Файл: основы творческой деятельности журналиста.docx

Какого характера сведения может получить журналист с помощью наблюдения? Во-первых, данные, выражающие сущность происходящего через его внешнюю, явленческую сторону, на основе которых делаются выводы о значении событий, об отношениях людей, об уровне их общей и профессиональной культуры, о традициях, привычках, социальных ориентациях – обо всем, что поддается «считыванию» по признакам, доступным восприятию. Во-вторых, данные, передающие внешние характеристики того или иного объекта и потому способные выступить в тексте как приметы реальной ситуации, создающие для читателя «эффект присутствия». Круг их обширен: от деталей внешности действующих лиц, их речи, жестов до примет обстановки, в которой происходят события.

Внимание журналиста в ходе наблюдения распределяется между тремя относительно самостоятельными звеньями происходящего: по мере появления очередной познавательной задачи в его поле зрения оказывается то поведение отдельного человека, то взаимодействие групп людей, то предметно-вещественная среда, на фоне которой разворачиваются события. Объем наблюдаемого так велик, что зафиксировать данные с необходимой полнотой архитрудно, и это порождает технические сложности. Тележурналисту помогает видеокамера, а радийщикам и газетчикам остается серьезным образом тренировать память. Правда, можно еще разработать систему фиксирования в блокноте «опорных деталей» – знаков, по которым удается в нужный момент восстановить то, что наблюдалось. Однако этим чаще всего пренебрегают. А память – она может и подвести. Отсюда неизбежность дополнительной нагрузки на журналиста при проверке данных наблюдения.

Проверка – этап очень ответственный. Дело в том, что в силу разных причин физического и психологического характера при наблюдении существует опасность иллюзии восприятия – неадекватного отражения наблюдаемого предмета. Скажем, в лучах закатного солнца листва деревьев выглядит не зеленой, а бронзовой или красноватой, при свете люминесцентной лампы лицо человека кажется безжизненно бледным... Возможны и ошибки интерпретации, связанные с избирательностью нашего восприятия, которое в свою очередь зависит от культурной, идеологической, нравственной «оснащенности» действующих лиц. Вы наблюдаете за разговором русского с болгарином и видите, что оба кивают головой. «Слава богу, – думаете, – кажется, договорились». А на деле оказывается, что нет: кивок в болгарской знаково-символической традиции – знак отрицания; вы же его интерпретировали на основе нашей традиции как знак согласия и оказались невосприимчивы к другим проявлениям разногласий между собеседниками... Так бывает нередко.

Особая разновидность этого метода – самонаблюдение. Тут внимание журналиста сосредоточивается на собственном поведении, на внешних и внутренних факторах, которые его определяют, что открывает доступ к сведениям о неочевидных, скрытых процессах, характерных для той или иной ситуации. Но и в данном случае нельзя обойтись без проверки, без соотнесения результатов самонаблюдения с информацией, полученной другими методами, из других источников.

Третий из традиционных методов получения сведений – беседа. От обычного диалогического общения онаотличается по меньшей мере двумя существенными обстоятельствами. Как метод познавательной деятельности беседа представляет собой такое организованное речевое взаимодействие, которое со стороны журналиста направляется отчетливо осознаваемыми задачами и предполагает выработку стратегии и тактики, соответствующих условиям взаимодействия.

С помощью беседы можно получить широкий круг данных, образующий несколько сегментов, а именно:

 фактические данные,

 мнения (в том числе и эмоциональные реакции),

 объяснения,

 предложения и прогнозы,

 речевые приметы собеседника, передающие некоторые особенности его личности.

При этом каждый сегмент характеризуется богатым разнообразием. Так, события (факты) могут быть позитивными и негативными по своему значению, наблюдавшимися собеседником и ненаблюдавшимися, такими, в которых он участвовал и в которых не участвовал, из собственной жизни, из жизни других людей, из жизни коллектива, города, страны. Мнения тоже могут относиться к разным объектам реальности, касаться разных сторон жизни – и это позволяет корреспонденту получать дополнительную информацию. Одно дело, что человек скажет, допустим, по поводу событий, в которых участвовал, и совсем другое – что он думает о произведении искусства или общественно-политической ситуации. Здесь – путь к постижению личности собеседника. Стратегия беседы на том и строится: понять партнера и наметить порядок задач, которые могут быть решены с его помощью. Под тактикой же имеется в виду осознанный выбор тех средств общения, которые более всего соответствуют данным условиям и способны обеспечить решение задач наилучшим образом. В ряду этих средств – характер вопросов и их чередование, реплики и замечания журналиста, его жесты и мимика, интонации и ритм разговора, полемические приемы, разного рода информационные стимулы, помогающие собеседнику раскрепоститься, одолеть скованность или нежелание говорить. Если интервьюер основательно готовится к беседе, продумывая стратегию и тактику, если научился контролировать ход общения, своевременно замечая возникновение в нем барьеров, если владеет достаточным количеством приемов, посредством которых такие барьеры преодолеваются, – успех обеспечен. Ну, а если собеседник намеренно скрывает данные, за которыми обращается журналист, – тут потребны нестандартные решения, находить которые не так-то просто. Желательно, однако, чтобы все они были достойными в моральном смысле и не выходили за рамки правового пространства.

