Файл: MakMallin_R._Praktikum_po_kognitivnoi_terapii.doc

Комментарий

Я не рекомендую такие взрывы, как мой. Я включил его, чтобы продемонстрировать, что отношения между клиентом и профессионалом в области психического здоровья идиоматичны для конкретной культуры. Именно культура определяет, каки­ми должны быть социальные роли терапевта и пациента, роле­вые экспектации различны в различных культурах. Терапевт не может переносить отношения клиент—консультант, усвоен­ные им в Нью-Йорке, в восточный Техас, Гавайи или Сидней, Австралия. Если мы хотим быть эффективными терапевтами, нам нужно узнать об идиоме отношений, которая дозволена в пределах местной культуры.

Одна из главных идиом, которую должны узнать терапевты, когда консультируют в других культурах, — это язык и выра­жение культуры. Я обнаружил, что понимание языка клиента может стать большой проблемой.

Много лет назад у меня был клиент из восточного Техаса. Это был юный подросток, который родился и вырос в этом районе. Его священник послал его на терапию, потому что он был подав­лен потерей своей подруги. Он жил со своей семьей в глухих лесах восточного Техаса и никогда до этого не был в городе. Кон­сультативный кабинет находился на втором этаже двухэтажно­го здания администрации колледжа, но он отказался поднимать­ся наверх. Он сказал, что никогда не был на втором этаже и не понимал, почему все остальные не проваливаются. Консульта­тивный сеанс проводился на газоне кампуса.

Его первые слова были необычными. Он сказал что-то типа: «Я лежу очень низко, потому что страдания. Показывать не мое мясо, но пард думает, что вы меня чинить».

Я помню, что ужаснулся. Несмотря на все годы, что я учил­ся, чтобы стать психологом, я не имел ни малейшего понятия, о чем он только что сказал. Как мы могли вместе продолжать кон­сультации? С практикой, однако, я все понял и сейчас могу пе­ревести его замечание: «Я подавлен из-за боли от потери своей девушки. Я не очень хорошо могу говорить о таких вещах, но мой священник верит, что вы мне сможете помочь».

После того как я освоил местную идиому, я переехал и кон­сультировал людей, которые говорили на совершенно ином на­речии — на диалекте южной Джорджии—северной Флориды. После того как я помучился какое-то время с этим диалектом, я оказался в западной Виржинии, где консультировал клиентов, которые говорили быстро и гнусаво, потом я работал с клиента­ми из отдаленных горных регионов, которые разговаривали гор­танной стенографией. Мне понадобились годы, чтобы научиться понимать адекватно все эти идиомы.

Наконец после многолетнего консультирования клиентов по всем Соединенным Штатам я почувствовал, что достаточно уз­нал, чтобы иметь возможность понимать большинство амери­канских диалектов. Но когда я поехал работать в Австралию, я снова испытал замешательство и недоумение. Я выбрал англого­ворящую страну, рассчитывая на то, что терапевт и клиент вы­играют от того, что будут говорить на одном языке. Но, как ока­залось, австралийский английский в корне отличается от его американского варианта.

Затем я переехал на Гавайи. На Гавайях разговаривают на смеси нескольках интересных диалектов. Большой остров не похож на Оаху, где находится Гонолулу. Он больше похож на страну третьего мира, страну Тихоокеанского бассейна. Мест­ные жители добрые, мягкие люди, но говорят они на комбина­ции гавайского и англо-китайского, который пришлым людям понять очень трудно. Клиент-кокаинист, которого прислал на­блюдающий за ним офицер, сказал на нашем первом сеансе: «How's it... bummahs man. We got come haole de kine place from now? What you say brah? Fo' real? Eh?» После года изучения нескольких диалектов англо-китайского я наконец мог перево­дить: «Здравствуйте... Это печальные новости. Должен ли я по­сещать консультационные сеансы в офисе кавказского терапевта регулярно? Правильно ли я понимаю ситуацию? Это правда?»

Потом я научился отвечать в духе: «Yeah... You got come, brah»¹.

Я считаю, что многие терапевты совершают ошибки не из-за неправильной установки диагноза или недостатка умений, а от того, что не знают тех специфических идиом, которые использу­ет клиент, или из-за неудачного взаимодействия с клиентом в рамках идиомы, которую они могут понимать.

Дополнительная информация

Есть много хороших работ по вопросу применения когнитивно-би-хевиоральной терапии в различных культурах (Ivey, Ivey & Simec-Morgan, 1993; Hays, 1995; Pedersen, 1991; and Wehrly, 1995).

