Файл: MakMallin_R._Praktikum_po_kognitivnoi_terapii.doc

Так в чем же причина его панических приступов?

Сначала я подумал, что должно быть что-то фрейдовское, некая бессознательная причина или, возможно, некоторый био­логический, наследственный дисбаланс. Но ничто из этого не выявилось. В конце концов, я решил еще один — последний — раз взглянуть на прошлое Эда и поискать более вероятные объяс­нения.

Несмотря на то что жизненный опыт Эда был благоприят­ным и непримечательным, что-то необычное было в его голосе, когда он описывал определенные события. Я решил еще раз ис­следовать его прошлое, концентрируясь на этот раз на убежде­ниях Эда, и попросил его заострять внимание больше на том, что он думал о данном событии, а не на том, что происходило.

Эд выделил два эпизода из своего прошлого: то время, когда он чувствовал себя отвергнутым в школе и когда первая девуш­ка бросила его ради другого мужчины. Нижеследующий текст — воспроизведение сеансов по моим рабочим заметкам.

Сеанс 1

ЭД: Когда я ходил в школу, некоторые ребята не очень-то любили меня. Казалось, я не вписывался.

Моим обычным ответом на подобные утверждения было: «Это, наверное, обидно»,— или любая другая сочувствующая реплика. Но теперь, поскольку мы уже много раз возвращались к одному и тому же, я решил попробовать что-нибудь другое.

ТЕРАПЕВТ: Ну и что из того, что вы им не нравились? Что в этом было такого ужасного?

Я думал об этом способе неделями, но мое университетское обучение тому, что никогда нельзя бросать вызов клиенту, про­тивостояло такому ответу. Но из-за того, что стандартные мето­ды не работали, я решил обратиться к чему-то иному.

ЭД: Как это что! Должно быть, вы шутите! Для ребенка это ужасно — не вписываться.

Поскольку я отбросил эмпатический подход, я решил идти этой дорогой до конца.

ТЕРАПЕВТ: Почему?

ЭД: Вы же психолог. Что же вы! О чем вы говорите? Детям необходимо нравиться другим.

ТЕРАПЕВТ: Так говорите вы. Но что ужасного в том, что вы им не нравились? Они били вас, бросали в вас камнями или что?

ЭД: Нет, конечно, нет. Меня просто не любили, как осталь­ных детей.

ТЕРАПЕВТ: Хорошо. Конечно, это неприятно, но вы говори­ли, у вас было несколько друзей. Так что же на самом деле для вас значило не быть суперпопулярным для всех и каждого?

ЭД: Это значило, что я не такой, как все мальчишки.

ТЕРАПЕВТ: Извините! Чем же, вы думаете, вы отличались?

ЭД: Я чувствовал себя каким-то чудаком, или болваном, или кем-то в этом роде.

ТЕРАПЕВТ: Минутку. В течение нескольких сеансов вы го­ворили мне, что ощущали свою непохожесть на других ребят. Хорошо, может быть, так оно и было. Но сейчас вы утверждаете, что отличались в худшую сторону. Вы полагаете, что раз вы были другим, то с вами было не все в порядке, что это различие доказывает вашу ущербность. Почему? Почему непохожесть не могла указывать на ваше превосходство?

ЭД: Ну, если бы я был лучше, то был бы популярным. Верно?

ТЕРАПЕВТ: Неверно! Дети отвергают всех, кто не такой, как они. Они не делают разницы между тем, кто отличается в луч­шую сторону, и тем, кто в худшую. Самая популярная личность в школе — та, что приспосабливается наилучшим образом. Мо­царт и Эйнштейн будут отвергнуты так же, как и неудачник. И возможно, даже больше, потому что остальные дети будут за­видовать.

ЭД: Я не Эйнштейн и не Моцарт!

