Файл: Постсоветская белорусская историография (1991-2004) . А.Л. Хорошкевич.pdf

Окса подготовил издание под тем же названием, в чем читатель может убедиться из сопоставления их заголовков:

переклад i публ. А. Уначака // Спадчына. 1993 № 1.

9

Королевце (Кенигсберге) и Риге, при этом своим единственным заимодавцем 1589 г. Ян Глебович называет некоего Валтенштейна в Королевце. Видимо, кредитноторговые отношения Яна Глебовича с его контрагентами в Ливонии и Пруссии были постоянными,что вполне соответствует практике кредитной торговли Риги XVII в.26 . Ливонские купцы, специализировавшиеся на реэкспорте литовского хлеба, авансировали своих поставщиков из Речи Посполитой и Российского царства под сельскохозяйственный урожай следующего года. В связи с данными о внешней торговле литовских магнатов 27 и шляхты особенно убедительными представляются утверждения А.Н. Янушкевича об экономической заинтересованности ВКЛ в овладении Ливонией, намерения к чему он обнаруживает с 1552 г.28

О внешней торговле косвенно свидетельствует завещание полоцкого бурмистра Давыда Панкова 1559 г. Этот представитель полоцкого патрициата в своем завещании (тестаменте) перечисляет все виды импортных тканей или изделия из них, которые имели хождение в Восточной Европе XVI в. - английского, фландрского и голландского производства29

Таким образом, хотя источниковая база истории Белоруссии за 1991-2004 гг. пополнилась не очень многими публикациями, однако их спектр настолько широк, что можно говорить о новом этапе тамошней археографии.

Тематика

Что же касается тематики, то ее изменения, на наш взгляд, неравнозначны. Как и во всех странах

26 Дорошенко В.В. Торговля Риги в XVII в. Рига, 1985.

27К сожалению, в минском фонде Радзивиллов XVI-первой половины XVII вв. не оказалось данных относительно внешней торговли (Каляга А. Крынiцы па эканамiчнай гiсторыi гарадоу Беларусi XVI-першай паловы XVII стст. у фондзе князеу Радзiвiлау НГАБ у г. Мiнску // Беларускi горад у часе i прасторы; 500 гадоу Полацкай магдебургii. Мн., 2001. С. 243-244)

28Янушкевич А.Н. Першая iнфлянцкая война. Разд. 1

29 Воронiн В.А. Тэстамент полацкага бурмiстра Давыда Панкова 1559

г. // Матэрыялы IV Мiжнароднай навуковой канферэнцыi. Полацк, 2003. С.

32-40

10

постсоветского пространства, начиная с России, с одной стороны, на задний план отошло исследование социальноэкономического развития (разумеется, есть и исключения, но о них ниже), а на первый выдвинулись проблемы взаимоотношений с восточным или для некоторых азиатских стран - с северо-западным соседом (как бы он себя ни называл), а с другой, выяснилась общественная необходимость мифологизации прошлого 30 . Эту последнюю задачу, отвечавшую потребностям новой политической элиты Белоруссии, более чем успешно решили псевдонаучные изыски М.И. Ермоловича, посвященными периоду создания государственности ВКЛ. Впрочем, влияния современной национальной политической мифологии не могло не испытать и исследование истории Белоруссии XVI столетия, во многом поворотного для ее судеб. Стоит напомнить лишь о числе войн, происходивших на белорусской территории (три - в первой трети столетия, одна - во второй и одна, затяжная и тяжелейшая - в третьей и четвертой четвертях 16 века). Решительным изменением статуса не только всего Великого княжества Литовского (далееВКЛ), но и белорусских земель в пределах этого государства сопровождалось заключение Люблинской унии, во многом спровоцированное Ливонской войной с Российским царством 31 . Все это давало основание для основательной мифологизации истории внешнеполитических сношений ВКЛ и белорусских земель.

Два слова о политико-географической терминологии.

