Файл: Взгляды В.А. Сухомлинского на обучение и развитие детей (Зарождение педагогики как дисциплины и профессии).pdf

ВВЕДЕНИЕ

В глубокой древности, когда еще не было разделения труда, все члены общины или племени - взрослые и дети - участвовали на равных в добывании пищи, что составляло главный смысл существования в те далекие времена. Передача накопленного предшествующими поколениями опыта детям в дородовой общине была «вплетена» в трудовую деятельность. Дети, с ранних лет включаясь в нее, усваивали знания о способах деятельности (охота, собирательство и др.) и овладевали различными умениями и навыками. И лишь по мере совершенствования орудий труда, что позволяло добывать пищи больше, появилась возможность не привлекать к этому больных и старых членов общины. Им вменялось в обязанность быть хранителями огня и присматривать за детьми. Позже, по мере усложнения процессов сознательного изготовления орудий труда, повлекших за собой необходимость специальной передачи трудовых умений и навыков, старейшины рода - самые уважаемые и умудренные опытом - образовали, в современном понимании, первую социальную группу людей - воспитателей, прямой и единственной обязанностью которых стала передача опыта, забота о духовном росте подрастающего поколения, его нравственности, подготовка к жизни. Так воспитание стало сферой деятельности и сознания человека.

Возникновение педагогической профессии поэтому имеет объективные основания. Общество не могло бы существовать и развиваться, если бы молодое поколение, приходящее на смену старшему, вынуждено было начинать все сначала, без творческого освоения и использования того опыта, который оно получило в наследство.

Интересна этимология русского слова «воспитатель». Оно происходит от основы «питать». Не без основания сегодня слова «воспитывать» и «вскармливать» нередко рассматриваются как синонимы. В современных словарях воспитатель определяется как человек, занимающийся воспитанием кого-либо, принимающий на себя ответственность за условия жизни и развитие личности другого человека. Слово «учитель», видимо, появилось позже, когда человечество осознало, что знания есть ценность сама по себе и что нужна специальная организация деятельности детей, направленная на приобретение знаний и умений. Такая деятельность получила название обучения.

Задачи, встававшие перед школой, существенно менялись на разных этапах развития общества. Этим объясняется периодический перенос акцентов с обучения на воспитание и наоборот. Однако государственная политика в области образования практически всегда недооценивала диалектическое единство обучения и воспитания, целостность развивающейся личности. Как нельзя обучать, не оказывая воспитательного влияния, так нельзя и решать воспитательные задачи, не вооружив воспитанников довольно сложной системой знаний, умений и навыков. Передовые мыслители всех времен и народов никогда не противопоставляли обучение и воспитание. Более того, они рассматривали учителя прежде всего как воспитателя.

Вопрос изучения сущности и особенностей педагогической профессии, ее места в современном обществе, анализ социальной роли педагога особенно актуализируются на сегодняшнем этапе развития российского социума. Последние десятилетия ознаменованы взаимопроникновением культур, социальным и образовательным обменом между Россией и западными странами, развитием гуманного направления в педагогике. Ученые отмечают, что педагогика изменяется, появились другие цели и задачи науки, изменилась область ее применения. Однако, несмотря на экономические, социальные и политические кризисы и изменения, стабильной осталась категория любви к детям в деятельности педагога при воспитании детей и подростков – будущих членов нашего общества. От того, насколько верно и чутко выполнит свое предназначение педагог, зависит будущее государства Российского.

Данная тема потребовала применения междисциплинарного подхода. Мы использовали работы выдающихся педагогов – К.Д. Ушинского, В.А. Сухомлинского и другие, а также специалистов по социологии образования – А.И. Мищенко, ученого-управленца А.Л. Гапоненко и других.

Отсюда формулируется цель курсового исследования – определить роль и место категории любви к детям в педагогической профессии в современном обществе. Задачи исследования направлены на достижение поставленной цели:

- изучить исторические аспекты и особенности педагогической профессии;

- определить любовь к детям как отличительную черту профессии педагога;

- исследовать педагогическую деятельность в контексте любви к детям;

- проанализировать категорию люби к детям в трудах Ш. Амонашвили и В.А. Сухомлинского;

- определить реализацию категории любви к детям в работе педагога.

