ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 02.10.2025
Просмотров: 3580
Скачиваний: 0
Методическим базисом совместной работы явилась схема эксперимента, разработанного и проведенного Дином Пибоди на представителях нескольких национальных групп. Эту схему эксперимента мы*уже кратко описали в предыдущих параграфах (см. табл. 15). По единой системе, разработанной Д. Пибоди и состоящей из специального набора в 32 личностные биполярные шкалы, студенты из разных стран (по 40—50 человек из Англии, Германии, Франции, Италии, А-встрии, Финляндии и Греции) описывали типичных представителей разных народов, среди которых постоянно присутствовали 6 неизменных стимулов (target nations): типичные англичанин, немец, француз, итальянец, русский, американец. К этому стандартному подмножеству стимульных объектов в случае разных национальных групп испытуемых (информантов, судей — judges) добавлялись 2—4 различных дополнительных стимула, которые обозначали пароды, обитающие в непосредственной близости от данной группы испытуемых. Таким образом, в общем массиве полученных данных имели место 4 случая, когда испытуемые описывали свою собственную национальную группу (англичане, немцы, французы, итальянцы), или, как их предложил называть Д. Пибоди, — «ин-группу» (внутреннюю группу). Б этом смысле все иные народы относятся к так называемой «аут-группе».
Предварительные данные и данные самого исследования по межнациональному восприятию позволили Д. Пибоди говорить о двух наиболее мощных дескриптивных факторах, выделяемых при факторном анализе помимо фактора оценки: «Собранный — разболтанный» (Tight versus Loose) и «Самоуверенный — неуверенный» (Assertive versus Unassertive). которые, как нам кажется, ближе всего к факторам В5.3 и В5.1 из Большой Пятерки.
В целом согласованность между группами испытуемых по глобальным факторам была выше, чем согласованность по.отдельным шкалам. Например, все группы испытуемых сходились в том, что англичане и немцы являются «собранными», а итальянцы, французы и американцы — «разболтанными». Указанные выше семь «аут-групп» (в меньшей степени финны, имевшие, по-видимому, более непосредственный опыт контак-
тов с русскими) приписывали русским черты, делающие их образ скорее «средне-самоуверенным», чем «неуверенным». И, что оказалось совсем неожиданным, русских дружно отнесли к числу «собранных» (это при существовании целого моря анекдотов о «российской расхлябанности»?).
Таким образом, именно «типичный русский» оказался тем единственным стимульным объектом, по которому выявилось явное расхождение между субъективной и объективной информацией на уровне глобальных факторов.
С обыденными представлениями иностранцев о русских явно не согласуются основные выводы о национальном характере русских, к которым пришли западные специалисты как в результате аналитической переработки впечатлений от поездок в Россию (Crankshow, I948; Miller, I960; Smitlu 1976), так и в результате серии психологических интервью и гестов, проведенных на русских эмигрантах (Inkeles et at., 1958). Согласно мнению этих специалистов, русские скорее предстают как люди с серьезными проблемами в эмоциональной адаптации, а также как носители противоречивого паттерна личностных черт. Крайности русского национального характера, нестабильность личностных проявлений русского человека могут порождать трудности в его адекватном восприятии других людей и самовосприятии, в том числе национальном (групповом) самовосприятии.
Существенным источником дополнительной информации для снятия противоречия могли бы явиться субъективные суждения «ий-группы» — самих русских о русском человеке. Согласно предположению Пибоди, результаты «ин-группы» должны были оказаться ближе к мнению специалистов, чем к суждениям «аут-ipynn». В 1992 году мы провели подобное исследование при непосредственном содействии Дина Пибоди с помощью переписки по электронной почте (Пибоди, Шмелев и др., 1993; Peabody, Shmelyov, 1996).
