Файл: ИСКАТЕЛИ ГРАНИН.doc

- Остроумно, - сказал он, - правда, не по адресу, но остроумно.

О том, насколько эта басня извращала истину о Лобанове, знали немногие.

Большинство, доверчиво посмеиваясь, отождествляло ученого кота с Лобановым.

Саша был вне себя.

- Искажение фактов! - жаловался он Нине. - Надо послать опровержение от

имени общественных организаций лаборатории.

Сочувствие и интерес к Лобанову сближали молодых людей. Саша полагал,

что именно он своими постоянными похвалами сумел внушить Нине этот интерес.

Значит, она разделяет его чувства. "Значит, она неравнодушна ко мне", -

думал он. Что только не служит топливом для любви!

- Сорвать бы эту стенгазету, - сказала Нина.

Саша строго покачал головой. Это не метод. Действовать надо по-другому.

Нина презрительно фыркнула.

Вечером после работы она, выждав, когда опустеют коридоры, бритвенным

лезвием вырезала басню и карикатуру. Она нажимала на лезвие с такой силой,

что надрезала обои на стене под газетой. Бумага была толстая и страшно

громко трещала. Нина с трудом скомкала ее в руке, комок получился большой,

угловатый, его никак не удавалось запихнуть в урну. Уходя, Нина вдруг

подумала, что уборщица может обратить внимание на этот ком бумаги. Бегом она

вернулась. В коридоре возле стенгазеты стояли уже двое мужчин и

рассматривали дыру в последней полосе.

Не смея повернуть назад, Нина прошла мимо них, щеки ее горели, она

повертелась на лестнице, спустилась вниз и лишь на улице сообразила, что

находка вырезанного куска не будет уликой против нее.

Назавтра поднялся переполох. Нина слыхала, как Лобанова вызывали в

партком, и у нее начало все валиться из рук. Она сожгла амперметр и с

каменным лицом выслушала выговор Майи Константиновны.

Никто из инженеров не верил, что преступление совершено Лобановым. Они

так и говорили - преступление. Что она наделала! Она хотела помочь Лобанову,

а вместо этого причинила ему неприятности. Вчерашний поступок казался ей

теперь дурацким. Боже, какая глупость! Разве не ясно было, как это скверно

кончится. Разумеется, сейчас все подозрения пали на Лобанова. И как же он

оправдается?

Леня Морозов злорадно рассуждал о том, как пропишут теперь Лобанову.

- Отдай наш гальванометр, - сверкая глазами, сказала Нина. - И замолчи,

невозможно работать. Трещит, как баба.

Когда Нина была в ярости, даже Морозов остерегался с ней связываться.

Она решила пойти в партком и во всем признаться. Скажет: вырезала просто

так, просто понравилась ей басня - и вырезала на память. Не расстреляют же

ее за это. Она напудрилась и побежала в партком к техническому секретарю

Таисии Дмитриевне. Сперва она болтала о всяких разностях, потом невзначай

спросила: кто сейчас у секретаря парткома Зорина? А наши - Лобанов и Борисов

- ушли уже? Ну, как с ними?

Таисия, пожилая женщина со смуглым цыганским лицом, рассказала, что

виновного не нашли. Лобанов, конечно, ни при чем, он вчера был на совещании

и потом уехал к Тарасову на станцию и не возвращался.

- Но вырезал кто-то из ваших, - закончила Таисия, закладывая бумагу в

машинку.

- Почему это обязательно из наших? - облегченно сказала Нина. - Как

будто другие не могли! Просто нашлись благородные люди. Факт, что

несправедливая басня, поэтому и вырезали.

В обеденный перерыв к ней подошел Саша.

- Как тебе нравится этот случай? - спросил он, глядя ей в глаза.

Нина вспомнила свою вчерашнюю неосторожную фразу и смутилась.

- Ясно, так бороться нельзя, - повторила она его слова. - Между прочим,

ты не был в Приморске? Мне дают туда путевку в дом отдыха...

- Не был... Нина, это ты вырезала? - тихо спросил он.

По его печальному волнению она поняла, что ей бояться нечего.

- А если я? Побежишь на меня доносить Борисову?

- Зачем ты это сделала? Она посмотрела на часы:

- Пошли во двор, покидаем мяч... И чего ты горячишься? Я просто

пошутила. Я тебя испытываю. Пошли.

По дороге она сказала:

- Ты должен быть доволен. Конечно, это не метод, но все почувствовали,

что народ против. И Лобанову легче.

- Уж больно ты к сердцу принимаешь... - глухо сказал он и не кончил.

Нина не обратила внимания на его красноречивую недомолвку. Когда они

проходили мимо стенгазеты, там была подклеена свежая полоса с той же басней

и карикатурой. И это не огорчило Нину. Опасность миновала. Когда- нибудь

придет день, и она признается во всем тому, ради кого она совершила это. Как

бы ни был глуп ее поступок, она доказала, что любит. И способна на все ради

него. Она никогда не испытывала такого чувства.

