Файл: Antology_phylosophy.pdf

жизни, которую она любит больше. В этот самый момент, коль скоро она выбирает благо с точки зрения блага, она направляет свою жизнь, знает она об этом или нет. к тому благу, которое выше всех в данной иерархий, а именно к общественному благу государства (ибо несправедливый закон тирана разрушает это общественное благо). Более того, знает она об этом или нет, но она ставит свою жизнь в зависимость [c.22] от абсолютно высшего блага, от абсолютно последней цели, которая есть абсолютное Благо, сущее через себя Благо, трансцендентное бесконечное Благо, т.е. Бог. Всякий человеккоторый в изначальном акте свободы, достаточно глубоком, чтобы поглотить всю его личность, избирает творить добро из любви к добру, тот избирает Бога, даже если у него нет концептуального знания Бога. (Там же С. 171-172).

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ

Эдмунд Гуссерль (1859-1938)

Немецкий философ, основатель феноменологии. Ранее термин «феноменология» имел самые разные значения. Со времени использования этого термина Э. Гуссерлем (с начала XX в:) он стал употребляться и как феноменологический метод создания философии, и как любой описательный метод. Основные произведения: «Логические исследования», «Философия как строгая наука», «Трансцендентальная логика и формальная логика», «Картезианские размышления», «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология».

Ороли и месте философии

Ссамого момента своего возникновения философия выступила с притязанием быть строгой наукой и притом такой, которая удовлетворила бы самым высоким теоретическим потребностям, и

вэтически-религиозном отношении делала бы возможной жизнь, управляемую чистыми нормами разума. Это притязание выступало то с большей, то с меньшей энергией, но никогда не исчезало.

Притязанию быть строгой наукой философия не могла удовлетворить ни в одну эпоху своего развития. Так обстоит дело и с последней эпохой, которая, сохраняя, при всем многообразии и противоположности философских направлений, единый в существенных чертах ход развития, продолжается от Возрождения до настоящего времени. Правда, господствующей чертой новой философии является именно то, что она вместо того, чтобы наивно предаться философскому влечению, стремится, наоборот, конституироваться в строгую науку, пройдя сквозь горнило критической рефлексии и углубляя все дальше и дальше исследования о методе. Однако единственным зрелым плодом этих усилий оказалось обоснование и утверждение своей самостоятельности строгими науками о природе и духе, равно как и [c.23] новыми чисто математическими дисциплинами. Между тем философия даже в особом, только теперь дифференцирующем смысле; лишена как и прежде, характера строгой науки...

Даже самый смысл философской проблемы еще не приобрел научной ясности. Итак, философия по своей исторической задаче высшая и самая строгая из наук, – представительница исконного притязания человечества на чистое и абсолютное познание, не может выработаться в чистую науку. Признанная учительница вечного дела человечности оказывается вообще не в состоянии учить, учить объективно значительным образом.

Я не говорю, что философия – несовершенная наука, я говорю просто, что она еще вовсе не наука, что в качестве науки она еще не начиналась, и за масштаб я беру при этом объективность обоснованного научного содержания. Несовершенны все науки, даже и вызывающие такой восторг точные науки... Но, как всегда, некоторое научное содержание есть в них в наличности. В объективной истинности удивительных теорий математики и естественных наук не усомнится ни один разумный человек. Здесь, говоря вообще, не места для «частных мнений», «воззрений», «точек зрения»; таковые в отдельных случаях еще встречаются, поскольку наука оказывается еще не установившейся и подвергается обсуждению. Совершенно иного рода несовершенство философии.

334

Она располагает не просто неполной системой учений, но попросту не обладает системой вовсе. Все вместе и каждое в отдельности здесь спорно, каждая позиция в отдельном вопросе есть дело индивидуального убеждения, «точки зрения».

Пусть то, что мировая философская литература предлагает нам в старое и новое время в качестве замыслов, основывается на серьезной, даже необъятной работе духа, более того, пусть это все подготовляет будущее построение научно строгих систем; но в качестве основы философской науки в настоящее время и этого не может быть признано.

...»Перевороты», оказывающие решающее влияние на прогрессы философии, суть те, в которых притязание предшествующих философии быть наукой разбивается критикой их мнимо научного метода и взамен того руководящим оказывается стремление радикально переработать философию в смысле строгой науки. Вся энергия мысли прежде всего концентрируется на том, чтобы привести к решительной ясности наивно или дурно понятые предшествующей философией условия строгой науки и потом уже пытаться начать новую постройку какого-либо философского здания. (Гуссерль Э. Философия как строгая наука. – М., 1994, с. 129-132) [c.24]

Великие интересы человеческой культуры требуют образования строго научной философии; вместе с тем, если философский переворот в наше время должен иметь свои права, то он должен быть одушевлен стремлением к новообразованию философии. Это стремление не чуждо современности... Что же касается переворота, происходящего в наше время, то он, правда, в существенных чертах направлен антинатуралистически, под влиянием историзма он уклоняется и хочет слиться с одной только философией миросозерцания. (Там же. с. 132-133).

