Файл: Взгляды В.А. Сухомлинского на обучение и развитие детей (Зарождение педагогики как дисциплины и профессии).pdf

В Павлышской школе была разработана система работы с родителями учащихся, которая помогала осуществить цели гуманизации воспитания. Педагогические знания родителей особенно важны в тот период, когда мать и отец являются единственными воспитателями своего ребенка – в дошкольные годы. В возрасте от 2 до 6 лет умственное развитие, духовная жизнь детей в решающей мере зависят от этой элементарной педагогической культуры матери и отца, которая выражается в мудром понимании сложнейших душевных движений развивающегося человека.

Труды Сухомлинского охватывают очень широкий круг вопросов, их можно назвать настоящей педагогической энциклопедией, но красной нитью сквозь них проходит одна мысль: любовь к детям – основа гуманистической направленности педагогики. И эта мысль перекликается с итоговым тезисом Амонашвили: «Детей надо любить всем сердцем и, чтобы их любить так, нужно учиться у них, как следует проявлять эту любовь».

1.3. Развитие идей В.А. Сухомлинского в трудах Ш. Амонашвили

Учитель – посредник между ребенком и духовными ценностями прошлых и современных поколений. Эти ценности, знания, морально-этические нормы не доходят до детей в стерилизованном виде, а несут в себе личностные черты учителя, его оценки. Гуманный педагог, приобщая детей к знаниям, одновременно передает им свой характер, предстает перед ними, как образец человечности. Для ребенка знания не существуют без учителя, только через любовь к своему учителю ребенок входит в мир знаний, осваивает моральные ценности общества. В младшем школьном возрасте самый высокий авторитет для детей – учитель.

Амонашвили в своих трудах размышляет над вопросом «Что такое детство» и приходит к выводу, что нельзя ограничиться обыденным пониманием слова «детство». Обычно это период связывают с беспечной жизнью маленького человека, когда ребенку ничего не хочется, кроме игр, развлечений и удовольствий. Такое представление неверно. В жизни детей, как и взрослых, много проблем – сложных, трудноразрешимых, и они заставляют детей страдать, переживать, бороться, развиваться. То, что нам может показаться пустяком, для ребенка вовсе не мелочь, а скорее, смысл жизни. Настоящее детство – это движение вперед, это непрекращающийся процесс взросления. Задача воспитания заключается в том, чтобы помогать детям в их взрослении, поддерживать даже малейшее продвижение на этом пути. Поступая в школу, ребенок хочет учиться, хочет стать взрослым. Однако это не означает, что ему безразлично, какими способами, в каком педагогическом процессе мы будем его воспитывать, развивать и обучать. Педагогический процесс, делающий упор на активизации памяти, мышления, внимания, в основном направлен на выработку у детей дисциплины и послушания, точного выполнения указаний взрослых. В этих условиях школьники, слепо подчиняясь инструкциям, находятся в постоянном состоянии напряжения, боязни ошибиться, недоверия к собственным мыслям. Каждый учитель, проявляя строгость и требовательность, разумеется, руководствуется самыми высокими целями, однако нужно, чтобы их реализация происходила в доброй, гуманной атмосфере, чтобы педагогический процесс был наполнен чуткостью и заботливостью, отзывчивостью и доброжелательностью, переживанием успехов и утверждением достоинства каждого ребенка.

Какие же принципиальные требования нужно соблюдать, по мнению Ш.А. Амонашвили, чтобы педагогический процесс приобрел личностно-гуманную направленность? Прежде всего, следует учитывать психологические особенности детей той или иной возрастной группы.

Так, шестилетки еще не обладают достаточным социально-нравственным и познавательным опытом, необходимым для воспитания в ребенке чувства долга, ответственности, для осознания и понятия необходимости. У ребенка шести лет непрерывно возникают самые разные потребности, которые постоянно сменяют друг друга. Особенность их в том, что они переживают как неотложное, т.е. актуальное хотенье. Оно заставляет малыша действовать немедленно, не подумав предварительно о том, что за этим может последовать. В середине занятия ребенок может достать из-под парты принесенное из дома яблоко и начать его есть, встать и выйти из класса и т.п. Актуальные потребности теснейшим образом переплетаются с импульсивной активностью, т. е. с переходом к действию с первого же побуждения, без промедления. Педагог еще не договорил вопроса, а ребенок уже порывается отвечать, задание еще не разъяснено, а он уже приступает к выполнению. Импульсивная активность бесконтрольна, ей не предшествует хотя бы мимолетное обдумывание. Дети этого возраста не могут быть сдержанными и уступчивыми, разумными и волевыми.