30 Общую характеристику развития белорусской исторической науки и воздействия на нее властных структур дал в 2003 г. давно занимающийся этой темой (Линднер Р. Нязменнасць i змены у постсавецкай гicтарыяграфii Беларусi // Беларусь памiж усходам i захадам. Праблемы мiжнацыянальнага, мiжрэлiгiйнага I мiжкультурнага узамемадзення,

дыялогу I сiнтезу. Ч.1 Беларусiка- Albaruthenica. 6. Мн., 1997. С. 113118) . Линднер (Lindner R.), работа которого, изданная на белорусском языке (Линднер Р. Гiсторыкi i улада. Нацыятворчы працес i гIcтарычная палiтыка у Беларусi XIX-XX ст. Мн., 2003), заслуживает особого

рассмотрения.

31 По мнению А.Н. Янушкевича, эта война “ускорила интеграционные процессы с Польшей”.

11

Несмотря на заключение Люблинской унии 1569 г. сократившееся Великое княжество Литовское сохранило некоторые следы автономности. Достаточно указать на сферу судопроизводства и законодательной деятельности. Показательно, что Второй Литовский статут, принятый в 1566 г., через два года был усовершенствован и введен в

действие. Естественно поэтому, что и применительно ко второй половине XVI самоназвание этого государства не потеряло своей актуальности. Иное дело в соседнем восточном государстве, политический строй которого

(историки спорят, произошло ли это после присоединения Новгорода или Твери, то есть в 1478 или 1485 г), а в 1547 г после венчания Ивана IV на царство превратилось в Российское царство, с 1589 г. (после учреждения патриаршества) – Великое. Однако в белорусской историографии, подобно польской, употребляется единый термин – Московская держава. Он возник под пером польских писателей конца XV в., которые отрицали права государей из рода Рюриковичей на все русские земли домонгольского времени, в том числе и те, которые превратились или превращались в белорусские. К сожалению, белорусские коллеги некритически восприняли польскую традицию наименования восточного соседа.

Отношения ВКЛ с этим соседом на протяжении XVI в. были весьма далеки от добрососедских. Обратимся сначала к русско- и российско-литовским отношениям начала XVI в. В.И. Кононович в 1997 г. дал общую характеристику начала “борьбы за наследство Рюриковичей”, которая происходила,

32 Сидоренко Б.И. Земли Восточной Беларуси в дипломатии Великого княжества Литовского и Московского государства первой трети XVI в.//

Беларусь i cвет. Альманах. Т.I. Мн., 1999. С. 58.

12

борьбы к 1449 г., когда был заключен договор Василия II с литовским великим князем и королем польским Казимиром Ягеллоном - “великий акт раздела Руси между Вильно и Москвой” и с позиций этого документа, заключенного в условиях феодальной войны в Северо-Восточной Руси, расценил присоединение Твери, с 1449 г. находившейся под

изменилась, встал вопрос не только о землях Рюриковичей, но и о титуле Ивана III. В.И.Кононович вслед за автором настоящего доклада отнес возникновение титулатурной проблемы в отношениях ВКЛ и Княжества всея Руси к 1499 г., хотя уже в 1494 г. Иван III именовал себя “государем всея

белорусских историков, хотя взаимоотношения двух соседних государств в связи с мелкими нарушениями территориальной целостности и ограблением купцов и населения приграничных районов исследованы Б.И. Сидоренко весьма основательно. Он же обратил внимание на Стародубскую войну - еше одна попытку вернуть границы к ситуации XV в. Однако эта военная авантюра закончилась ничем и, поскольку не смогла добавить славы литовскому оружию, статья Б.И. Сидоренко осталась одинокой в белорусской патриотической историографии34.

Из военной истории наибольшего внимания удостоилась битва под Уллой 1564 г. - литовский реванш за потерю Полоцка 35 , статья о которой стала поворотным моментом в

33 Кононовiч У. Змаганне за спадчыну Рурыкавiчау // Беларуская мiнуушчына. 1997. № 5 С. 2-7.

34 Сидоренко Б.И. Земли Восточной Белоруссии... С. 58-67;

Сiдарэнка Б.. Магiлеу у сiстэме узаемаадносiн (взаимоотношенийАХ)

Вялiкага кнства Лiтоускага I Маскоускай дзяржавы XVI в. // БГЧ. 1994.

№ 3. С. 30-35.