Современная наука не может ответить на самые важные жизненные вопросы, так как оставляет в стороне проблемы, имеющие большое значение в жизни человека, а именно: вопросы о смысле и бессмысленности человеческого существования, о мире и месте человека в нем. Наука претерпела такие изменения, что пришла к ошибочному для философии позитивистскому ограничению идеи науки и самой философии. Все это произошло потому, что была утеряна вера в универсальную философию.

...Кризис заключается не в научности как таковой, а в значении, которое имели науки для человеческого существования. Ослепленность мнимым «процветанием» позитивных наук 19в. означала вместе удаление от проблем, решительно важных для подлинной человечности. Чисто фактологические науки создавали посредственного человека-факт ... где и когда доказано, что иной истины кроме научной быть не может? На чем основана уверенность, что научно-описанный мир реален? Наука картезианского типа исключила в принципе проблемы, наиболее сложные и неотвратимые в контексте человеческого существования, отдав их на произвол судьбы. Что может сказать наука по поводу разумности и неразумности поведения человека и мира, его окружающего? По поводу нас как субъектов свободного выбора? По поводу нас как нравственных субъектов? Ясно, что науке чистых фактов, абстрагируясь от какого бы то ни было субъекта нечего сказать об этом.

...Признавая значение науки и техники, философия должна сохранить за собой историческую традицию, не допускать технической фетишизации. Феноменология есть первая философия, оставляющая человеку свободу выхода к новым горизонтам. Феноменология не может быть завершенной, ее смысл – в неостановимом возобновлении.

Для философии важен тот факт, что любая объективность не абсолютна, в ее пересмотре – смысл жизни. Претензиям на абсолютность [c.25] она противопоставляет субъективность с ее интенциональной созидательной активностью. Единственно реальный исторический субъект – само человечество, со всеми его проектами. Философы могут стать его служителями и даже спасателями. Для этого достаточно открыть сознанию его автономию и свободу взамен пассивной слепоты органического роста. (Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология,

М., 1997г, с. 676-677).

335

Феноменологический метод Э. Гуссерля

Феноменология – строгая наука. «Обратимся к вещам» – такая программа феноменологии ставит целью найти прочную и несомненную опору для нового здания философии. Ее методом призван стать метод epoche (греч.: остановка в суждении). Хотя термин «эпохе» напоминает сомнение скептиков и картезианцев, все же его следует понимать несколько иначе. Что же может устоять под прессом epoche? Единственное – это сознание, субъективность. Cogito и cogitata - феноменологический остаток, очевидность которых абсолютна. Сознание – не просто реальность очевидная, но и реальность абсолютная, основание всякой реальности. Мир «конструирован» сознанием... «Я», которое осуществляет epoche – это «Я», которое вопрошает мир как феномен, тот мир, что значим для меня так же, как и для других, кто принимает его во всей определенности. Следовательно, я возвышаюсь над всяким природным существом, раскрывающимся для меня. Я – субъективный полюс трансцендентальной жизни...

Сознание есть всегда. Это нечто, о чем я думаю, вспоминаю, мечтаю, ощущаю. Значит несовпадение субъекта и объекта дано непосредственным образом. Субъект – я, способный ощущать, вспоминать, судить, воображать. Объект – манифестации этих образов: образы, воспоминания, цвета и т.д.; поэтому необходимо различать являемость объекта от самого объекта. И если верно, что познание – это явленное, то также верно, что из виденного живо лишь то, что ясно проявлено. Процесс познания – «noesis», a то, что мы знаем – «noema». Среди ноэм философ различает факты и сущности.

Сознание, таким образом, интенционально. Психические акты характеризуются привязкой к некоему предмету. Я не вижу ощущения цвета, но вижу окрашенные предметы, слышу пение, не имея ощущения звука. Сказанное не значит, что перед нами концепция реализма. Интенциональность сознания оставляет неразрешенным спор между идеализмом и реализмом. [c.26]

Для феноменолога важно описать то, что действительно явлено сознанию, и пределы такой явленности. Речь идет о «кажимости», противопоставленной «вещи в себе»; я не воспринимаю, как музыка мне является – я слышу музыку. Начало всех началинтуиция. Всякая интуиция. . изначально конкретизированная, по праву является источником познания. Все, что представляется нам в интуиции первичным образом, должно принять таким, как есть, даже если только в границах предполагаемого. (Гуссерль 3.. Философия как строгая наука. М. 1998. с. 374-375).