Шестилетний ребенок (и, разумеется, не только шестилетний) стремится к игровой деятельности, игра для него является смыслом жизни. Игра превращается в вид деятельности. Управляющий развитием. В ней формируются личностные качества ребенка, его отношение к действительности, к людям.

Из всех упомянутых выше психологических особенностей, ведущих с точки зрения развития личности ребенка, Амонашвили делает вывод о необходимости соблюдать следующие педагогические требования:

Первое. В педагогическом процессе ребенка постоянно должно сопровождать чувство свободного выбора. Это вовсе не означает свободы действий (пусть, делает, что хочет, пусть учится, когда ему захочется). Положение о предоставлении ребенку свободного выбора в педагогическом процессе означает, что ребенок свободно выбирает игру, сам в нее включается и так же свободно из нее выходит, без принуждения со стороны взрослого. Игра – это метод познания действительности. Роль учителя заключается в том, чтобы направить познавательную деятельность ребенка. «Личностно-гуманный подход в том и заключается, чтобы необходимое для усвоения в определенный период педагогического процесса сделать личностно значимым, т.е. чтобы ребенок педагогически и социально-обязательную учебную задачу осознал как свободно выбранную, принимал ее на основе хотения». Учиться с увлечением и охотой ребенок будет в том случае, если педагог вовлекает его в разнообразную деятельность, в которой он сам добывает знания, проводя опыты, свободно высказывая свои мысли или впечатления. Педагогический процесс должен постоянно поощрять сознательную самостоятельную учебно-познавательную деятельность, побуждать детей к сотворчеству, сотрудничеству с учителем.

Второе. Педагогический процесс должен характеризоваться ярко выраженной развивающей тенденцией. Необходимое условие и источник развития – трудности. Если эти трудности выходят за пределы возможностей ребенка, а мы требуем, чтобы он преодолел их, то они могут породить лень, недисциплинированность, грубость. В педагогическом процессе, построенном на личностно-гуманных началах, трудности в познании и обретении жизненного опыта, навыков нравственного поведения приобретают для ребенка совершенно иной психологический смысл: посильная трудность создает условие для переживания чувства удовлетворения, дарит радость познания, веры в свои силы.

Третье. Педагогический процесс должен предоставить ребенку радость жизни. Урок должен обогатиться всей гаммой интересов детей. Нужно выбрать время, чтобы поговорить о вчерашней детской телепередаче; подбодрить ребенка, у которого заболела мама; посоветоваться о том, каким они хотят сделать урок или же каким он получился и т.д. Суть этих минут заключается в том, чтобы создать непринужденную обстановку, дать ребятам положительный эмоциональный заряд, освободить от отрицательных эмоций, с которыми они могли прийти в школу. Радость жизни ребенок ощутит только в том случае, если на уроке царит духовная общность между учителем и детьми.

Обращаясь к учителям начальной школы, Шалва Александрович призывает их быть понимающими и гуманными в общении с детьми. «И самое главное – проявлять мудрую любовь к детям. Принцип любви не означает благодушия или неразумного упорства в наших требованиях к детям. Он ставит нас перед необходимостью проявлять к ним исключительную чуткость, постоянную заботу, оказывать незамедлительную помощь, сопереживать в неудачах, вселять уверенность в успехе».

ГЛАВА 2. РЕАЛИЗАЦИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ УЧЕНИЯ СУХОМЛИНСКОГО

2.1. Современные проблемы педагогики

Единственной осмысленной деятельностью представляется мне сегодня педагогика — школьная либо в идеале внешкольная, и вот почему. Сегодня — в русской истории бывали такие периоды, и у нас уже есть некоторый опыт по их оптимальному проживанию,— нам предстоит не столько описать или понять реальность, сколько ее сконструировать. Обычно такие периоды наступают в результате разочарования в реформах — как было, скажем, в 60-е годы XIX столетия: тогда Чернышевский сконструировал новых героев, и они появились. Не существовало в природе никакого Рахметова, даже Лопухов и Кирсанов были под вопросом, и Вера Павловна мало похожа на Ольгу Сократовну, но он их описал, и 1970-е годы прошли под знаком «новых людей». У нас жизнь чаще подражает искусству, чем в Европе — не потому ли Уайльд всю жизнь мечтал нас посетить (и, очень возможно, спасся бы тут)?

