Файл: Ревазов Арсен. Одиночество-12.doc

Я отправил маме телеграмму на работу:

«Живы здоровы путешествуем целуем Маша Иосиф».

Вернулись не поздно и легли, чтобы поспать хоть несколько часов. Московский поезд на Владивосток проходил через Вятку в 5 утра. В три тридцать мы проснулись и начали собираться на вокзал.

Заспанная бабушка вышла нас провожать. Голос ее был удивительно строг. Когда она увидела, что мы не понимаем ее намеков, и уже совсем готовы уйти, она посмотрела на потолок и сказала, обращаясь к лампочке:

– Не выпить на посошок – пути не будет.

Я молча, со значительным видом, открыл бутылку виски и разлил ее по трем моментально принесенным бабушкой чашкам.

– За дальнюю дорогу, бабуль!

– Да. За данную вам судьбою дорогу. Чтобы хранили вас матушкины слезы. Чтобы не теряли вы, чего не находили. Чтобы светил вам свет истинный и целебный. И чтобы хватило дороги на вас двоих.

Договорив, бабушка аккуратно выпила, не поморщившись. Мы переглянулись и тоже выпили. Я посмотрел на часы – четыре утра – и покачал головой:

– Да. Дорога… Главное, чтобы не бескайфовая.

Мы быстро распили с бабушкой бутылку виски, укрепив репутацию людей, пропивших самолет, а потом еще раз попрощались. Уже гораздо теплее.

***

Вскоре я с интересом изучал СВ-вагон поезда Москва-Владивосток. Невероятная чистота. По коридору тянется белая льняная дорожка. В туалете – гигиенические пакеты, накладки на унитаз, 2 вида жидкого мыла, одноразовые полотенца. В купе – видеодвойка. Хрустящее белье. Наборы печений, конфет и джемов.

Мы поохали чудесам министерства путей сообщения. Потом стали пить чай, заботливо внесенный рыженькой проводницей.

Потом я спохватился, что от радости, суматохи и множественных перемещений в пространстве я забыл спросить Машу о самом главном. Зачем, собственно, мне нужно было бросать монастырь и лететь в Москву?

– Маша! Я, кажется, забыл спросить тебя о самом главном…

– О… Все-таки вспомнил! С какого места начинать?

– С нашей последней встречи. Перед этим чертовым казино.

– Мы с Олей от тебя ушли. И ты пошел в свой ГП. На следующий день, если ты помнишь, мы с тобой договорились встретиться. Но ты пропал. А ближе к вечеру мне позвонил Матвей. И загробным голосом сказал, что тебя посадили по обвинению в убийстве. Я понеслась с какими-то вещами и деньгами в милицию по адресу, который он дал. Меня жестко послали. Сказали, что тебя там уже нет.

– Врали.

– Понятно. У них такая работа. Им за это деньги платят. Я поехала в прокуратуру. Мне сказали прийти завтра. Назавтра я поняла, что исчез Матвей. Я кое-как через его контору нашла телефон Оли. Она сказала, что Матвей в психушке. Тут мне стало плохо. Совсем. Я связалась с твоей мамой. Мы с ней проводили дни и ночи между прокуратурой, СИЗО и адвокатами. Бесполезно. Я поняла, что ситуация еще серьезней, чем она мне вначале показалась. Потому что за это дело никто даже браться толком не хотел. Кроме адвокатов, естественно. А они даже свидания не могли добиться. Да что там свидания? Передачи! Слыханное ли дело?! Прилетал Антон. Говорил, что он кого-то зарядил. Но что получится – не знает. Я от отчаяния пожаловалась Герману. Думала, может его знакомые помогут?

– Оригинально. Муж помогает вытащить из тюрьмы любовника?

– Я была в ужасном состоянии. И не знала, что делать. Герман меня послал. И сказал одну странную фразу. Что ты далеко зашел. Я спросила: «В каком смысле?». Он тут же отыграл назад. Сказал: «В смысле отбивания меня у него». Я даже подумала, не он ли тебя заказал.

