Файл: Взгляды В.А. Сухомлинского на обучение и развитие детей (Зарождение педагогики как дисциплины и профессии).pdf

К этому времени для Коменского были уже позади все основные педагогические труды и практическая их реализация в его авторских школах в Польше, Германии, Венгрии, Швеции. Все это Коменский сделал, пока кальвинистов еще убивали. Но лично с ним имели дело и католики, и лютеране, находя для этого порой анекдотические оправдания.

Когда, по словам Оксеншерны, «для преобразования школ всего Шведского королевства регенты королевства (ибо королева Кристина еще не приняла правления) избрали Я. А. Коменского, с этим согласился и епископ, потому что Коменский, мол, не кальвинист, а гусит». Разумеется, пастор Чешскобратской церкви Коменский был гуситом, его церковь проповедала учение своего основателя Яна Гуса, которого даже лютеране (каковыми были шведы и их епископ) считали еретиком хуже Кальвина, не говоря о католиках, которые сожгли Гуса на костре [3, c. 41].

Авторитет всеевропейски известного педагога и ученого не только охранял Коменского, но и приносил ему массу хлопот, отнимая время и от педагогики, которой он зарабатывал на хлеб, и от идеи фикс его жизни — пансофии. Он был удобной фигурой для межконфессиональных и межденоминационных переговоров, которые в виде теологических диспутов шли в разных концах Европы все годы Тридцатилетней войны.

В «Автобиографии» Коменский часто жалуется, что связанные с этим частые разъезды по Европе были невыносимы из-за любопытства к нему местных монархов и князей. Его догоняли вооруженные слуги и приглашали нанести визит своему господину или госпоже, которым было наплевать на его веру, но педагогические методы крайне интересовали. Обычно следовало предложение организовать школу для недорослей-наследников, подкрепленное кошельком с дукатами, талерами, марками. Отказаться так, чтобы обиженные хозяева случайно не вспомнили, что он гусит, было верхом педагогического искусства Коменского.

Европейскую известность Коменскому принесла не его дидактика, а всего одна книга, первый же написанный им учебник по главному предмету для школьников того времени — латинскому языку. Латынь была языком церкви, межгосударственного дипломатического, культурного, научного общения, на латыни преподавали в университетах.

«Когда император Фердинанд — второй из носивших это имя — изгнал проповедников евангелических церквей изо всей Чехии и Моравии… меня вместе с многими другими занесло в Лешно, в Польшу, где мне пришлось заниматься школьным делом,— вспоминал Коменский. — И видя, что весь латинский язык вместе с совокупным познанием всех вещей можно заключить в небольшую книжку, я попытался это сделать… Над этой книгой я работал в свободные часы и почти три года провел в единственной и тайной надежде, что, если Бог будет милостив и вернет нас нашей родине, у нас под рукой будут пособия, при помощи которых можно скорее восполнить ущерб, нанесенный школе и юношеству» [18, c. 121].

Учебник Коменский назвал «Дверь языков открытая». Учебник был необычным, по сути, это была краткая иллюстрированная энциклопедия окружающего мира для детей, миниатюрная копия его пансофии. В том же 1632 году «Дверь языков» перевели с чешского на немецкий и польский и в течение нескольких лет на все основные европейские языки. Позднее — на турецкий, арабский и персидский. «Такой успех был для меня совершенно неожиданным, даже во сне не мог присниться»,— едва ли пастор Коменский кривил душой, записывая эти слова в свой дневник.

Дальше жизнь Коменского развивалась по принципу «назвался груздем, полезай в кузов». За первым учебником последовали другие, в том числе по астрономии, физике, латинский букварь для первоклашек, руководство для семейного воспитания и образования «Материнская школа», дидактические труды…

В конце жизни Коменский как бы признался сам себе, что сумел найти путь только из одного из лабиринтов мира. Амстердамское издание его «Полного собрания дидактических трудов» содержит эссе под названием «Выход из школьных лабиринтов на простор, или Дидактическая машина, в соответствии с механическим методом построенная для того, чтобы впредь не застревать на одном месте в делах преподавания и изучения, но продвигаться вперед».