"Вольфрамовые контакты должны иметь, - читал Андрей, - высокую

температуру плавления, необходимую твердость..." - Он улыбнулся. Технические

термины приобрели вдруг другой смысл: "...должны иметь однородность

вещества".

"Правильно", - подумал он.

Басня в стенгазете, казалось бы, нанесла ему удар в самый критический

момент, когда он так нуждался в поддержке. Как ни странно, он не чувствовал

себя убитым, наоборот, он как-то встряхнулся. "...Вольфрамовый контакт

должен быть вязким, чтобы противостоять расплющиванию". В особо тяжкие

минуты ему вспоминался разговор в пивной, и это воспоминание всегда заряжало

его новой порцией гневной энергии. Хотелось быть как железо под молотом -

чем больше бьют, тем крепче.

Разумеется, даром ему это не сходило. Сухой, ожесточенный блеск

появился в глазах. Обращение его стало еще строже и официальнее, неприятная

черствость укоренялась в характере.

Теоретические подсчеты подтвердили возможность создания локатора.

Узнав, что техотдел выпускает научно-технический сборник, Андрей на основе

полученных выводов написал статью о принципе работы локатора.

Он пытался вообразить себе, что подумает Одинцов, прочитав его статью.

Может быть, старик смягчится. И в глубине души обрадуется. А вдруг возьмет и

позвонит? Когда он мысленно представил, как Одинцов, сидя в своем скрипучем

плетеном кресле, будет водить толстым синим карандашом вот по этим строчкам,

Андрея прохватил озноб. Оказывается, все эти месяцы мысль о старике жила в

нем.

Статью не приняли. Долгин с улыбкой сказал:

- Ваша статья неактуальна.

Андрей отправил ее в журнал "Электричество". Оттуда она вернулась

быстро с уничтожающей рецензией Тонкова. Андрей добавил к статье несколько

резких замечаний в ответ на рецензию и послал статью еще в два журнала,

имеющие отношение к электротехнике.

В течение месяца он аккуратно получал рукописи обратно. Борисов,

единственный человек, с которым он делился своими неудачами, иронически

сказал:

- "ООМ", Организация Общественного Молчания. - Потом он переменил тон.

- Не печатают? - Он старался казаться веселым, глаза его колюче блестели

сквозь узкие мохнатые щелки. - Значит, боятся! Значит, мы правы. Бороться-то

им в открытую нечем!

Только в журнале "Техника молодежи" появилась краткая заметка о новом

приборе, разрабатываемом в Энергосистеме. Андрей узнал об этой заметке при

странных и важных обстоятельствах.

Глава двадцатая

За длинным столом, покрытым зеленой скатертью, сидели бритоголовый с

коричневым обветренным лицом морской инженер-полковник и молоденький

голубоглазый майор.

Вопрос главного инженера прозвучал равнодушно и устало. Слишком

равнодушно. Такое бесстрастие было мало на него похоже. Дмитрий Алексеевич

словно говорил: вот, пожалуйста, сейчас вам подтвердят, что я, к сожалению,

прав. В самом вопросе подсказывался ответ. И ответ этот должен дать Андрей.

Ему предстояло, очевидно, разрешить какой-то спор, начатый здесь задолго до

его прихода.

Моряки выжидающе смотрели на Андрея. Из своих кроме главного инженера в

кабинете находился один Потапенко. То, что мог ответить Андрей, не было

новостью для главного инженера и тем более для Потапенко. Андрей должен

подтвердить, что ничего, кроме общего принципа идеи локатора, у него пока

нет. Его свидетельство, выходит, необходимо только для убеждения этих

офицеров. В чем? О чем просили моряки и на что не соглашался главный? Почему

такое непримиримое выражение на лице Потапенко?

Все эти соображения и вопросы промелькнули в голове Андрея одно за

другим, заставляя его насторожиться и не спешить с ответом. Потапенко

нетерпеливо постучал пальцами по столу. Глаза Андрея светились от

напряжения. Ловко уклонившись от прямого ответа, он, петляя вокруг да около,

втянул в разговор моряков. Впервые в жизни он изворачивался и хитрил,

охваченный настойчивым предчувствием значительности происходящего.

Моряки от имени крупного конструкторского бюро просили принять заказ на

разработку локатора для сложной электросети новых океанских кораблей. Откуда

им известно о локаторе, Андрей не знал. Главный инженер и Потапенко

доказывали, что ничего реального пока нет, и предлагали поделиться

результатами исследований Майи Устиновой. Но старый метод даже в

усовершенствованном виде не устраивал моряков. Будь у моряков локатор,

проектировщики могли бы значительно упростить электрическую сеть на