Отношения между терапевтом и клиентом в значительной степени определяются культурой (Okpaku, 1998). Например, до недавнего вре­мени врачи в Японии не говорили пациенту диагноз и не требовали осознанного согласия на лечение. Похоже, в культуре было непрелож­ное доверие к доктору и не было причин советоваться с пациентом по подобным вопросам (Kimura, Reich, 1998). В Китае может считаться культурно неправильным взаимодействовать с пытавшимися совер­шить самоубийство, потому что в некоторых случаях суицид является строжайшим запретом (Qui, 1998). Во многих культурах терапевт не может начинать лечение без полного согласия семьи или человека, не­сущего ответственность за клиента (Koenig & Gates, 1998).

The Intercultural Press (P. O. Box 700, Yarmouth, ME 04096) — от­личный источник информации для всех терапевтов, работающих в дру­гих культурах.

__________________

¹ «Да, брат, регулярно». (Прим. перев.)

КУЛЬТУРНЫЕ РАССКАЗЫ И СКАЗКИ

Принципы

Один из лучших способов найти ключевые темы той или иной культуры — ознакомиться с ее любимыми рассказами, искусст­вом и музыкой. В ходе фиксированной истории ценности откро­вения, принципы и ловушки, которых люди должны остерегать­ся, передавались каждому новому поколению посредством фа­бул, сказок, колыбельных, народных песен и искусства. Все мы помним истории и песни, которые слышали в детстве, мораль, которую они в себе несли, хорошую ли, плохую, мудрую или глупую, нашла дорогу в нашу систему ценностей. В этих самых рассказах терапевт найдет культурные идеалы: культурного героя, главного культурного противника, ключевую ценность, которую восхваляет рассказ, установка, которую рассказ ру­гает. Обратите внимание, как басня подкрепляет желаемые ценности и наказывает неверные. (Обычно плохое с героем или героиней случается, когда они следуют несоответствующим культуре ценностям, таким, как трусость, антисоциальные действия или излишне независимое мышление. Хорошее про­исходит после того, как герой или героиня решает быть кон­формным по отношению к превалирующим социальным дей­ствиям.)

Когнитивно-реструктурирующая терапия признает, что эти истории играют свою роль в помощи клиентам принять более адаптивный взгляд на свою жизнь. Культурные сказки, исто­рии, басни, аналогии и метафоры в искусстве, литературе и му­зыке — ценные средства взаимодействия с некоторыми сложны­ми тонкостями жизни определенных клиентов.

Используя технику рассказывания истории, у терапевта по­является возможность либо придумать собственную историю, извлекая ее из своего жизненного опыта или извлекая пользу из культурных историй с помощью существующих средств, вклю­чая опубликованные работы известных поэтов и тех, кто пишет статьи и книги. Рассказы, используемые таким образом, могут быть короткими или длинными, смешными или серьезными. Есть только два существенных требования к применению этой техники: а) рассказ должен соотноситься с обстоятельствами каждого клиента; б) история должна содержать в себе по край­ней мере основу моста между старым, разрушительным, и но­вым, предпочитаемым, убеждениями клиента.

Метод

1. Синтезируйте центральные убеждения клиента в рассказ. Каждый рассказ должен состоять из главных ситуаций, с которыми сталкивается клиент, основных эмоциональных реакций и, что важнее всего, принципиальных тем, или установок, особенно тех, которые являются ложными или негативными.

2. Затем терапевт должен придумать историю, чтобы объяс­нить, как и почему образовалась каждая очевидно ложная тема и как они негативно изменили жизнь клиента.

3. Посреди рассказа терапевт должен поменять темы на более рациональное и полезное восприятие. Привяжите это новое восприятие к ценности высшего порядка в иерархии клиен­та. Идентифицируйте позитивные изменения, которые про­исходят у главных героев истории благодаря новому вос­приятию.

История может быть басней, сказкой, расширенной метафо­рой в зависимости от того, какой жанр будет наиболее полез­ным в убеждении конкретного клиента. Приготовьте исто­рию заранее и запишите ее на кассету, чтобы клиент мог об­ращаться к ней, когда это необходимо.

• Пример

• Когда я работал на Большом острове на Гавайях, мне понадо­билось произвести некоторые радикальные изменения в том, как я проводил психотерапию. Я должен был научиться приспосабливать­ся к культуре острова.

• Большой остров — общество необычное. Это деликатная куль­тура. Дух алоха пронизывает большую часть общества и особенно явно проявляется в гаваитянах, родившихся здесь. Полезные в дру­гих местах, формальные классы с поучающими инструкциями здесь были бы слишком жесткими, они бы потревожили дух культуры. Что здесь действительно работает — это то, что называется рассказы­вать истории, это является частью местной культуры. На Большом острове множество местных жителей собираются и обменивают­ся идеями, придумывая истории. Они рассказывают эти байки в разговорной, расслабленной манере. Они придумывают длинные истории с подробными описаниями местной природы и людей, но в каждой истории скрыт небольшой принцип или маленькая максима.