ТЕРАПЕВТ: Нет. Однако чтобы тебя не приняли, не нужно сильно отличаться. Потребность соответствовать у подростка столь сильна, что сверстники определяют даже малейшее отли­чие и атакуют тех, кто отказывается признать волю подростковой субкультуры. Группы подростков могут гордиться тем, что они не подчиняются миру взрослых. Но внутри самой группы ее члены очень конформны. Ни в какой другой человеческой ассо­циации нет более жестких правил и нигде так нетерпимо не от­носятся к нонконформистам, как в группе сверстников-подрост­ков. Они могут быть очень жестокими. Они не выносят мальчи­ков или девочек, им не соответствующих, они просто выгоняют их из группы. Здесь нет исключений. Здесь нет прощения.

ЭД: Но как я мог отличаться в лучшую сторону?

ТЕРАПЕВТ: Вы уже говорили мне. Вы были гораздо сообра­зительнее остальных детей. В то время как они читали комик­сы, вы читали учебники сестры по астрономии и философии и классические романы, так? Их комиксы наводили на вас тоску. Вам казались глупыми программы и фильмы, которые ваши сверстники смотрели по телевизору и в кино. Вы слушали клас­сическую музыку и читали пьесы Ибсена, когда вам было де­сять. Помните, как вы прятали «Агамемнона» в книге с комик­сами, чтобы другие мальчишки не заметили, что вы читаете? Так что, без сомнения, вы были не похожи на других. Но не это отличие было проблемой. У вас всего лишь был более пытливый, чем у большинства ребят, ум — гораздо более. Вы привнесли в свою жизнь проблему, когда оценили различие как недостаток, когда пришли к выводу, что вам недостает чего-то такого, что есть у других. На самом деле у вас было то, чего не хватало другим мальчикам.

ЭД: Со мной никогда не случалось такого, чтобы я отличался в лучшую, а не в худшую сторону. И тогда, и позднее я воспри­нимал свою непохожесть как признак неполноценности.

ТЕРАПЕВТ: Это оценка ваших сверстников, но должны ли вы сами себя так оценивать?

ЭД: Ну, нет. Я думаю, что нет.

Сеанс 2

ТЕРАПЕВТ: Итак, вы были в выпускном классе, когда Бетси оставила вас ради моряка Монго. Это болезненно для любого юноши. Но, опять-таки, почему вы чувствовали себя настолько ужасно, что подумывали о самоубийстве? В своей любовной ка­рьере почти каждый мужчина или женщина хоть раз получили отказ, однако это не разрушило их жизни.

ЭД: Впервые я открыл для себя, что никогда не смогу стать желанным ни для одной нормальной женщины.

ТЕРАПЕВТ: Ого! Стоп! Из чего делается такой вывод? Может быть, она бросила вас, потому что Монго был привлекательнее или богаче.

ЭД: Ну, Монго тогда только призвали во флот, так что у него не могло быть больших денег, к тому же он был одним из самых безобразных мужчин, которых я встречал, и...

ТЕРАПЕВТ: Хорошо, может быть, она бросила вас, потому что любила мужчин в форме — все равно кого. Или, возможно, она предпочла Монго, потому что он все время был бы на кораб­ле и не надоедал ей или потому что у него на левом ухе была волосатая бородавка, а ей нравились волосатые бородавки. Кто знает? Боже мой, Эд, и откуда вы взяли, что, раз она не захотела быть с вами, вы не будете желанным ни для одной женщины?

ЭД: Не знаю, я просто чувствовал это.

ТЕРАПЕВТ: Нет, не чувствовали... думали] Это ваш образ мыслей.

Мы пересмотрели другие события из прошлого Эда и пришли к тому же заключению. Его опыт не был особенным, а интерпрета­ции были. Он преувеличивал, катастрофизировал, искажал и искривлял почти каждое значительное событие, которое с ним случалось. Стало очевидно, что проблема его не была сложной или эзотерической — на самом деле она была довольно проста. Его образ мыслей был искажен. Проблема Эда была не в его бес­сознательном, биологии, диете, раннем воспитании или чем-ни­будь еще, проблема была в его установках.