На родину, в Моравию, Коменский так и не смог вернуться, последние годы он прожил в Голландии, единственной в то время европейской стране с полной свободой вероисповедания. Там в еврейском квартале Амстердама он заказал свой портрет такому же пожилому, как он, с трудом сводящему концы с концами художнику по фамилии Рембрандт. Сейчас этот портрет висит в Галерее Уффици во Флоренции.

1.2. В.А. Сухомлинский о любви к детям

К числу единомышленников Амонашвили, разделяющих его взгляды на необходимость гуманистической направленности деятельности педагога, следует отнести В. А. Сухомлинского. «Верьте в талант и творческие силы каждого воспитанника». Эти слова одного из замечательных педагогических деятелей – Василия Александровича Сухомлинского (1918-1970) – можно было бы поставить эпиграфом ко всему, что было им написано. Многочисленные статьи и книги созданы им в период работы директором Павлышской средней школы (Кировоградская область СССР), они представляют собой итог его практической педагогической деятельности и теоретического ее осмысления. Он удостоен звания члена-корреспондента Академии педагогических наук и Героя Социалистического труда.

Многолетний опыт убедил Сухомлинского в том, что влияние одного человека на другого при раскрытии лучших человеческих черт – самая благоприятная обстановка для воспитания личности. Чувство собственного достоинства, чести, гордости пробуждается при условии, когда можно вкладывать частицу своих духовных сил в другую личность, стремится сделать ее лучше. Воспитатель сам должен быть высоконравственной личностью, чтобы достичь успехов в воспитании детей. Этой цели Сухомлинский неустанно добивался в работе с педагогическим коллективом Павлышской средней школы. Воспитание, согласно Сухомлинскому, представляет собой единство духовной жизни воспитателя и воспитанников. Он советовал молодым директорам школ в первую очередь добиваться дружной творческой атмосферы в педагогическом коллективе. Гуманистическая направленность педагогики Сухомлинского объединяла учеников и учителей. Василий Александрович не верил в спасительную силу наказаний, был против, как он говорил, «педагогического экстремизма», убежден был, что воспитание можно организовать так, чтобы надобности в наказании вообще не было. Это действительно возможно, если между воспитателем и воспитанниками устанавливается духовное единство, если они на какой-то ступени развития обоюдных отношений становятся единомышленниками в утверждении высоких нравственных ценностей.

Сухомлинский учит, что педагог, воспитатель призван чувствовать в каждом своем воспитаннике активное существо, читать его душу, угадывать его сложный духовный мир, но при этом –беречь, щадить его неприкосновенность, уязвимость, ранимость его. Он предостерегал от нанесения нечаянных ран и обид, тревог и беспокойства и настаивал на уважении личности воспитанника. Но эту свою способность наставник должен передать и своему ученику. Только уважая достоинство другого, человек может снискать уважение и к себе. Нет большего зла в человеческих отношениях, чем повышенное внимание к своей персоне и равнодушие (или – еще хуже – высокомерие) к окружающим. «Как важно, чтобы дети научились чувствовать душевное состояние товарища, распознавать чужое горе, переживать его, как свое личное». Детство, школьные годы должны быть годами воспитания сердечности. Она не наследуется генетически, она приобретается вместе с другими чертами характера, формируется процессом воспитания. Детство – важнейший период человеческой жизни. И от того, как прошло детство, кто вел ребенка за руку в детские годы, что вошло в его разум и сердце из окружающего мира, - от этого в решающей степени зависит, каким человеком станет сегодняшний малыш.

«Сердце отдаю детям» - так назвал Сухомлинский книгу, которая стала итогом тридцати трех лет безвыездной работы в сельской школе. В предисловии он рассказал, какое огромное влияние на него оказали жизнь и подвиг Януша Корчака. Корчак был воспитателем сиротского дома в варшавском гетто. Гитлеровцы обрекли несчастных детей на гибель в печах Треблинки. Когда Янушу Корчаку предложили выбрать жизнь без детей или смерть вместе с детьми, он без колебаний и сомнений выбрал смерть. Он пошел на смерть вместе с ребятами, успокаивал их, заботясь, чтобы в сердца малышей не проник ужас ожидания смерти. «Жизнь Януша Корчака, его подвиг изумительной нравственной чистоты – пишет Сухомлинский, - явились Сегодня вдохновением. Я понял: чтобы стать настоящим воспитателем детей, надо отдать им сердце».

