Файл: ИСКАТЕЛИ ГРАНИН.doc

кораблях. Просьба подкреплялась бумагой от весьма авторитетной организации,

поэтому просто отказать главный инженер не мог. Самое правильное - раскрыть

морякам всю беспочвенность их надежд на локатор, с тем, чтобы они сами

отказались от наказа. И сделать это лучше всего мог автор прибора.

Главный инженер не сомневался в том, что Лобанов должен, вынужден будет

разубедить моряков. Дмитрий Алексеевич вертел в руках бумагу, подписанную

человеком, которого он давно знал и уважал, и мысленно подыскивал слова

ответного письма.

Обращаясь к Андрею, полковник рассказывал, какое значение для них имеет

новый прибор. Он говорил не торопясь, словно давал ему время подумать,

прежде чем ответить. Андрей, без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами,

выставив худые локти с красными натертыми пятнами, поглаживал пальцами

подбородок. Выглядел Андрей несерьезно. Виктор даже поморщился: что подумают

моряки.

Полковник кончил. Андрей облизнул сухие губы и сказал быстро,

хрипловатым голосом:

- Считаю, мы можем принять ваш заказ.

Никто не вскочил, не удавился, хотя у каждого внутри все напряглось,

как перед сигналом к бою.

Дмитрий Алексеевич опустил на стол бумагу, вынул портсигар, щелкнул

крышкой, закурил. Все смотрели на желтый огонек спички.

- По-моему, Андрей Николаевич, вы не имеете пока никаких положительных

результатов, - мягко сказал Дмитрий Алексеевич.

Андрей кинул взгляд в сторону Потапенко, насмешливо раздул ноздри.

- У вас, Дмитрий Алексеевич, устарелые сведения. Я закончил расчеты.

Они дали хорошие результаты.

- Зато экспериментальной проверки не было. Вы лучше меня знаете, что

опыт часто опрокидывает бумажные доказательства.

"Вы же сами виноваты, сами не дали мне возможности провести

лабораторные работы", - подумал Андрей. Сдерживая нарастающий гнев, он

упрямо наклонил голову:

- Я настаиваю на своем предложении. Я уверен, что получится.

- А я вот не уверен, - спокойно усмехнулся главный инженер. - Так

государственные дела не решают. Вы понимаете, какую мы ответственность берем

на себя?

- Понимаю.

- Нет, не понимаете, - раздраженно отрезал главный инженер.

До сих пор молчавший майор осторожно заметил:

- Конечно, нам нужна уверенность. Если она будет, мы по-иному

спроектируем сеть кораблей.

Главный инженер расценил его слова как поддержку.

- Вот именно. А какую вы можете дать гарантию, Андрей Николаевич?

- Гарантию, - процедил Потапенко. - Отвечать-то нам придется.

- Суть не в ответственности - махнул рукой главный инженер, - большое

дело испортить можем.

- Я все же хотел бы еще раз услышать мнение товарища Лобанова, - сказал

полковник. - Взвесьте все "за" и "против".

Андрей задумался, честно проверяя свои силы. Ни на минуту он не

усомнился в своем детище. Сердце его стучало так, что он слышал его толчки.

Все, все могло решиться сейчас.

- Вам достаточно моего ручательства? - спросил Андрей. - Товарищ

полковник, конечно, для вас это связано с риском. Но ведь если бы всякий

риск останавливал инженеров, то...

- Там, где можно, надо избегать риска, - прервал его главный инженер.

- За счет чего? - спросил полковник. - Отказавшись от заказа?

Потапенко, откинув рукав, посмотрел на часы:

- Давайте так, товарищ полковник: мы всесторонне обсудим со

специалистами предложение Лобанова и дадим вам на днях окончательный ответ.

Полковник качнул круглой головой:

- Боже мой, какая осторожность...