– Да ты что! Он же у тебя историк! А историк – значит теоретик. Хм… (Мне пришла в голову забавная мысль). Знаешь, как называются практикующие историки? Геополитики! Но настоящих геополитиков в России – мало. Каждый, кто пытается называть себя геополитиком, обычно не знает чем отличается Столетняя война от Тридцатилетней. А лезет в сложные отношения между Россией и Западом, демонизируя их со всей дури.

– А это важно? Знать про Столетнюю войну?

– Конечно, важно. Представь себе человека, который называет себя шахматистом, но забыл выучить несколько тысяч классических партий и этюдов, которые игрались до него. Поэтому он вынужден по ходу игры просчитывать то, что давно всем известно.

– И что?

– Он проиграет.

– Все равно Запад нас не любит. И Запад нас боится. И Запад хочет, чтобы мы или сдохли или ослабли до полусмерти.

– Маша, ну что за детский сад. От тебя я этого не ожидал. Представь себе, что ты живешь в деревне. В большой деревне. И у тебя есть сосед. Он недавно откинулся с зоны. Пьет. Буянит. Бьет жену смертным боем. Хуже того – бьет собственных детей. А в случае чего может и на тебя наброситься. Ты бы хотела, чтобы такой сосед был сильным? И другой вариант – нормальный сосед. С ним можно выпить. Он помогает тебе советом. У него можно занять денег. Жена и дети у него – отличные. При этом, если на тебя нападут пьяные уроды из соседней деревни, он пойдет за тебя драться. Вместе с тобой. Ты бы хотела, чтобы был сильным он? Запад хочет, чтобы Россия была цивилизованной с европейской точки зрения, которую он, возможно, нескромно считает общечеловеческой. Чтобы русские были не хуже и не лучше французов, англичан и немцев. Или испанцев. Или итальянцев. Другие. Конечно, другие. Но не хуже и не лучше.

– Допустим. Но какое отношение это имеет к истории, которую я тебе рассказываю?

– Все имеет отношение к истории.

– Я говорила о Германе. Кажется, вы с бабушкой напились.

– Бабушка тут ни при чем. Герман знает историю. Но если бы он мог что-то сделать… У него было для этого полтора года! Кстати, я уверен, что он меня не заказывал.

– Конечно, нет. Но что ты про Германа знаешь?

– Теперь знаю, что у него есть телефон горячей линии хатов в Москве. До этого знал, что он занимается медиевистикой. Преподает в университете. Меня только удивляло, откуда в вашей семье нормальные деньги. Но я думал, что гранты какие-нибудь. Сорос. Или европейские коллеги не дают умереть с голоду. Ну и родители конечно. Как минимум, твои.

– Вот и я так думала. Но фраза, что ты далеко зашел, меня удивила. Потому что ты, правда, далеко зашел. А вот откуда про это знает Герман? Я бы про это забыла. Но тут Герман засобирался в командировку. И не в Европу, как обычно. А в Эквадор.

– Для историка средних веков – место странное.

– Именно. Но я же помню твой рассказ о двухголовых змеях и высушенных головах. Я насторожилась. Спросила в шутку, что историкам делать среди индейцев. Он тоже отшутился. Сказал, что есть параллельные процессы развития цивилизаций. И его это интересует.

– Это, может, и не шутка.

– Может быть. Но меня все эти истории так довели, что я стала нервной. И подозрительной.

– Понимаю. Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.

– Вот именно. Однажды я прихожу домой из магазина. Герман не слышит, что я вошла, потому что говорит по телефону. И говорит фразу типа: «Мне нужен допуск к закрытому архиву 17-го века». Я вздрогнула. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет, не понимаю. Какие, к чертовой матери, могут быть секреты о 17-м веке?