Названия лишь некоторых статей Сухомлинского, опубликованных в различных журналах и газетах, - свидетельство ярко выраженной гуманистической направленности его педагогики: «Человек неповторим», «Чтобы души не ржавели», «Воспитание чувств», «Не бойтесь быть ласковыми», «Чистота и благородство» и др.

Сухомлинский глубоко верил, что каждый человек может достичь высокого мастерства в той или иной области труда и стремился пробудить в своих воспитанниках творческое начало. «Нет детей одаренных и неодаренных, талантливых и обычных. Распознать, выявить, раскрыть, взлелеять, выпестовать в каждом ученике его неповторимо индивидуальный талант – значит поднять личность на высокий уровень расцвета человеческого достоинства».

В одном из очерков Сухомлинский рассказывает о судьбе мальчишки, у которого, считалось, нет способностей. А учитель – биолог открыл в нем скрытую «пружинку» с помощью которой пробужден был интерес и стало развиваться творческое начало. Только труд пробуждает разум и открывает неисчерпаемый источник волевых усилий, направленных на преодоление трудностей. Автор подчеркивает, что волевые мотивы, побуждающие к преодолению трудностей, должны быть связаны не с удовлетворением личного тщеславия, собственного самолюбия, а с сознательным отношением к труду, с подготовкой к будущей деятельности.

А воспитание интереса, потребности в самостоятельной осмысленной деятельности закладывает в характер стимул самосознания личности. Равнодушие, инертность школьника – его собственный враг номер один. Сухомлинский призывал докапываться до самых корней этой опасности и решительно ее устранять. Один из таких корней – навязывание готовых формулировок, лозунгов, декларативных назиданий, риторических правил. В подобном случае в сознании включаются тормоза. Снять их можно только живым делом и примером.

Огромную роль в процессе формирования характера и высоких нравственных качеств Сухомлинский отводит общению с природой. Все то, что приходит в ум и сердце ребенка из книги, из учебника, из урока, приходит лишь потому, что рядом с книгой окружающий мир, в котором малыш делает свои нелегкие шаги от рождения до того момента, когда он сам может открыть и прочитать книгу. Человек был и всегда останется сыном природы, и то, что роднит его с природой, должно использоваться для его приобщения к богатствам духовной культуры.

Такое человеческое качество, как тонкость, эмоциональность натуры, выражается в том, что окружающий мир обостряет способность к переживаниям. Человек с тонкой, эмоциональной натурой не может забыть горе, страдания, несчастья другого человека; совесть заставляет его прийти на помощь. Эмоциональную чуткость нужно воспитывать с раннего детства. Детские годы, тот возраст, который считается возрастом беззаботной радости, игры, сказки, - это истоки жизненного идеала. Перед взором ребенка открывается многогранный мир с его противоречиями и сложностями. Чтобы заложить в годы детства основы человечности, надо дать ребенку правильно видение добра и зла. Правильное видение добра и зла означает, по Сухомлинскому, что ребенок принимает близко к сердцу то, что он познает. Добро вызывает у него радостную взволнованность, восхищение, стремление следовать нравственной красоте, зло пробуждает негодование, непримиримость, прилив духовных сил для борьбы за правду и справедливость.

Самая ценная нравственная черта хороших родителей, которая передается детям без особых усилий, - это душевная доброта матери и отца, умение делать добро людям. В семьях, где отец и мать отдают частицу своей души другим, принимают близко к сердцу радости и горести людей, дети вырастают добрыми, чуткими, сердечными. Самое большое зло – эгоизм, индивидуализм отдельных родителей. Иногда это зло выливается в слепую любовь к своему ребенку. Если при этом отец и мать не видят других людей, эта гипертрофированная любовь, в конце концов, оборачивается несчастьем.

Ребенок – зеркало семьи; как в капле воды отражается солнце, так в детях отражается нравственная чистота матери и отца. Задача школы и семьи – дать каждому ребенку счастье. «Счастье многогранно. Оно и в том, чтобы человек раскрыл свои способности, полюбил труд и стал в нем творцом, и в том, чтобы наслаждаться красотой окружающего мира и создавать красоту для других, и в том, чтобы любить другого человека, быть любимым, растить детей настоящими людьми».