Файл: Antology_phylosophy.pdf

Нужно заниматься только теми предметами, о которых наши умы очевидно способны достичь достоверного и несомненного знания.. (Там же. С. 79)

…Лучше не заниматься вовсе, чем заниматься предметами настолько трудными, что, будучи не в состоянии отличить в них истинное от ложного, мы вынуждены допускать сомнительное в качестве достоверного. Ибо в этих случаях надежда на приумножение знания не так велика,. Как риск его убавления… мы отвергаем все те познания, которые являются лишь правдоподобными, и считаем, что следует доверять познаниям только совершенно выверенным, в которых невозможно усомниться. (Там же. С. 80)

…Мы приходим к познанию вещей двумя путями, а именно посредством опыта или дедукции. Вдобавок следует заметить, что опытные данные о вещах часто бывают обманчивыми, дедукция же, или чистый вывод одного из другого, хотя и может быть оставлена без внимания, если она неочевидна, но никогда не может быть неверно произведена разумом, даже крайне малорассудительным… любое заблуждение, в которое могут впасть люди… никогда не проистекает из неверного вывода, но только из того, что они полагаются на некоторые малопонятные данные опыта или выносят суждения опрометчиво и безосновательно. (Там же. С. 81-82)

…Рассмотрим здесь все действия нашего разума, посредством которых мы можем прийти к познанию вещей без всякой боязни обмана… а именно интуицию и дедукцию.

Под интуицией я подразумеваю не зыбкое свидетельство чувств и не обманчивое суждение неправильно слагающего воображения, а понимание ясного и внимательного ума, настолько легкое и отчетливое, что не остается совершенно никакого сомнения относительно того, что мы разумеем, или, что то же самое, несомненное понимание ясного и [c.18] внимательного ума, которое порождается одним лишь светом разума и является более простым, а значит. И более достоверным, чем сама дедукция, хотя она и не может быть произведена человеком неправильно… Таким образом каждый может усмотреть умом, что он существует, что он мыслит, что треугольник ограничен только тремя линиями. А шар – единственной поверхностью и тому подобные вещи. Которые гораздо более многочисленны, чем замечает большинство людей. (Там же. С. 84)

Впрочем, может возникнуть сомнение, почему к интуиции мы добавили здесь другой способ познания, заключающийся в дедукции. Посредством которой мы постигаем все то, что с необходимостью выводится из некоторых других достоверно известных вещей. Но это нужно было сделать именно так, поскольку очень многие вещи, хотя сами по себе они не являются очевидными, познаются достоверно, если только они выводятся из истинных и известных принципов посредством постоянного и нигде не прерывающегося движения мысли, ясно усматривающей каждую отдельную вещь…Эти два пути являются самыми верными путями к знанию, и ум не должен допускать их больше – все другие надо отвергать, как подозрительные и ведущие к заблуждениям. (Там же. С. 84-85)

…Я убежден, что какие-то первые семена истин, которые присущи человеческим умам от природы и которые мы в себе заглушаем, ежедневно читая и слыша о стольких различных заблуждениях, обладали в той безыскусной и незатейливой древности такою силой, что благодаря тому самому свету ума, при посредстве которого люди видели, что следует предпочитать добродетель удовольствию, а честное – полезному, даже если они и не знали, почему это [c.19] обстояло именно так, они также познали истинные идеи философии и математики, хотя и не могли еще овладеть в совершенстве самими науками. (Там же. С. 89)

…Вместо большого числа правил <…> достаточно четырех следующих, лишь бы я принял твердое решение постоянно соблюдать их без единого отступления.

Первое – никогда не принимать за истинное ничего, что я не признал бы таковым с очевидностью, т.е. тщательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчетливо, что никоим образом не сможет дать повод к сомнению.

121

Второе – делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить.

Третье – располагать свои мысли в определенном порядке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу.

И последнее – делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничто не пропущено. (Там же. С. 260)

Мышление. Дуализм.

Под словом мышление я понимаю все то, что совершается в нас осознанно, поскольку мы это понимаем. Таким образом, не только понимать, хотеть, воображать, но также и чувствовать есть то же самое, что мыслить… если я буду разуметь само чувство или осознание зрения или ходьбы, то, поскольку в этом случае они будут сопряжены с мыслью, коя одна только чувствует или осознает, что она видит [c.20] или ходит, заключение мое окажется вполне верным. (Там же. С.