– Вот именно. Значит, понимаешь. Я сказала «Привет». Пошла на кухню разгружать сумки. Он продолжил говорить на ту же тему. Но из-за того, что я вошла, объяснялся общими словами.

– Ты очень наблюдательна!

– Не очень. Может, и до этого такие разговоры происходили. А я не обращала внимания. А тут… Словом, я заглянула к Герману в кабинет. Там включен компьютер. А его рядом нет. Он – у телефона в салоне. Он же не знал, что я приду. Обычно он меня к своему компьютеру не подпускает за версту. Ни в интернет выйти. Ни поиграть. Если я вхожу к нему в кабинет, он тут же закрывает все файлы. Объясняет, что у него такая привычка. Любит privacy.

– Ты увидела включенный компьютер и ощутила себя подругой Джеймса Бонда.

– Да. Меня довели эти совпадения. Я бы в жизни на это не пошла. Но – ты в тюрьме. Герман говорит, что ты далеко зашел. А сам собирается в Эквадор. И просит допуска к секретным документам 17-го века. Не чересчур ли?

– Согласен!

– Я тихо подошла к компьютеру. Просто посмотреть. А там…

– Способы размножения эквадорских двухголовых змей в неволе. А также новейшие разработки в области технологии высушивания голов.

– Почти! Я вытащила чистую дискету из коробки. И пересохранила файл на нее. Но я боялась, что это мое переписывание как-нибудь вскроется.

– Правильно делала. Для шпионажа надо иметь образование. И базовые навыки работы с компьютером.

– Я в этом ничего не понимаю. Я побежала на кухню. Включила стиральную машину, чайник и посудомоечную машину.

– Чтобы немного пошуметь?

– Потом утюг. Потом электрическую плиту на все конфорки. Потом выбило пробки, и компьютер сдох. У нас уже вылетали пробки от такой нагрузки.

Я замолк в восхищении.

– Красиво! А эй-пи-эс у вас в доме нет?

– Не знаю, что это такое.

– Неважно. Стоп!!! Так этот документ у тебя с собой?!

– Подожди. На следующий день прихожу на работу. И еще до того, как я эту дискету вставила в компьютер, ко мне подходит Танька. Хитро улыбается и дает письмо от тебя. Я уж и не знала, с чего начать рабочий день!

– И с чего начала?

– С тебя, дорогой! Я всегда начинаю с тебя! Но потом прочла германовский текст. И у меня затряслись руки. Рассказать – некому. Сделать ничего не могу. Решила еще раз прочесть твое письмо. И наткнулась на архангельское радио. Подумала, чем черт не шутит? Нашла в интернете их телефон и позвонила. Там со мной были очень милы. Все-таки северяне гораздо лучше нас, москвичей. Все прошло отлично, но потом я поняла, что я, мягко говоря, погорячилась. Мало ли что я обнаружила нового в своем муже? И сейчас ты сорвешься ко мне, рискуя жизнью… Я тут же позвонила им и заказала на следующий день арию Магдалины из «Jesus Christ Superstar». Ну, ты понимаешь? «Everything's all right, yes everything's fine» . Но не успели эти ребята ее запустить, как ты уже звонил по телефону из подъезда.

– Дальше, кажется, я все знаю. Маша, у тебя есть одна очень интересная черта. Ты любишь сильных мужчин и при этом ты их не боишься. Можно посмотреть на текст?

– Конечно, милый! Уж не знаю, Джеймс Бонд ты или нет, но для тебя все приготовлено! А ты еще орал про сто двадцать секунд на сборы. Что бы ты сказал, если бы я эти бумажки забыла?

Маша залезла в свой рюкзачок и вытащила две страницы, сложенные в восемь раз. Я развернул их, и брови у меня поднялись.

"История Братства Хатшепсут.

Вступление. Раздел первый. Краткая хронология Братства с 1500 г. до н.э. по 350 г. н.э."