Познание начинается с опыта, существующих вещей или факта. Факт случаен, он может быть или не быть. Но когда факт явлен нашему сознанию, вместе с фактом оно улавливает и сущность. В самых разных ситуациях, слушая то кларнет, т виолончель, то скрипку, мы говорим о сущности – о музыке. Индивидуальное приходит в сознание через универсальное: если факт дан, здесь и сейчас, то значит, дана сначала guid факта, т.е. его сущность. Сущности суть типические модусы являемости феноменом. Чтобы сравнивать множество фактов, уже необходимо иметь представление об их сущности, то, благодаря чему они похожи. Это познание сущностей и есть эйдетическая интуиция (Wesen), в отличии от интуиции эмпирической, улавливающей отдельные факты. Конечно, реальны только единичные факты; универсалии как идеальные объекты не реаль-

ны...

Как наука о сущностях феноменология ставит целью описывать типические модусы, посредством которых феномены являются нашему сознанию. Модальности, благодаря которым этот звук есть звук, а не цвет или шум, и есть сущности относящиеся к фактическим данным. Интуицию сущностей следует понимать как описание феномена, предстающего сознанию, когда мы отвлеклись от его эмпирических аспектов.

Не только в чувственно воспринимаемом мире обнаруживаются сущности, они есть и в мире наших влечений, надежд, воспоминаний... природа, общество, мораль, религия являются «регионами», изучению которых должен предшествовать анализ сущностей и модальностей, оформляющих моральные, религиозные и др. феномены. (Гуссерль Э., Логические исследования, 1909 г.

Т.1, с. 71-73).

336

Цель моего метода – прояснение существенной природы ментальных актов и тем самым истин, которые являются источниками человеческого знания ... философия должна быть логикой научного [c.27] познания – наукоучением. Возникает вопрос: что такое истина? Истина – нечто абсолютное, нечто истинное «само по себе»; истина тождественно едина, воспринимают ли ее в суждениях люди, ангелы или боги.

Для выяснения истины требуется феноменологический анализ, который состоит в осмыслении того, чем вообще является мышление и познание, и каковы те виды и формы, с которыми оно связано (Там же с. 101).

Сознание выступает в виде потока переживаний, элементы которого – феномены. Поэтому учение о структуре потока переживаний называется феноменологией. Понять феномен как целостность можно только в том случае, если схватить его посредством интуиции. Этого можно достигнуть, если его «пережить», т.е. непосредственно войти в поток сознания. При этом происходит непосредственное, чисто умозрительное усмотрение сущности. Феноменологический метод состоит в том, чтобы слиться с потоком сознания непосредственным образом. (Гуссерль Э., Трансцендентальная логика и формальная логика, М., 1999, с. 121).

ПСИХОАНАЛИЗ

ПСИХОАНАЛИЗ – одно из центральных направлений психологии и философии XX века. Родоначальником этого направления является австрийский психолог Зигмунд Фрейд.

В первой половине XX века возник неофрейдизм, который стремился превратить психоанализ в чисто социологическую и культурологическую теорию. Наиболее известные его представители: Э. Фромм («гуманистическая психология»), Э. Эриксон («психосоциальная теория»), К. Хорни («социокультурная психоаналитическая теория»), Г. Салливанн («межличностная психиатрия»). Разрабатывая концепцию становления личности, они стремились выяснить механизм взаимодействия психологических и социальных факторов в процессе ее формирования. Во второй половине XX века под воздействием психоанализа возникли экзистенциальный анализ, структурный психоанализ, идеология «новых левых» и многие другие направления в психологии, антропологии, литературе к искусстве. Основные произведения:

3. Фрейд: «Лекции по введению в психоанализ», сновидений», «Я и Оно», «Тотем и табу», «Остроумие и его отношение к [c.28] бессознательному», «Психология бессознательного». «По ту сторону принципа удовольствия»;

А. Адлер: «Индивидуальная психология» (теория и практика), «Индивидуальнопсихологическое лечение неврозов»;

К.Г. Юнг: «Психоз и его содержание». «Коллективное бессознательное», «Аналитическая психология», «Архетип и символ», «Психологические типы»;

Э. Фромм: «Искусство любви», «Иметь или быть», «Бегство от свободы», «Психоанализ и этика».