Объект исследования – педагогическая деятельность.

Предмет исследования – роль и место категории «любовь к детям» в педагогической профессии в современном обществе.

Методология исследования складывалась из системного подхода, метода контент-анализа, историко-логического метода, графического метода.

Научная новизна работы заключается в осмыслении и обобщении подходов к проблеме воспитания у нового поколения.

Практическая значимость работы выражается в возможности использования основных выводов в практической деятельности педагога.

Гипотеза работы – если исключить из требований к педагогу любовь к детям, то можно будет отказаться от формирования педагогической профессии.

Структурно курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ИСТОРИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПРОФЕССИИ В КОНТЕКСТЕ ЛЮБВИ К ДЕТЯМ

1.1 Зарождение педагогики как дисциплины и профессии

Человек трудной и завидной судьбы, чешский педагог-гуманист Ян Амос Коменский был первым, кто стал разрабатывать педагогику как самостоятельную отрасль теоретического знания. Коменский мечтал дать своему народу собранную воедино мудрость мира. Он написал десятки учебников для школы, свыше 260 педагогических произведений. И сегодня каждый учитель, пользуясь словами «урок», «класс», «каникулы», «обучение» и т.д., не всегда знает, что все они вошли в школу вместе с именем великого чешского педагога.

Швейцарский педагог Иоганн Генрих Песталоцци затратил все свои сбережения на создание детских приютов. Свою жизнь он посвятил сиротам, пытался сделать детство школой радости и творческого труда. На его могиле стоит памятник с надписью, которая заканчивается словами: «Все - для других, ничего - для себя».

Но собственно педагогические идеи стали появляться намного ранее, еще в античности.

За три с половиной века вся мировая педагогическая наука смогла внести в дидактику Яна Коменского только два принципиальных новшества: запрет на порку розгами двоечников и нарушителей школьной дисциплины и введение обязательного ЕГЭ (и его зарубежных аналогов) [8, c. 14].

Трехступенчатая система образования — начальная, средняя и высшая школа. Учебный год — с сентября по июнь. Школьные программы по предметам, учебники по каждому из них, методички для учителей с перечислением требуемых навыков и умений учащихся и рекомендуемыми методами их достижения. Школьная дисциплина, расписание занятий, уроки и перемены по звонку. Диктанты, сочинения, контрольные работы. Классные журналы, классные руководители, родительские собрания (включая «поборы» с родителей на школьные нужды). Программы дошкольного воспитания и образования. Внешкольная работа, кружки, образовательные экскурсии, школьные театры…

В это трудно поверить, но все это создано одним человеком в течение одной его жизни, вошло в образовательную практику европейских стран при его жизни, а сегодня служит основой государственных образовательных стандартов во всем мире. Но любой может в этом убедиться, открыв в интернете «Великую дидактику» (Didactica magna), а заодно и «Материнскую школу» Коменского.

Незадолго до смерти Коменский в письме своему амстердамскому издателю Питеру ван дер Берге признался, какие чувства он испытал, работая над своим первым научным трактатом «Письма к небесам» и его продолжением «Лабиринт мира и рай сердца» (1623) [11, c. 78].

Страшно молодому пастору Коменскому стало, когда он осознал бесконечность «лабиринта мира», по которому «мудрецы катают Сизифовы камни», пока «мир по-прежнему кружится в своей безумной пляске». А радостно стало от озарения, что именно ему свыше ниспослан способ вывести людское стадо из лабиринта невежества, агрессивности и несправедливости окружающего мира.

Если опустить высокопарность, присущую стилистике литературной латыни XVII века, то молодому пастору пришла в голову мысль создать путеводитель по «мировому лабиринту» в виде энциклопедии всех современных ему знаний, где они были бы разложены по полочкам в удобном для знакомства с ними порядке.

Мысль была не оригинальная: за две тысячи лет до пастора Коменского такая же мысль пришла в голову Аристотелю и была им настолько успешно реализована, что «Аристотелев корпус» (сборник его основных трудов) оставался главным путеводителем по «мировому лабиринту» и во времена Коменского.