На русский язык были переведены 32 пары прилагательных, использованных Д. Пибоди. С помощью системы ТЕЗАЛ мы пытались сохранить их взаимосоотношення в четверках по принципу четырехпозиционной модели (см. список шкал в табл. 15). Например, предпочитаемый полюс на шкале «веселый — угрюмый» лежит явно слева, а в компенсирующей ее шкале «легкомысленный — серьезный» — справа. И та, и Другая шкалы апеллируют по существу к одному свойству личности, но в одном случае один полюс этого качества предстает «социально желательным», адекватным («веселый»), в другом —- противоположным («серьезный»). Такое использование «четырехполюсной модели личностной черты» позволяет не только «очистить» результаты субъективных суждений от артефакта социальной желательности, но и отдельно от дескриптивного фактора (характерологического представления в данном случае) измерить чисто эмотивный, оценочно-отношенческий компонент установки (имеется в виду социальная установка, или аттитьюд).
Для исследования стереотипа русского национального характера че-тырехпозиционная интерпретация, по нашему мнению, имеет принципи-
альное значение. Если предположить, что русскому характеру (или, по крайней мере, его стереотипизированному образу в культуре и национальном самосознании) свойственны крайности, то следует ожидать, что стимульному объекту «типичный русский» будут чаще приписываться крайние полюса (нежелательные, неадаптивные) в проявлении одной и той же черты, то есть одновременно свойства «недоверчивости» и «легковерности», «легкомысленности» и «угрюмости», «неуверенности» и «самоуверенности» и т. п.
В качестве стимульных объектов в серии 1992 года1 нами использовались 9 «типичных представителей» наций: Англичанин, Немец, Француз, Итальянец, Русский, Американец, .Японец, Грузин, Эстонец. Как видим, первая шестерка соответствовала подмножеству стандартных стимулов, принятых в работе Д. Пибоди (1985). К ней было добашшно 3 дополнительных стимула из соображений возможного повышения контраста по фактору «собранности — разболтанности». Кроме- 9 указанных стимульныч объектов, в конце эксперимента испытуемым предъявлялся особый объект «Я сам» (это дополнение было сделано с целью получения данных о национальной самоидентификации испытуемых).
Часть испытуемых выполняли шкалирование в буклетном режиме, большая часть — в режиме диалога с компьютером: при этом названия объектов и шкалы предъявлялись прямо на .экране монитора, а выбор градации семибалльной горизонтальной шкалы осуществлялся с помощью клавиш курсора «влево-вправо» (сбор данных осуществлялся с помощью упоминавшей системы сбора и анализа экспертных оценок Экспан).
Последовательность предъявления шкал от испытуемого к испытуемому не изменялась и производилась в соответствии со стандартом, принятым в основных сериях Д. Пибоди (1985J. Порядок предъявления сти-мульных объектов (опять же в соответствии с базовой методикой) варьировал так, чтобы нейтрализовать возможные артефакты позиционного и последовательного эффектов. Всего испытуемым примерно поровну предъявлялись 18 вариантов стимулыюй последовательности. Первые девять были получены путем циклической перестановки (латинского квадрата) основной стимулыюй последовательности, еще девять вариантов — путем циклической перестановки обратной последовательности. Стимульный объект «Я сам» неизменно предъявлялся последним 10-м, независимо от порядка следования первой девятки стимулов.
В эксперименте приняли участие 50 добровольцев: 24 мужского пола и 26 женского в возрасте от 16 до 40 лет, абитуриенты, студенты и сотруд-
1 Датировка здесь весьма существенна, так как'в связи с бурными событиями перестройки и либерализации, в связи с появлением опыта личного общения многих русских с иностранцами, представления в России о других народах быстро менялись, так что фазы определенной идеализации сменялись элементами разочарования и наоборот.
ники гуманитарных факультетов МГУ, примерно половина — психологического факультета МГУ. Безусловно, авторы отдают себе отчет в том, что данная выборка не репрезентирует «российскую популяцию» и для уточнения результатов эксперимент нуждается в расширении эмпирической базы, но все же привлеченные нами испытуемые (хотя бы часть из них) MOiyr рассматриваться как эксперты — респонденты, обладающие более тонко разработанной системой представлений в рассматриваемой области. Несколько позднее мы провели уточнение полученных стереотипов на слушателях военных академий (в некотором- смысле контрастирующая выборка) и получили, к счастью, весьма согласованные результаты.