Зигмунд Фрейд (1856-1939) Учение о бессознательном.

Деление психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа, и только оно дает ему возможность понять и приобщить науке наблюдающиеся процессы в душевной жизни. Иначе говоря, психоанализ не может перенести сущность психического в сознание, но должен рассматривать сознание как качество психического, которое может присоединяться или не присоединяться к другим его качествам...

...Для большинства философски образованных людей идея психического, которое одновременно не было бы сознательным, до такой степени непонятна, что представляется им абсурдной и несовместимой с простой логикой. Это происходит, я полагаю, оттого, что они никогда не изучали относящихся сюда феноменов гипноза и сновидений, которые – не говоря уже о всей области па-

337

талогического – принуждают к пониманию в духе психоанализа. Однако психология сознания никогда не способна разрешить проблемы сновидения и гипноза.

К термину или понятию бессознательного мы пришли путем разработки опыта, в котором большую роль играет душевная динамика. ...Здесь начинается психоаналитическая теория, которая утверждает, что некоторые представления не становятся сознательными потому, что им противодействует известная сила, что без этого они могли бы стать сознательными. Эта теория оказывается неопровержимой благодаря тому, что в психоаналитической технике нашлись средства, с помощью которых можно установить противодействующую силу и довести соответствующее представление до сознания. Состояние, в котором [c.29] они находились до осознания, мы называем вытеснением, а сила, приведшая к вытеснению и поддержавшая его, ощущается нами во время психоаналитической работы как сопротивление.

Понятие бессознательного мы, таким образом, получаем из учения о вытеснении. Вытесненное мы рассматриваем как типичный пример бессознательного. Мы видим, однако, что есть двоякое бессознательное: скрытое, но способное стать сознательным, и вытесненное, которое само по себе и без дальнейшего не может стать сознательным. Скрытое, бессознательное, являющееся таковым только в описательном, но не в динамическом смысле называется нами предсознательным; термин «бессознательное» мы применяем только к вытесненному динамическому бессознательному; таким образом, мы имеет теперь три термина: «сознательное», «предсознательное» и «бессознательное». (3. Фрейд. Я и оно. М. 1989. С. 370-371),

Предсознательное – как бессознательное в данный момент – не осознается человеком, но может быть им в принципе осознанно. Но есть и другое бессознательное, бессознательное в подлинном смысле слова, о существовании которого в собственной психике человек не только не догадывается, более того: он энергично отрицает наличие подобных содержаний в его душе, потому что они кажутся ему несовместимыми с моральными и этическими нормами, принятыми в обществе, в котором он живет, несовместимыми с его собственным «Я». И представления, которые тесно связаны с этими желаниями и влечениями, подвергаются вытеснению в бессознательное.

Но в бессознательном вытесненное желание продолжает существовать и ждет только первой возможности сделаться активным и послать от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым заместителя. Этими заместителями являются прежде всего уже знакомые нам истерические симптомы, но множество их также можно найти и в повседневной жизни. Я имею в виду, например, сновидения. Но и здесь бессознательное дано субъекту не прямо, а в искаженной форме: даже в сновидениях человек боится признаться самому себе в своих желаниях. И тогда их нужно толковать... (3. Фрейд. Психология бессознательного. М. 1989. С. 360).

А что еще, кроме сновидения, может сказать нам о бессознательном? Так называемые «ошибочные действия». А в обмолвках и описках скрытые желания иногда просто-напросто открываются собеседнику... Одна дама говорит другой восхищенным тоном: «Эту прелестную шляпу вы, вероятно, сама обделали (вместо отделали)?» [c.30]

...Даже юмор и шутки – явление, свойственное далеко не всем людям -тоже, имеют определенное отношение к бессознательному. Но, кстати, такая роль бессознательного в жизни человека отнюдь не случайна. Сознание – лишь небольшой островок, омываемый океаном бессознательного. Среди бессознательных содержаний выделяется область предсознательного и собственно бессознательного» об этом мы уже говорили. Я еще раз хочу показать их различие на конкретном примере сновидений.

Сновидение проделывает колоссальную работу, превращая, скрытые желания в образы явного сновидения, но конкретная форма получившегося в результате сна во многом зависит от впечатлений дня накануне сновидения, которые для субъекта в данный момент тоже не осознаются, но это предсознательное, а не бессознательное. В принципе эти содержания могут быть осознаны видевшим сон (он может вспомнить ситуацию накануне сновидения и какие-то ее детали). Но скрытые мысли сновидения которые облекаются в образы, которые пользуются «материалом днев-

338