Файл: основы творческой деятельности журналиста.docx

Богатство эмоциональной палитры всегда отличало лучших российских журналистов. До сих пор остается непревзойденной способность В.Г. Белинского проникать в мир чувств героев литературных произведений. В его знаменитой статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года» мы читаем о людях, которым свойственны чувство деликатности и приличия, нервическая чувствительность, болезненная раздражительность, мрачное отчаяние, холодное уныние. Они испытывают уважение, удивление, благоговение, любят, дружат, страдают. А с какой болью звучат слова Белинского, обращенные к Гоголю, изменившему, по мнению критика, идеалам борьбы за справедливость.

Наивысший подъем гражданских чувств сохранили репортажи В. Пескова, посвященные освоению космоса. Когда наша ракета достигла Луны, он писал: «Сегодня такая ночь! Сегодня нельзя уснуть. Надо записать все, что слышу и чувствую, чтобы не истерлась в памяти эта ночь. Посчастливилось бы прочитать этот листок лет через двадцать, чтобы снова почувствовать волнение, каким жила Земля в эту замечательную ночь»^[18]. О полете Ю. Гагарина он скажет так: «Мы помним день нашей первой любви», выразив настроение тысяч людей, которые высыпали тогда на улицы, охваченные единым порывом радости.

Для журналиста принципиально значимы этические чувства. Они программируют его поведение, отражают его гармонию или дисгармонию с обществом. Именно они обусловливают выбор человеком любимого дела. Большую регуляторную нагрузку несет на себе совесть (психологи соотносят этимологию этого слова с требованием вести себя в соответствии с определенными нормами – «со-вести»). Столь же актуальны для журналистской профессии познавательные чувства – любознательность, любовь к истине, жажда знаний, радость открытия. От силы интеллектуальных чувств зависит работоспособность человека.

Различать прекрасное и безобразное помогают эстетические чувства, вкус (восприимчивость к эстетическим явлениям), эстетические переживания как сложная система, объединяющая различные эмоции в ходе образного восприятия действительности. Эстетические чувства особенно ярко проявляются при создании художественно-публицистических произведений, радио- и телевизионных программ. Так, ощущение меры, сдержанного достоинства присуще телепередачам А. Белинского о мастерах искусств. Без развитого чувства прекрасного невозможна деятельность мастеров фоторепортажа. Отсутствие вкуса болезненно сказывается на содержании и форме журналистских текстов, на всем облике газетно-журнальной продукции, на манере речи радиокорреспондентов и стиле поведения телеведущих. Видимо, вкус наравне с эстетическими чувствами иммунизирует человека от пошлости.

Как уже отмечалось, одной из составляющих базисных способностей служит воля – механизм, с помощью которого человек достигает поставленной цели, даже если при этом ему приходится преодолевать внутренние препятствия. По данным социологических опросов, в последнее десятилетие на первый план выдвинулись такие волевые свойства журналиста, как организованность, исполнительность, аккуратность, несколько потеснив выносливость и упорство. Вместе с тем опыт показывает, что настойчивость, последовательность, надежность продолжают оставаться вечными профессиональными качествами, без которых в СМИ трудно добиться успеха.

Профессиональное сознание журналиста прекрасно характеризуется понятием эмоциональный мозг, которое отражает нераздельность художественного и мыслительного видов высшей нервной деятельности. Возможно, эмоциональный мозг станет не исключением, а правилом для эпохи экранной, послеписьменной культуры, в которую человечество уже вступило. Этот новый этап развития цивилизации приведет и к социокультурным изменениям, и к трансформации мышления: для него станет характерным «сращивание» логического и образного, понятийного и наглядного. Мыслительные процессы начнут включать в себя «интеллектуальную образность» и «чувственное моделирование», открывая неизведанные горизонты творческого потенциала Homo sapiens. Если эти прогнозы оправдаются, то не явится ли именно журналист провозвестником появления нового типа личности? Пока на данный вопрос ответить сложно.

Не может быть какой-то одной модели способностей для всех профессиональных специализаций. Для репортеров приоритетны качества, соотносимые с мобильностью и оперативностью, обеспечивающими успех в условиях жесткого ритма сбора информации. У аналитиков доминируют исследовательские задатки, логика, глубина и нестандартность мышления, у публицистов – образное восприятие, идейность, у телерадиоведущих – коммуникабельность, личное обаяние, артистизм.

