаза и обернулся. Рядом со мной сидела жирная свинья с заплывшими глазками, обвисшими щеками и светлыми щетинистыми волосами. Свинью звали Сергей Стариков. Он некоторое время работал со мной в PR-Technologies. Его обязанностью был поиск новых клиентов. Как человек с такой внешностью мог искать клиентов, – я не представлял.

Кроме неоднозначной внешности, у него была еще одна раздражающая особенность. Тяга к патологическому вранью. Это вранье имело цель на самый короткий срок резко повысить значимость Старикова для людей, с которыми он беседовал. Я в свое время выслушивал истории про законченный Стариковым MBA в Гарварде, про папу – одного из высших чинов ФСБ, который может стать бесплатно нашей крышей, про брата – очень богатого инвестора, который уже готов купить 25% акций PR Technologies за миллион долларов.

Я несколько раз покупался на этот бред, потому что не мог понять, зачем врать так бессмысленно и краткосрочно? Какая-то наркотическая страсть к мгновенно возникающему уважению…

Полгода назад Крыса его уволила. Это случилось, когда он пообещал (слава Богу, устно) небольшой туристической компании, что о ней покажут 45 секундный сюжет на ОРТ в девятичасовой программе «Время».

Старикова было не жалко, и спорить я не стал. Просто заметил в присутствии оставшихся сотрудниц, что свинья с крысой не смогли найти общий язык. Затем я вспомнил и рассказал девушкам анекдот про кошечку с собачкой, и на этом история с увольнением Старикова закончилась.

Но сегодня у меня было такое радужное настроение, что я обрадовался даже Старикову. Тем более, что Матвей ушел, а я не люблю играть один. Стариков попытался занять у меня 20 долларов, но был твердо послан – у меня было всего 100 своих.

Он ничуть не обиделся. Просто сидел, пуча на меня свои маленькие глазки и делая вид, что очень за меня болеет, делая это, кстати, крайне фальшиво. Но фальшь меня не покоробила, потому что именно с его появлением мне начало везти. Я просто ради прикола поставил вместо обычных 2 долларов целых 10 на номер и угадал. Мне отсчитали 350 долларов.

Еще через десять минут у меня была заветная «таблетка» – переливающаяся перламутром фишка на 500 долларов и я принимал восхищенные поздравления от Старикова.

Таблетка была засунута в карман, на оставшиеся 300 с чем-то долларов я продолжил игру, вернувшись за покерный стол. Стариков, естественно, поплелся за мной. Сменяющиеся крупье получали чаевые.

Причем они получали их не в зависимости от выигрыша или проигрыша, а в зависимости от того, совпадало или нет имя крупье с его образом. Имена были написаны на больших бэджах, приколотых к груди. Большие чаевые получили Маша и Жанна. Григория и Сергея я не обрадовал. Ольге, которая сдала мне full house я дал всего 5 долларов, объяснив, что у моего друга есть любимая девушка Ольга и она не шевелится. (Кажется, виски начал действовать.)

В покере везение продолжалось. Тут уж, конечно, я одолжил Старикову и 100, когда они кончились – еще 150, потому что в его присутствии мне явно и совершенно немеренно везло.

Услышав Lady in Black, единственную песню Uriah Heep, которую я люблю по-настоящему, я поднял глаза. На втором этаже начинался стриптиз. На стриптиз мне было плевать, а вот музыка меня завела. Вспомнив о завтрашней утренней встрече с Машей (утренние встречи с любовницей – всегда томительно неожиданны), я вообще решил, что песня это пророческая и немедленно заказал еще виски.

She came to me one morning

One lonely Sunday morning

Her long hair flowing in the midwinter wind

I know not how she found me

For in darkness I was walking

And destruction lay around me

From a fight I could not win

К этому времени я уже выпил не меньше четырех двойных порций. Выигрыш привел меня к мысли, что я сегодня настолько крут, что мне пора перейти с виски на коньяк. Мысль была совершенно идиотской, поскольку в ГП напитки бесплатные. Естественно, что виски у них еще терпимый, потому что виски не так просто испортить, а вот коньяк – просто отвратительный. Мы со Стариковым выпили два по сто коньяку. В обычной обстановке от такого коньяка мне стало бы плохо. А в этот раз мне стало хорошо. По крайней мере, мне так показалось.