316-317)

…та сила, посредством которой мы, собственно, и познаем вещи, является чисто духовной

иотличается от тела в целом не менее чем кровь от кости или рука от глаза. (Там же. С. 116)

Наша душа в силу присущей ей способности к познанию выносит суждение о том, что… ощущения проистекают не только из нее одной, поскольку она – вещь мыслящая, но также и поскольку она связана с какой-то иной протяженной вещью, движущейся благодаря расположению своих органов; последняя и именуется собственно человеческим телом. (Там же. – С.349).

Мышление и протяженность могут рассматриваться как образующие природу мыслящей и телесной субстанций, и тогда они должны восприниматься не иначе как, с одной стороны, сама мыслящая субстанция, а с другой – как субстанция протяженная, т.е. как ум и тело. (Там же.

С. 340)

БЕНЕДИКТ СПИНОЗА (1632–1677)

Бенедикт Спиноза – один из крупнейших философов XVII столетия. Известен разработкой учения о субстанциис позиций пантеизма. Среди его основных положений выделяется концепция Бога, который понимается философом не как личность с волей и разумом, а как безличная абсолютная необходимость. Бог-субстанция проявляет себя посредством атрибутов и модусов, образующих мир. Число атрибутов бесконечно, но человечеству известны только два: «мышление» и «протяженность». Интересно также учение Спинозы о конечном и бесконечном, о трех родах познания, о добре и зле, о страстях и добродетелях, о свободе, о религии [c.21] и государстве. Философ уделял большое внимание проблемам государственного устройства, защищая при этом неотъемлемые человеческие права и свободы. В своей концепции государства он утверждает необходимость как политической, так и религиозной свободы.

Труды Б. Спинозы: «Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье», "Принципы философии Декарта", "Мысли о метафизике", "Трактат об усовершенствовании разума", "Богословскополитический трактат", "Этика" и др.

Субстанция (от лат. substantia – под–лежащее, лежащее в основе, сущность) – нечто неизменное в противоположность меняющимся состояниям и свойствам; то, что существует благодаря самому себе и в самом себе, а не благодаря чему-то другому.

122

Основные философские положения

Под причиною самого себя (causa sui) я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, иными словами, то, чья природа может быть представляема не иначе, как существующею.

Конечною в своем роде называется такая вещь, которая может быть ограничена другой вещью той же природы. Так, например, тело называется конечным, потому что мы всегда представляем другое тело, еще большее. Точно так же мысль ограничивается другой мыслью. Но тело не ограничивается мыслью, и мысль не ограничивается телом.

Под субстанцией я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя, т. е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которого оно должно было бы образоваться.

Под атрибутом я разумею то, что ум представляет в субстанции как составляющее ее сущность. Под модусом я разумею состояние субстанции (Saubstantiae affectio), иными словами, то, что существует в другом и представляется через это другое.

Под Богом я разумею существо абсолютно бесконечное (ens absolute infinitum), т. е. субстанцию, состоящую [c.22] из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность. (Спиноза Б. Этика // Избр. Соч.: в 2 т. М., 1957. Т.1. С. 361-362.)

Природе субстанции присуще существование. Доказательство. Субстанция чем-либо иным производиться не может. Значит, она будет причиной самой себя, т. е. ее сущность необходимо заключает в себе существование, иными словами, – ее природе присуще существовать; что и требовалось доказать.

Всякая субстанция необходимо бесконечна. (Там же. С. 364-365)

Кроме Бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляема. Доказательство. Так как Бог есть существо абсолютно бесконечное, у которого нель-

зя отрицать ни одного атрибута, выражающего сущность субстанции, и он необходимо существует, то, если бы была какая-либо субстанция, кроме Бога, она должна была бы выражаться ка- ким-либо атрибутом Бога, и таким образом существовали бы две субстанции с одним и тем же атрибутом; а это невозможно; следовательно, вне Бога не может существовать никакой субстанции, а потому таковая не может быть и представляема. Ибо если бы она могла быть представляема, то она необходимо должна была бы быть представляема существующей, а это невозможно. Следовательно, вне Бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляема; что и требовалось доказать.

Отсюда самым ясным образом следует 1), что Бог един, т. е. что в природе вещей существует только одна субстанция, и эта субстанция абсолютно бесконечна. Следует 2), что вещь протяженная и вещь мыслящая (res extensa et res gogitans) составляют или атрибуты Бога или состояния (модусы) атрибутов Бога.

Все, что только существует, существует в Боге, и без [c.23] Бога ничто не может ни существовать, ни быть представляемо. (Там же. С. 372-373)

Бог есть имманентная причина всех вещей, а не действующая извне.