Для фиксирования данных беседы сегодня чаще всего используется диктофон. Между тем это далеко не всегда целесообразно: бывает, он заметно мешает контакту. Опытные журналисты наряду с диктофонной записью используют традиционный блокнот, а если и он сковывает собеседника – обходятся лишь короткими пометками по ходу разговора, «расшифровывая» их после того, как беседа завершилась. Не следует забывать, что данные, полученные в беседе, тоже нуждаются в проверке, предполагающей использование других источников сведений.

Из развернутой системы методов конкретных социальных исследований журналистика сегодня лучше других освоила контент-анализ, опросы, длительное систематическое наблюдение и эксперимент^[8]. О них пойдет речь в следующей главе учебника.

В качестве методов постижения сути, то есть решения теоретических задач, для журналиста выступают знания, которыми он владеет. Когда задачи несложные, с ними можно справиться посредством здравого смысла – имеется в виду способность человека рассуждать на основе личного повседневного опыта, прибегая к логическим операциям, в состав которых входят соотнесение, узнавание, различение, анализ, оценка, синтез. Но нередко мы оказываемся перед необходимостью разобраться с задачами куда более сложными, предполагающими проникновение за границыочевидного. Тут требуется мыслительная деятельность иного характера. Она не может быть сведена ни к цепочке логических операций, ни к интуитивным прозрениям. И перечисленные операции, и интуитивные прозрения служат включению вновь поступающих сведений в систему ранее накопленных журналистом знаний посредством их переработки по правилам, задаваемым этими знаниями. Вот откуда значение личности журналиста: чем богаче система его знаний, играющих роль методов решения теоретических задач, тем глубже, точнее, масштабнее его мысль.

По степени универсальности необходимые журналисту теоретические знания можно представить в виде трех уровней. Базисным выступает философское знание, отражающее общие закономерности развития природы и общества. Кибернетический подход к мирозданию как к глобальной саморегулирующейся системе дает возможность преодолеть ограниченность отдельных философских концепций и сконцентрировать в общей теории систем те положения, с высоты которых становятся видны скрытые от обыденного взгляда пружины развития природы и социума. Хорошая философская подготовка для журналиста – ключ к ранней мудрости.

Второй по степени универсальности уровень – знания о человеке и обществе, накопленные социально-гуманитарными науками: историей, психологией, социологией, социальной психологией, макроэкономикой, правом, этикой. Университетская программа предполагает освоение будущими журналистами всех этих дисциплин, однако далеко не всегда акцентируется профессиональная значимость знаний. Между тем они-то и составляют тот интеллектуальный багаж, который определяет, насколько создаваемая прессой знаково-символическая картина мира адекватна действительности.

Третий уровень – знания, накопленные конкретными научными дисциплинами. Они играют для журналиста роль методов специализации и осваиваются во многом самостоятельно. Разумеется, развернутая система спецкурсов и спецсеминаров, которую предлагает студентам университет, образует неплохую стартовую площадку для специализации, но это именно стартовая площадка. Дальнейшая углубленная работа по избранному профилю требует от журналиста серьезных усилий, а иногда и второго образования.

И еще архиважный момент: ни один из перечисленных методов, будь то средства получения сведений или постижения сути, не может претендовать на самодостаточность. Их использование определяется принципом дополнительности. Ориентируясь на него, в каждом конкретном случае журналист комбинирует такой комплекс познавательных методов, который окажется наиболее результативным.

Итог познавательной стадии

По мере решения стоящих перед журналистом эмпирических и теоретических познавательных задач у него складывается все более отчетливое представление об изучаемой ситуации, которое к моменту завершения работы на объекте обретает концептуальный характер. Можно сказать, что продуктом познавательной стадии журналистской деятельности оказывается концепция изученной ситуации, представляющая собой единство знания о происходящем и отношения к нему. При этом, в соответствии с задачами, которые решались, знание – двупланово: его эмпирический пласт представлен фактами, характеризующими ситуацию, а теоретический осознается как понимание связей этих фактов (прежде всего – причинно-следственных), их значимости, как видение перспектив развития ситуации. Двупланово и отношение: с одной стороны, это система логически выверенных оценок, с другой – их эмоциональная «подсветка», результат более или менее глубокой эмпатии, «вчувствования» журналиста в эмоциональное состояние действующих лиц его будущего материала.

Однако концепция изученной ситуации – пока еще не то знание, которое предназначается потребителю. Это своего рода полуфабрикат, которому предстоит пройти не одну процедуру переработки, прежде чем он превратится в журналистское произведение – информационный продукт, способный с большей или меньшей точностью передать массовой аудитории оперативное знание о том, что происходит в жизни. Степень точности напрямую зависит от того, насколько качественно велся журналистом процесс познания действительности, и насколько умелыми и добросовестными окажутся его действия на следующей стадии работы. В ходе воплощения знаково-символической картины жизни забота об ее адекватности реальным процессам столь же важна, сколь и в ходе собственно познавательной деятельности.