• Для хаоле (иностранца из Западной культуры) эти истории ка­жутся бессмысленными. Они выглядят как бессвязная болтовня без цели и направления, а смысл рассказа спрятан под слоями ненуж­ных описательных деталей. Представители Запада хотят, чтобы история вела к какому-то выводу. Хаоле хотели бы, чтобы рассказ­чик подошел к доске и начертил скрытую в истории идею.

• Но для коренных жителей Большого острова прямо говорить об идеях — это значит упустить суть. Они мудро считают, что все идеи и абстракции идут от людей, а все люди живут в каком-то месте, и эти люди произошли от далеких предков, которые жили в этом месте. Следовательно, все идеи, концепции, максимы и принципы исходят от людей, которые исходят от предков, которые исходят от земли.

• Для коренных гавайцев рисование абстракций на доске бы­ло бы святотатством, потому что понятия вычленяются из обще­го окружения, из которого идеи и происходят. Они возражают про­тив такого членения, так же как и возражают против медикамен­тозного лечения депрессии в отрыве от человека, который депрес­сией страдает. Гавайцы предпочитают более целостный подход и говорят о том, что подобная диссекция игнорирует тот факт, что человек, впавший в депрессию — это человек, который живет в семье, а семья живет в обществе, а общество живет в природной среде.

• Для того чтобы работать с людьми на островах, мне пришлось научиться собираться вместе с ними и рассказывать истории. Так что вместо того, чтобы чертить диаграммы своих идей на доске, как я это делал на материке, на Большом острове я включал различные идеи и принципы в басни и байки. Когда это было возможно, я использовал гавайские легенды, которые оказались сокровищни­цей ценных историй.

• Вот одна из них. Она учит людей подвергать сомнению свои предрассудки и смотреть в лицо своим страхам.

• БУХТА ЧЕРНЫХ ЖЕМЧУЖИН

• Давным-давно, задолго до того как капитан Кук пришел на ос­трова, у мыса Хумухуму была крохотная бухточка. Теперь ее нет, потому что уже давно Мауна Лоа вернула себе свое, но когда-то она там была. Это была мелководная бухточка вокруг мыса, которая защищала его от открытого океана. Маленький пляж с черно-зеле­ным песком с одной стороны ограничивала высокая кокосовая роща, а с другой — крутая стена лавы, возвышающаяся на сотни футов вверх.

• Вода в этой бухте была необыкновенной, и больше нигде на све­те не было воды, подобной этой. У нее был темно-изумрудный отлив, и она была кристально чистой до самого дна на глубине 30 футов. В самой глубокой части дна бухточки обитали устрицы. Таких вы не отыщете больше нигде. Некоторые из устриц содержали в себе жемчужины редчайшего сорта. Они были совершенно круглые, с темно-бирюзовым оттенком. У жемчужин был такой глубокий и бо­гатый блеск, что они переливались сиянием бирюзы, изумруда и пурпура, идущим из самой глубины. Никто не видел таких.

• Над скалами лавы недалеко от бухты, в небольшой деревне жили камахамы. Они спускались в бухточку и ныряли за жемчужина­ми. Поскольку жемчужины были такими красивыми и неповторимы­ми, жители продали их на других островах, и деревня стала процве­тать — все купались в жемчужном богатстве.

• Но однажды богиня Пеле разгневалась и послала лаву из Мауна Лоа, чтобы та поглотила бухту. Она наслала широкие реки огня из юго-западного ущелья, стремящиеся вниз по склонам вулкана, по нависающим скалам и срывающиеся каскадом в бухту. Море осту­дило пылающие реки и замуровало бухту под сводом окаменевшей лавы. Гора непроницаемого плавленого камня скрыла под собой маленькую бухточку.

• Без жемчужин деревенские жители вскоре утратили свое богат­ство и стали бедными и нуждающимися. Но они поколениями пере­давали историю бухты от отца сыну. Так они хранили память о бухте черных жемчужин.

• Через несколько сотен лет люди все еще рассказывали историю жемчужин, но они давно уже позабыли, где была эта бухта.

• Однажды молодой юноша путешествовал в священный Город Пристанища, что находится вверх по побережью, но решил пойти другой дорогой. Он пересек свод из лавы и заметил расселину.

• Ветер и море за сотни лет проделали в лаве отверстие. Сгорая от любопытства, он вставил факел в расселину и заглянул внутрь. Там оказалась огромная пещера, по дну которой протекала океанская вода. Отверстие было небольшим, но ему удалось пробраться внутрь. На дне он увидел пляж с черно-зеленым песком. Стены пещеры были как пчелиные соты с навесами, образовавшимися, когда дав­ным-давно один поток лавы наворачивался на другой. С одной сто­роны он увидел выжженную кокосовую рощу, и в отверстиях лавы были видны стволы деревьев, которые когда-то здесь стояли. Лава сохранила отпечаток древесины с того времени, когда деревья па­дали на горящую реку, и в застывшей лаве отразился замечатель­ный оттиск каждой ветки и каждого листика. Но замереть в изумле­нии и недоумении его заставили вспышки света на своде. На стенах пещеры отражалось блистающее свечение бирюзы, мерцающее точками пурпура, смешанного с изумрудом.