Обработка данных эксперимента производилась с помощью разработанной нами, уже упомянутой выше системы Экспан, позволяющей производить разнообразные манипуляции с так называемым «кубом» (трехмерным массивом) экспериментальных данных. В данном случае стороны этого куба (строго говоря, параллелепипеда) образовывались личностными шкалами, стимульными объектами (названия наций), испытуемыми.
Для измерения уровня согласованности экспертных оценок как в целом, так и по отдельным критериям подсчитывались альфа-коэффициенты надежности Кронбаха (см. Клапн, 1994; Шмелев, 1987). Был выявлен значимо высокий уровень согласованности. По большинству шкал альфа-коэффициенты принимали значения выше 0,95. Выявилось и значительное совпадение стереотипного образа представителей той или иной нации у наших испытуемых и испытуемых Пибоди. Значимая корреляция стереотипных групповых портретов — это прямое подтверждение эквивалентности русскоязычной системы шкал (качества перевода) исходному англоязычному варианту, разработанному Д. Пибоди, то есть в терминах психометрики мы можем говорить о кросс-культурной валид-ности использованной нами методики.
Крайности «типичного русского»
Как и ожидалось, нами был получен принципиально иной профиль результатов для стимульного объекта «типичный русский», чем у Пибоди (корреляция оказалась даже слабо отрицательной -0,04). На рис. 33 можно видеть, что «типичный русский» оценивается русскими гораздо ближе к полюсам «пессимизм» и «низкий самоконтроль», чем иностранцами. Это лучше согласуется с объективными этнопсихологическими наблюдениями. Вообще следует отметить, что квадрант личностного пространства, образованный полюсами «Низкая активность-оптимизм» и «Низкий самоконтроль», в русскоязычной ИТЛ максимально тесно коррелирует с эмоциональной нестабильностью (см. следующий параграф).
Для проверки качества иплицитной категориальной структуры наших данных мы произвели факторный анализ шкал (на базе матриц интеркорреляций 32 * 32, полученных путем расчета «сквозных» линейных корре-
Рис. 33. Соотношение национальных стереотипов в пространстве 1 и 2 факторов: Организованность И Боевитость. Позиции для стимульных объектов глазами иностранцев указаны символом «*» и подписаны строчными буквами, а для стнмульных объектов глазами русскоязычных испытуемых — символом «о» и прописными буквами.
ляций по всем стимулышм объектам и по всем испытуемым: 10 * 50 - 500_
наблюдений).
В таблице 16 мы уже приводили шкалы, получившие максимальные нагрузки по пяти и шести наиболее весомым варимакс-факторам. Воспроизводимость устойчивой модели Большой Пятерки — еще одно важное свидетельство кросс-культурной валидности разработанного нами инструмента для данного исследования — набора из 32 русскоязычных биполярных личностных шкал, эквивалентных набору Д. Пибоди.
В таблице 156 даны факторные значения для стимульных объектов по факторам, выявленным в нашем исследовании и приведенным в табл. 16. В табл. 156 мы также указали суммарные баллы для специфичного (в рамках шестифакторного решения) фактора «Неуверенности», максимально близкого к обсуждавшейся выше «Эмоциональной нестабильности». Как ожидалось, максимальный балл по этому фактору получил «типичный рус-
ский». Интересно, что само вое приятие самих русских испытуемых проявляет здесь также вполне ожидаемую защитную тенденцию: сами испытуемые квалифицируют свой уровень «Неуверенности в себе» близким к уровню «японцев» и «эстонцев».
В табл. 15 под каждой парой связанных шкал даются символы минус или плюс: «-» — если балл стимулыюго объекта больше отклоняется в сторону полюса «-» (отрицательной социальной желательности), чем в сторону полюса «+» (положительной социальной желательности).
Итак, сами европейцы вовсе не считают русский национальный характер акцентуированным, или дисгармоничным: только в одном случае они приписали «типичному русскому» дезадаптивный полюс черты в большей степени, чем адаптивный (русские оцениваются в большей степени как «зависимые», ,чем как «сотрудничающие»). Выраженной ак-центуированностью, маргинальностью черт характера у европейцев обладает не «русский», а «итальянец», крайности темперамента которого европейцам хорошо известны (итальянец оценивается как в большей мере «возбужденный», чем «активный», в большей мере «агрессивный», чем «боевитый»).