По-разному оценивается внутриредакционное разделение труда практиками и теоретиками СМИ, принадлежащим к разным школам. Например, нет единого мнения о том, что составляет главное для репортера. Иногда подчеркивают, что он непременно участник или очевидец события, отличающийся особым «фотографическим» видением мира. В то же время опыт отечественной и зарубежной прессы показывает, что репортер в поиске фактов должен обладать хорошо организованной системой источников информации, обширной базой данных, создающих основу и для оперативности, и для профессиональной честности и точности. Американские стандарты предусматривают разделение репортеров на две группы – общего назначения и специальных. Одни обладают широкой эрудицией, чтобы подготовить материал на любую тему. Другие ограничиваются освещением довольно узкой проблематики, в которой они хорошо разбираются. Любопытно, что по мнению американских авторов, этим корреспондентам не нужно иметь специального образования. Главное для них – умение собирать материал и писать.

Что же касается аналитика, то для него важна не просто фиксация факта, но и дар «видеть невидимое – связи, существующие между различными явлениями, определять их причины, оценивать их значимость, прогнозировать их развитие. Кроме “общемыслительных” способностей, журналист-аналитик должен обладать и специальными знаниями в той области, к которой относится предмет его журналистского выступления. Поэтому ему желательно иметь не только журналистское, но и специальное образование»^[19].

Если же речь заходит о публицистике (особом роде литературы, посвященной общественно значимым проблемам и являющейся одной из самых высоких ступеней журналистского творчества), то ее обычно соотносят с яркой литературной одаренностью автора и с определенностью его гражданской позиции.

Динамизм журналистских способностей проявляется в том, что они подлежат развитию, оттачиванию, совершенствованию. Это может быть достигнуто практически, в ходе повседневной работы, которая носит, как правило, напряженный характер. В середине 1990-х гг. журналисты газеты «Монд» (Франция) трудились примерно девять часов в день. Их рабочая неделя состояла из шести, а не из пяти дней, как обычно принято. Перегрузки компенсировались увеличением отпуска. Корреспонденты «Монд» ежедневно выезжали на место события, просматривали источники и прослушивали радио. Все это непреложно вменялось им в служебные обязанности.

Развертывание потенциала журналиста осуществляется в ходе профессионального обучения. В настоящее время система журналистской подготовки предоставляет широкие возможности для формирования творческой индивидуальности. Она включает в себя университеты (факультеты и отделения журналистики), институты, школы, колледжи, а также многочисленные курсы, в том числе международные. Журналистское образование сегодня могут получить и те, кто уже окончил высшую школу по любой другой специальности. Широкий спектр образовательных возможностей помогает будущему работнику СМИ найти свой «интерес», отвечающий его склонностям, задаткам, характерологическим особенностям и позволяющий приобрести знания, без которых подлинного профессионализма достичь сложно. Но даже синтез знания и способностей еще не дает нам целостного представления о журналистской профессии: неповторимость человека раскрывается в его взаимодействии с внешним миром.

Журналистика: профессия в зеркале модели мира

Внутренний мир журналиста формируется во взаимодействии с миром внешним – средой, другими людьми, всей окружающей действительностью (в широком смысле слова). Центральной частью психической жизни человека служит модель мира – представление о мире и о себе в нем. Эта модель всеобъемлюща; чаще мы имеем дело с ее фрагментами, мгновенными срезами, которые психологи называют картиной мира (иногда она отождествляется с ментальностью, общим умонастроением, «матрицей» духовной жизни людей). Рисуя картину мира, воссоздавая его модель, человек не только осознает собственные проблемы, но и начинает глубже понимать природу, осмысливать потребности общества. В результате в его сознании может возникнуть целостная система представлений, влияющая на практическую деятельность личности.

По мнению одного из крупнейших в Америке общественных деятелей и журналистов У. Липпмана, опубликовавшего свыше десяти миллионов слов, зрелый человек воспринимает мир таким, каков он есть. Современники вспоминали, что именно особое видение событий возвышало Липпмана над его коллегами.