• Он опустил свой факел на черно-зеленый песок у своих ног и увидел, что порождало это отражение. Прямо перед ним на песке были рассыпаны сотни черных жемчужин, отбрасывающие на стены пещеры радужное сияние бирюзы, изумруда и пурпура. Он сразу же понял, где он. Он знал, что после всех этих столетий он обнаружил потерянную бухту черных жемчужин. Он в возбуждении насобирал столько жемчуга, сколько мог унести, спрятал его под одеждой и поспешил в Город Пристанища. Он пробежал мимо огромной, двад­цати футов в ширину, каменной городской стены и попал на про­долговатую площадь трех старинных храмов. Затем он вошел в святилище духовников Лоно и высыпал перед ними жемчужины.

• Сначала священники пришли в экстаз. Найденные жемчужины могли вернуть острову процветание, и они могли стать богатыми. Но затем они начали беспокоиться. Если люди узнают, что нашлись черные жемчужины, они все побегут в бухту, насобирают жемчуга и мало оставят для священников. Они не могли сохранить открытие в секрете, потому что они будут торговать жемчужинами на других островах. Что им было делать?

• Они думали об этом много дней, пока главный священник не нашел решение, которое было признано идеальным всеми осталь­ными. Они сделают пещеру табу.

• Священники сказали юноше, что теперь пещера является табу. Они сказали, что он осквернил бухту черных жемчужин и что Пеле наслала злых менехунов, чтобы они охраняли пещеру. Они поясни­ли, что если кто-нибудь захочет проникнуть в пещеру, менехуны завладеют его телом и разорвут его. Они сказали ему, что только духовенство Лоно были достаточно освящены, чтобы противостоять табу, и только они могли входить в бухту.

• Юноша держался вдалеке от пещеры, как и все остальные жи­тели деревни. Священники становились богаче, а люди — беднее.

• Через год или больше юношей стало овладевать любопытство. Его не волновали жемчужины, но, поскольку он был мальчишкой, его все больше и больше начинали интересовать менехуны. Он ни­когда их не видел и хотел узнать, как они выглядят и как им удается сделать так, чтобы вещи взрывались. Поэтому однажды он решил спросить священников. Он пошел снова в Город Пристанища и спро­сил высшего священника Лоно, как выглядели менехуны. Священ­ник сказал ему, что менехуны невидимы и никто их никогда не мог видеть.

• «Тогда откуда вы знаете, что они там?» — спросил мальчик. Высший священник рассердился и прогнал мальчика. Он сказал, что, если мальчишка когда-нибудь войдет в пещеру, менехуны про­никнут в него и взорвут его, и что тогда он будет очень хорошо знать, что менехуны там были и что они могли с ним сделать.

• Но мальчик не успокоился. Он все время думал о менехунах, о взрыве и бухте черных жемчужин. Однажды в лунную ночь любопыт­ство одолело его. Он схватил пойманного им дикого поросенка и прокрался к пещере. Потихоньку он опустил свинью на песок и ждал, пока она взорвется, но этого не происходило. Она визжала и бегала туда-сюда по черно-зеленому песку. Он все ждал и ждал, но свинья так и не взрывалась. Наконец он решил рискнуть и спустить­ся сам. Исполненный ужаса, он забрался в пещеру и огляделся. Он ждал взрыва, но взрыва все не было. Немного погодя он схватил несколько черных жемчужин и свинью и побежал домой. Он показал жемчужины жителям деревни, рассказал им о бухте и о том, что сделали священники Лоно.

• Люди осознали, что не было никакого табу и что их священники их обманывали. Они поняли, что учение священников было лишь предрассудками и его целью было удержать людей в бедности. Священники владели самыми пышными апартаментами в этой зем­ле, были богаты и влиятельны, стояли даже выше вождей, но сейчас они оказались мошенниками, самозванцами и обманщиками.

• Итак, люди собрались и восстали могучей массой против слу­жителей Лоно. После великой битвы все священники были свергну­ты, и их влияние на островах было устранено.

• Эта история помогала многим клиентам. Тревожные клиенты с Большого острова понимали мораль: «Подвергай сомнению свои предрассудки». Когда этот принцип объяснялся при помощи других методов, они не понимали — манера объяснения была им чужда, но когда я передал смысл через сказку, они схватили и извлекли из урока пользу.