Судя по настроению полковника, теперь уже не могло быть и речи, что он

сам мирно откажется от заказа. Главный инженер натянуто улыбнулся:

- Вы, товарищи, плохо знаете Лобанова. Он и без вас сумеет положить нас

на обе лопатки.

Полковник и майор встали.

- Если Андрею Николаевичу нужна экспериментальная база, - сказал

полковник, - пожалуйста. В нашем распоряжении...

Главный инженер обиженно прервал его:

- От добра добра не ищут.

После ухода моряков на некоторое время воцарилось молчание. Позвонил

телефон, и пока главный инженер разговаривал, Андрей и Виктор сидели молча,

не глядя друг на друга.

- Ну-с, - сказал главный инженер, швырнув трубку на рычаг. - Ну-с,

Андрей Николаевич, вы представляете себе, в какую историю вы нас тянете?

Зачем надевать себе на шею этот хомут? Что, у нас своих мало? Сами для себя

не рискнули сделать, а тут извольте для дядей стараться.

Потапенко вскочил, с неприкрытой злобой взглянул на Андрея.

- Будем говорить начистоту, - резко сказал он. - Заявление Лобанова

преследует цель показать, как его затирают. Свои мешают, а чужие... Он не

брезгует никакими средствами. Полюбуйтесь, Дмитрий Алексеевич, на какие

трюки он пустился.

Потапенко положил перед главным инженером журнал "Техника молодежи" с

обведенной красным карандашом заметкой.

- Якобы прибор готов. Формальная самореклама. Нам запросы шлют...

Моряки тоже, наверно, отсюда узнали...

- А я-то понять не мог, откуда они пронюхали, - сказал главный инженер,

читая заметку.

Он не спешил с выводами. Протянул Лобанову журнал, внимательно следил,

как изумленно раскрылись красные усталые веки, как честно встретили его

взгляд глаза Лобанова.

- В первый раз вижу эту заметку, - признался Андрей. Он живо обернулся

к Потапенко: - Кто тебе пишет? От кого запросы?

Он позабыл сейчас о всех обидных обвинениях Потапенко и о главном

инженере, ждущем его ответа, ему важно было знать: кому нужен его прибор.

Главный инженер улыбнулся, прикрыл рот рукою, строго покашлял.

- Не говорите ему, Виктор Григорьевич, а то нашлет еще просителей.

- Не беспокойтесь, сами найдут... - сказал Андрей. - Неужели вы не

понимаете, что многие нуждаются в этом приборе? Жизнь заставит нас...

Сегодня вы отобьетесь от моряков, завтра к вам придут ваши же рабочие.

Локатор нужен! Никуда не спрячетесь от него. Вы можете помешать мне, но

кто-нибудь другой сделает его. Что же касается моих скрытых целей...

- Не будем о них препираться, - властно сказал главный инженер. - Время

покажет, у кого какие были цели.

Андрей торопливо кивнул.

- Погодите, Андрей Николаевич. Мне кажется, вы как-то излишне

трагически воспринимаете происходящее, - продолжал главный инженер. -

Новатор поначалу свою идею всегда вынашивает в подполье. Потому что, если ее

вытолкнуть на свет недозрелой, сразу затюкают. А как же иначе? Вот таких,

как мы, надо убедить. Чем идея смелее, тем людям труднее отказаться от старо

го. И все это время автор одинок. Бояться этого не следует. Как говорится, в

корове молоко не прокиснет. Временное одиночество неизбежно и, пожалуй...

полезно. И борьба до определенного момента тоже полезна.

- И то, что линии передачи в ремонте простаивают по нескольку дней,

тоже полезно?

Дмитрий Алексеевич посмотрел на розовые оттопыренные уши Лобанова и

жестко сказал:

- Вот вы дайте мне такой прибор, чтобы предупреждать аварии, за которые

меня лупят, тогда будьте спокойны: ни одной ми нуты он у вас не пролежит.

Всех посажу вам помогать. Сам пойду к вам лаборантом работать.