Доказательство. Все, что существует, существует в Боге и должно быть представляемо через Бога; следовательно, Бог есть причина существующих в нем вещей; это – первое. Далее, вне Бога не может существовать никакой другой субстанции, т. е. вещи, которая существовала бы сама в себе вне Бога; это – второе. Следовательно, Бог есть имманентная причина всех пещей, а не действующая извне; что и требовалось доказать. (Там же. С. 380-381)

В природе вещей нет ничего случайного, но все определено к существованию и действию по известному образу из необходимости божественной природы.

Прежде чем идти далее, я хочу изложить здесь или, лучше сказать, напомнить, что мы должны понимать под natura naturans (природа порождающая) и natura naturata (природа порожденная). Из предыдущего, я полагаю, ясно уже, что под natura naturans нам должно понимать то,

123

что существует само в себе и представляется само через себя, иными словами, такие атрибуты субстанции, которые выражают вечную и бесконечную сущность, т. е. Бога, поскольку он рассматривается как свободная причина, А под natura naturata я понимаю все то, что вытекает из необходимости природы Бога, иными словами, – каждого из его атрибутов, т. е. все модусы атрибутов Бога, поскольку они рассматриваются как вещи, которые существуют в Боге и без Бога, не могут ни существовать, ни быть представляемы. (Там же. С. 387-388)

Я раскрыл, таким образом, природу Бога и его свойства, а именно – что он необходимо существует; что он един; что он существует и действует по одной только необходимости своей природы; что он составляет свободную [c.24] причину всех вещей и каким образом; что все существует в Боге и таким образом зависит от него; что без него не может ни существовать, ни быть представляемо; и, наконец, что все предопределено Богом и именно не из свободы воли или абсолютного благоизволения, а из абсолютной природы Бога, иными словами, бесконечного его могущества. (Там же. С. 394)

Под телом я разумею модус, выражающий известным и определенным образом сущность Бога, поскольку он рассматривается как вещь протяженная (res extensa).

К сущности какой-либо вещи относится, говорю я, то, через что вещь необходимо полагается, если оно дано, и необходимо уничтожается, если его нет; другими словами, то, без чего вещь и, наоборот, что без вещи не может ни существовать, ни быть представлено.

Под идеей я разумею понятие, образуемое душой в силу того, что она есть вещь мыс-

лящая (res kogitans). (Там же. С. 402)

Мышление составляет атрибут Бога, иными словами, Бог есть вещь протяженная (res kogitans). Протяжение составляет атрибут Бога, иными словами, Бог есть вещь протяженная (res extensa). (Там же. С. 404)

Формальное бытие идей имеет своей причиной Бога, только поскольку он рассматривается как вещь мыслящая, а не поскольку он выражается каким-либо другим атрибутом, т. е. как идеи атрибутов Бога, так и идеи отдельных вещей имеют своей производящей причиной не объекты (ideata) свои или воспринимаемые, вещи, а самого Бога, поскольку он есть вещь мыслящая. (Там же. С. 406)

Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей. Отсюда следует, что могущество Бога в мышлении равно его актуальному могуществу в действовании; т. е. все, что вытекает из бесконечной природы Бога, формально, все это в том же самом порядке и той же самой связи [c.25] проистекает в Боге из его идеи объективно.

Прежде чем идти далее, нам надо припомнить здесь уже доказанное нами выше: именно, что все, что только может быть представляемо бесконечным умом как составляющее сущность субстанции, относится только к одной субстанции и что, следовательно, субстанция мыслящая и субстанция протяженная составляют одну и ту же субстанцию, понимаемую в одном случае под одним атрибутом, в другом под другим. Точно так же модус протяжения и идея этого модуса составляют одну и ту же вещь, только выраженную двумя способами. Это как бы в тумане видели, кажется, и некоторые из еврейских писателей: они утверждали, что Бог, ум Бога и вещи, им мыслимые, составляют одно и то же. Так, например, круг, существующий в природе, и идея этого круга, находящаяся также в Боге, есть одна и та же вещь, выраженная различными атрибутами. Так что, будем ли мы представлять природу под атрибутом протяжения, или под атрибутом мышления, или под каким-либо иным атрибутом, мы во всех случаях найдем один и тот же порядок, иными словами, одну и ту же связь причин, т. е. что те же самые вещи следуют друг за другом. И если я сказал, что Бог составляет, например, причину идеи круга, только поскольку он есть вещь мыслящая, а причину круга, только поскольку он есть вещь протяженная, то это только потому, что формальное бытие идеи круга может быть понято лишь через другой модус мышления как через свою ближайшую причину, этот – в свою очередь через третий и так до бесконечности, так что, если вещи рассматриваются как модусы мышления, то и порядок всей природы или связь причин мы

124