За две тысячи лет Аристотель немного устарел, особенно в области естественных наук, но главное — христианских иерархов, которые тогда строго контролировали европейскую науку и образование, вплоть до сожжения на костре чересчур возомнивших о себе ученых и педагогов, раздражало «язычество» Аристотеля. Заменой ему могла бы стать озарившая Коменского идея «пансофии», в дословном переводе — «всезнания», или «всеобщей мудрости», на современном языке — энциклопедизма [17, c. 92].

Практическим результатом идеи Коменского, как он писал, «могла бы составиться некоторая прекраснейшая и доброполезная Энциклопедия (или Пансофиола)», читая которую, люди «обычно различающие вещи с внешней стороны… привыкли бы обращать внимание на то, чем является каждая вещь по своей сущности».

Обстоятельства жизни не позволили ему продвинуться на пути к реализации этой идеи дальше, чем написание манифеста пансофии, по сути, протокола о намерениях под названием «Достопочтенного, славнейшего мужа Иоанна Амоса Коменского Предвестник всеобщей мудрости». Но и его было достаточно.

После публикации «Предвестника» в Оксфорде, а затем его переиздания в Лондоне, Париже и Амстердаме европейское научное сообщество приняло и полностью одобрило энциклопедический замысел Коменского. Против был один Декарт, увидевший в нем «примесь теологии», но Декарт был известным еретиком, он давно бегал от Бастилии по заграницам [2, c. 8].

Энциклопедический план Коменского заинтересовал интеллектуалов, близких к английскому парламенту, и престарелого кардинала Ришелье. В Англию Коменский даже ненадолго съездил, но там начались беспорядки, переросшие в революцию, в результате которой королю отрубили голову. Ришелье тем временем умер, и его приглашение Коменскому приехать во Францию утратило актуальность. Век спустя там появились собственные энциклопедисты, их доброполезная просветительская деятельность, как известно, закончилась тем, что во Франции отрубили голову не только королю, но и королеве.

В целом же отношение высшего эшелона европейских политиков к пансофии Коменского иллюстрирует его диалог с канцлером Оксеншерной, фактическим правителем Швеции в течение почти всей первой половины XVII века: «Я читал “Предвестника” твоей всеобщей мудрости. Мне кажется, что ты веришь в какой-то просвещенный, благочестивый, миролюбивый и, как говорят, золотой век. Это так?» — «Да, так, ясновельможный господин, верую».— «Умоляю тебя как человека ученого и богослова, скажи мне, ты говоришь серьезно или шутишь?»

Времена сеньоров и вассалов ушли в прошлое, новая эпоха — Новое время — нуждалась в элите из государственных служащих и бизнесменов, хорошо образованных и креативных, как сказали бы сейчас. Наиболее прогрессивная тогда в Европе система образования, разработанная веком раньше в Ордене иезуитов («педагогика иезуитов»), не справлялась с задачей.

Претензии к ней, пожалуй, лучше других сформулировал тот же Оксеншерна: «Я наблюдал уже с первых лет своей жизни, что метод, принятый в школах, есть что-то насильственное, неестественное, однако в чем причина и каким способом ее можно устранить, я не понимал… И в каких только академиях мне не случалось побывать, везде я обсуждал с учеными этот вопрос, но никто не мог рассеять мои сомнения» [12, c. 66].

Задним числом философам легко рассуждать, что ненасильственную педагогику для нового человека Нового времени могла породить только Реформация, которая, собственно, и породила этого нового человека. Робинзона Крузо, как коротко определил его суть Дмитрий Мережковский.

Эти люди в воде не тонут, в огне не горят. Выкинутые кораблекрушением на пустынный берег или блуждая в непроходимых чащах лесных Нового Света, так же спокойны они и радостны, как младенец на руках у матери»,— писал Мережковский.

Неудивительно, что отцом новой педагогики стал кальвинист по духу Ян Амос Коменский, пастор, а потом епископ Чешскобратской церкви. Ему было 56 лет, когда в Европе закончилась Тридцатилетняя война и в отношении кальвинистов законодательно был отменен принцип cujus regio, ejus religio («чья власть, того и вера»). Или, проще говоря, в Европе перестали убивать за кальвинизм.