35 Грицкевiч. А. Бiтва пад Оршай Грыцкевіч А. Бітва каля Улы //

13

оценке русско-литовских войн современной белорусской историографией.36. Победа под Уллой, равно как и Оршанская 1514 г., придает военным усилиям ВКЛ по сохранению сложившейся на протяжении XV в. территории княжества особую значимость. В связи с Оршанской стоит отметить, что ранее российской историографии белорусская обратилась к исследованию судеб “московских” пленных Оршанской битвы 1514 г.37.Некоторая выборочность в подходе к темам (прежде всего интерес к отдельным победам и победоносным войнам ВКЛ38) отражает общий настрой историков.

В центре внимания наряду с войнами начала cтолетия (А.П. Грицкевич, В. Шейфер), естественно находится Ливонская война и в особенности ее начало и первые годы (Янушкевич, Бобышев, Саганович39 ). Прежде всего два слова о ее наименовнии. В противоположность советской – русской

ибелорусской историографии в нынешней постсоветской

белорусской историографии постепенно утверждается название “Инфляндская” война, хотя особого смысла в замене русского термина польским, как кажется, нет. Пересматривается и вопрос о целях войны. Особого внимания заслуживает концепция Ливонской войны А.Н. Янушкевича. Он

Беларускі гістарычны часопіс. – 1994. – № 3. – С. 91-92

36 Янушкевiч А. Першая iнфлянцкая вайна 1558-1570 гг. … Мiнск, 2001

37 Кошалеу М. Живыя I мертвыя: маскоускiя вязнi пасля аршанскай бinвы 1514 г. // Гicторыка-археалагiчны зборнiк. Мн.,1998. № 13 С. 176-183

38 Так, битве под Клецком 1506 г., действительно, чрезвычайно важной в отношениях с Крымским ханством, посвящена серия работ.

Воспроизведены некоторые источники: Воронин В.А., обсуждается место и ход битвы) То же можно сказать и относительно завершившейся бесславно для Княжества всея Руси Стародубской войны (Сидоренко Б. Могилев в войне ВКЛ и Московского государства 1534-37 гг. // Минулая I сучасная гiсторыя Магiлева. Маг., 2001. C. 42-46: Он же.

39 Г.Н. Саганович выделил в пределах этой войны особый период

1563-1579 гг. и особую географическую сферу -Полоцкую (Сагановiч Г.

Полацкая вайна 1563-79 // Адражденне. Т. 1. Мн., 1995. С. 61-

82.Работа осталась недоступной автору данного обзора).

14

отметил, что это первая из войн XVI столетия, военные действия в которой развертывались не только на территории

Российского царства – на территории Ливонии Разумеется и цели воюющих сторон отличались от целей предшествующих войн, поскольку в них ВКЛ стремилось удержать вошедшие после монгольского нашествия земли, а Княжество всея Руси пыталось воссоздать империю Рюриковичей домонгольского периода. В Ливонской же войне речь шла об обладании территорией, не принадлежавшей ВКЛ40.

Другой белорусский исследователь В.И. Бобышев характеризует международное положение, степень заселенности страны (впрочем поиски непосредственной связи численности населения и его плотности с характером внешней политики - оборонительной или экспансионистской кажутся несколько надуманными 41 ) и внешнюю политику. Что же касается внутреннего развития страны, то Бобышев отмечает процесс централизации власти в руках “господарской рады”, отсутствие дискриминации в отношении православных с 1563 г., которое однако (вопреки очевидности) не связывает с задачами внешней политики сохранения восточных и северо-восточных территорий. Бобышев соглашается с низкой оценкой дипломатии Николая Радзивилла Черного, канцлера 1550-1556 гг., данной ей польским историком Р. Зелевским, за отсутствие игры на российско-крымских противоречиях и недооценку опасности для ВКЛ со стороны России 42 . Рассмотрение проблемы исключительно с литовской стороны приводит и к новым упрекам в сторону руководителей ВКЛ за промедление с

40 Распределение воинских контингентов неоспоримо свидетельствует об этом. По подсчетам А.Н.Янушкевича в Ливонии находилось 105 тыс. человек из общего числа 120 тыс человек. Численность войска на восточном «фронте колебалась от 10 до 16 тыс. человек (Таблицы 6 и 7 )

41 Бобышев В.И.Международное положение и внешняя политика Великого

княжества Литовского накануне и в начале Ливонской войны // Старонкi

гiсторыi i культуры Беларусi. Мн., 1997. С. 44-45. 42 Там же. С. 49.

15