Таким образом, мы решили работать над изменением его мыслей и забыть обо всем остальном. Эду стало лучше, но не так заметно, как обычно описывается в книгах, подобных этой. На­пример, он не вскакивал в конце сеанса и не восклицал: «Да благословит вас Господь, доктор. Я исцелен, исцелен!» Вместо этого он оспаривал концепцию и не прекращал возвращаться к сценарию: «Я омерзителен». Однако постепенно, небольшими шажками он изменился. Он стал больше внимания уделять своим мыслям, а не событиям. А его приступы паники уменьшились как по частоте, так и по интенсивности.

Однажды я получил от него открытку. Он сообщал, что ис­пытывает панику только раз в полгода или около того, и то в форме вспышки (реакция тревоги, длящаяся две-три секунды). Он говорит себе: «Все тот же старый мусор», — и она проходит.

В то время как я консультировал Эда и подобных ему клиен­тов, другие мои коллеги пришли к тому же заключению. Мы начали изучать теории и техники когнитивно-семантических терапевтов, особенно работы Альберта Эллиса и Аарона Бека. Вместе мы образовали свою собственную ветвь когнитивной терапии. Этот новый вид терапии начал расти по мере того, как у других психологов стал появляться подобный опыт со свои­ми клиентами. Сегодня многие терапевты большую часть своих сеансов посвящают работе над идеями клиентов.

Общение с тысячами клиентов, подобных Эду, научило меня одной истине: меняя свой образ мыслей, мы изменяемся сами.

Глава 1 обучение формуле abc

Когнитивная терапия концентрируется вокруг мыслей. Эмо­ции, поведение и окружающая среда — все считается важным, но отличительной чертой когнитивной терапии является кон­центрация на убеждениях клиента, его установках, образе мыслей.

Первый шаг в любой когнитивной терапии — доказать клиен­ту важность образа мыслей. Терапевт должен показать, что убеждения, философия и схемы могут вызывать сильнейшие эмоции и обусловливать поступки, и чтобы устранить или осла­бить негативные эмоции, клиент должен изменить свои мыс­ли. Это необычный процесс, и для того чтобы объяснить эти принципы, терапевту необходимо использовать систематиче­ский метод.

До того как клиент сможет эффективно использовать когни­тивные техники, его нужно убедить в том, что его проблемы связаны с его мыслями. Поначалу большинство клиентов вовсе так не считает. Они могут винить генетику, плохое обращение родителей, невезение, травматический опыт детства, жестокие намерения других, больное общество или нечуткое и некомпе­тентное правительство. В своей эмоциональной боли они обви­няют всех и вся, за исключением собственных мыслительных процессов.

Причина подобного заблуждения очевидна. Мысли возника­ют так быстро и кажутся столь призрачными, что многие вооб­ще не замечают, что они о •тем-то думают. Все, что они восприни­мают, — это внешние стимулы (которые объективны, конкретны и действительно очевидны) и эмоциональные реакции (кото­рые испытываются сильно и ощутимо). Мимолетные и смутные мысли в этом процессе обычно игнорируются.

Иногда требуется долго доводить до сознания клиента, что во всем виновен тот едва различимый голосок, который они слы­шат внутри своей головы, однако убеждение возможно лишь тог­да, когда клиент готов сотрудничать с когнитивным терапевтом.

ОБУЧЕНИЕ ОСНОВНОЙ ФОРМУЛЕ

Принципы

Несмотря на то что вы можете обучить клиента основным понятиям когнитивной терапии при помощи нескольких мето­дов, самым быстрым и прямым способом будет посвятить пер­вый сеанс инструктированию. Первый сеанс обычно самое под­ходящее время для того, чтобы представить клиенту ключевые формулы и базовый словарь. Организуйте индивидуальный обу­чающий сеанс или проведите групповое занятие в том случае, если у вас несколько начинающих клиентов.

Метод

1. Если возможно, посвятите этой теме весь сеанс. Расскажите клиенту о том, что существуют два противоположных спосо­ба объяснения причин человеческих эмоций и поведения.