- Так, - сказал Андрей вставая. - Значит, необходимость нового вы

определяете тем местом, по которому бьют... Имейте в виду, бьют вас или не

бьют, примете вы заказ или нет, локатор будет сделан. Не у вас, так у

моряков. - Он положил на стол туго сжатый кулак. - Костьми лягу, а сделаю.

Посмотрим тогда, как будет выглядеть ваша инженерная репутация.

Главный инженер задумчиво рассматривал кулак Андрея, точно оценивая его

силу...

- Вот это серьезная угроза, - ответил он, неожиданно улыбнувшись.

Удивительно обезоруживающая улыбка была у этого человека. Или только на

Андрея она так действовала?

Андрей доверчиво раскинул руки, раскрасневшееся потное лицо его дышало

азартом.

- Да что мы, в самом деле, не инженеры, что ли! Давайте я вам сейчас

притащу свои расчеты. Посмотрим.

- Вопрос слишком серьезный, - холодно сказал Потапенко, упорно избегая

обращаться к Андрею. - Надо создать авторитетную комиссию.

Андрей не удержался:

- Ха!.. Во главе с профессором Тонковым?

- Ничего, как-нибудь разберемся сами, - сказал главный инженер. -

Крупные и мелкие дроби проходили. Тем более что ваш Тонков, кажется, не

очень-то объективен.

"Что, не вышло? - подумал Андрей. - Не такой-то уж простачок наш

главный".

- Подавайте сюда ваши бумаги, Андрей Николаевич, я дома посмотрю,

подготовлюсь, чтобы не задавать вам глупых вопросов. - Говоря это, главный

инженер придвинул к себе календарь и стал записывать.

Андрей видел, как вверх ногами к нему из-под кончика пера побежали

слова: "А. Н. - локатор - отзыв". Кончик пера повертелся в раздумье на точке

и скользнул дальше: "Лобанов - Потапенко (?)". Вопросительный знак тревожно

выглядывал из скобок, нависая над обеими фамилиями.

Лиловая папка, принесенная Лобановым, была отложена в проволочную

корзиночку, куда главный инженер складывал текущие бумаги. К вечеру их

скопился целый ворох, они завалили папку Лобанова - срочные, важные,

категорические. Они требовали немедленного решения, о них нельзя было

забыть.

После приема посетителей началось совещание с энергетиками заводов,

потом слушали доклад управляющего стройтрестом; весь день в кабинете

толпились люди. Прибыли вагоны с оборудованием - его необходимо немедленно

распределить. Со станций поступили жалобы на торф - слишком влажный;

трансформаторщики просили разрешения заменить одну изоляцию другой. Звонили

из горкома партии, из Москвы, звонил администратор гостиницы: Жена директора

бельгийской фирмы жалуется, что у нее в номере тускло горит лампочка. И в

цепкой памяти Дмитрия Алексеевича разговор с Лобановым отодвигался все

дальше, в опасный разряд тех дел, которые подождут.

В восемь вечера явился последний посетитель. Это был главный инженер

одного из крупных текстильных комбинатов города. Оба главных знали друг

друга много лет. Их отношения принадлежали к той распространенной категории

служебной или деловой дружбы, когда хорошо изучил человека, много раз

выручал его в тяжелые минуты, уважаешь, любишь его, но никогда не был у него

дома, не имеешь понятия, где он живет, есть ли у него жена, дети...

Дмитрий Алексеевич первый раз за день потянулся в кресле.

- Затащила меня недавно жена в Дом композиторов на творческую

дискуссию, - неторопливо рассказывал он, наслаждаясь передышкой. - Я в

музыке профан, сижу ушами хлопаю. Но дело не в этом. Понравился мне тон,

сама система обсуждения, пони маешь, Ираклий Григорьевич, очень как-то по-

дружески вправляли мозги автору. Причем без всяких протоколов, голосования,