Вопрос о целостном мировосприятии для журналиста сегодня важен как никогда прежде. Средства массовой информации создают мозаичную картину действительности. Эта раздробленность не только воспроизводится журналистом, но и влияет на структуру его личности, заменяя собой систему глубоких знаний и ценностей набором подвижных, нередко иллюзорных установок. «Блип-культура» («блип» – это единичная вспышка отражения действительности в сознании человека) также деформирует наши представления. Модель мира, построенная из случайновысвеченных блипов, неустойчива и отдаляет своего создателя от реальности. В конце XX столетия выявилась еще одна тенденция, связанная с размыванием реалистических форм отражения действительности: жизнь воспринимается как игра, в которую включаются и журналисты. Они комбинируют выхваченные из реальности элементы, подменяя факт его произвольным толкованием.

Конечно, журналист не философ, и перед ним не стоит задача создания исчерпывающе полной картины мироздания. Но он в состоянии вложить в нее свой кусочек мозаики таким образом, чтобы она сохранила и целостность, и смысл. Вот пример: авторитетная швейцарская газета «Нойе цюрхер цайтунг» важнейшей своей целью считает формирование целостной картины мира, представленной обширной и многокрасочной информацией о действительности.

Выстраивая модель окружающей среды, журналист формирует ядро своего персонального мира, свой «я-образ» и «я-концепцию». И если «я-образ» эмоционален, то «я-концепция» осознанна, системна, предполагает понимание человеком своих возможностей, самооценку, осмысление внешних факторов, воздействующих на него. Таким образом, модель мира связывает внешнее и внутреннее в нашем сознании.

В 1998 г. в российской прессе был опубликован материал об одной современной журналистской династии. Е. Яковлев (тогда учредитель и главный редактор «Общей газеты»), В. Яковлев (основатель издательского дома «Коммерсант») и А. Яковлева (создатель и редактор журнала «Путь к себе») поделились с читателями своими представлениями о роли и месте человека в меняющемся мире. Речь шла о том, какие жизненные обстоятельства больше располагают нас к пониманию нашего высшего предназначения, как происходит выбор между душевным равновесием и благополучием, можно ли достичь полной гармонии и единства внешнего и внутреннего.

Так, профессиональная карьера Е. Яковлева продемонстрировала, что он моделировал действительность прежде всего как арену борьбы (вначале за улучшение существовавшего строя). Журналист не смог усовершенствовать систему, зато способствовал уничтожению строя, который его не устраивал. После перестройки Е. Яковлев снова оказывается в оппозиции. Эту ситуацию «замкнутого круга» молодое поколение Яковлевых объясняет отставанием процессов приобретения внутреннего опыта, отношением к нему как к чему-то второстепенному. А. Яковлева считает чрезвычайно важным для человека найти силы заглянуть внутрь себя, соотнести свои внешние проявления, поступки с внутренними решениями, с результатами самопознания. Возможно, здесь и кроется секрет журналистской честности.

В данном контексте, на наш взгляд, важен еще один параметр модели мира, который психологи называют допустимым миром. Для журналиста это своего рода линза. Пользуясь ею, он фокусирует внимание и оценивает происходящее. Обратимся к иллюстрации. В документальной «Хатынской повести» А. Адамовича, рассказавшей о трагедии белорусского народа во время второй мировой войны (тогда погиб каждый четвертый белорус), есть такой герой– Флера Гайшун. После тяжелой контузии он теряет зрение, начинает плохо слышать. Казалось бы, стена, воздвигнутая увечьем, должна навсегда отгородить его от настоящего и тем более от прошлого, где были сожженные гитлеровцами деревни, расстрелянные женщины, старики и дети. Происходит обратное. Слепой Гайшун «навсегда открыт, один на один с миром! И с самим собой, со своей памятью...»^[20]. Он не приемлет людей, у которых «глаза, как у курицы», способной разглядеть только то, что рядом. Антиподами Флеры становятся персонажи другой повести Адамовича «Каратели». Для карателей общество стремительно расчеловечивается, а насилие превращается в его вполне допустимый компонент. Это столкновение миров проясняет творческую и гражданскую позицию самого Адамовича, отторгающего фашизм во всех его проявлениях.