И вот сегодня, мне кажется, наш долг — защитить новые грандиозные поколения, которые дал нам Бог: больше, по-моему, им взяться неоткуда — на такие чудеса только Господь и способен. Сколько ни разговариваю с коллегами-педагогами — все свидетельствуют о двух вещах:

1.Шесть-семь лет назад появилось поколение молодых гениев, которые не глупее своих преподавателей, а материал усваивают гораздо быстрее своих предшественников. Это повод говорить о качественном скачке, может быть, даже эволюционном. iPhone ли благодарить за это? Но мы знаем, что наличие iPhone как раз расслабляет, ибо нужную информацию всегда можно скачать, подсмотреть и так далее. У этих же с памятью и кругозором все в полном порядке.

2. Новое поколение — те, кому сегодня от 8 до 12,— гораздо умнее уже и этих гениальных детей. Нам пока трудно не только оставаться на их уровне, но и сформулировать для них задачи. Новые уже не делятся на технарей и гуманитариев: они равно продвинуты во всех направлениях, не готовятся ни к одной конкретной специальности и планируют их периодически менять. Как и чему их учить — не совсем понятно, тем более что они предпочитают самостоятельное обучение. Сегодняшний учитель чувствует себя в диалоге с ними примерно как Виктор Банев на встрече с лицеистами в повести Стругацких «Гадкие лебеди» — с той только разницей, что лицеисты у Стругацких довольно жестоки, а эти ребята скорее доброжелательны.

Чтобы не растекаться, приведу письмо одного 13-летнего подростка из Питера, совершенно не вундеркинда. Он мне прислал свои стихи, они меня заинтересовали, чтобы не сказать поразили, и я вступил с ним в переписку. Вот очередное его послание. Сразу скажу: мальчик абсолютно реален, я убедился в его существовании, проверил его способность к сочинению стихов и стиль его устной речи, который совпадает со стилем письменной. Я был бы рад, поверьте, убедиться в том, что за него пишут родители. Это резко подняло бы мою самооценку. Но он пишет сам, и называть его я не буду только потому, что не хочу портить ему биографию ранней славой (или бесславием, это уж как получится).

«Когда я перечитал "Град Обреченный" Стругацких, то мне показалось, что все происходящее в Городе с Андреем в течение нескольких лет на самом деле заняло 1 секунду времени "обыденной" Вселенной. Таким образом, события в мире Города — чрезвычайно замедленная аллегория болезненного процесса самоосознания и мышления в целом. Согласны ли Вы с этим?»

Вот что вы будете с этим делать? Что вы будете делать с десятилетним, который спрашивает меня после лекции о Куприне: «Мне кажется, концепция человека у Куприна сильно повлияла на японскую анимацию — это возможно?» Что, наконец, делать с семиклассницей, которая прочла «Отцов и детей» и задает вопрос на лекции: «Как по-вашему, насколько нигилизм Базарова — интеллектуальное явление или, как в моем поколении, скорее физиологическое, то есть возрастное?»

Как сказал наш историк, когда один здоровый лоб ему заявил: «Я не согласен с вашей концепцией», «бог с тобой, но откуда ты знаешь слово "концепция"?»

Разумеется, таких детей не очень много. То есть таковы не все. Типичны именно эти дети, и количество их стремительно растет. Я даже думаю: человечество поделилось наконец на две группы, что предсказывали еще Уэллс и Стругацкие: одна группа будет эволюционировать, причем довольно быстро, тогда как другая (возможно, большинство, хоть и не факт) станет топтаться на месте либо даже откатываться назад. Прогноз этот высказан в «Меморандуме Бромберга» («Волны гасят ветер»), и, видимо, основания для этой догадки у Стругацких были уже в 1983 году.

Что нам делать с этими «новыми детьми»?

Пока Сегодня очевидны три пункта.

Первое: мы должны развивать любые формы внешкольного образования, поскольку школа сегодня — штука косная, реформированию не подлежащая. Масштабное ее развитие, а возможно, и полный перевод на некие новые основания — дело будущего, когда придется срочно догонять время и реформировать вообще все: от социальной сферы до ПДД. Сегодня надо по возможности развивать частные школы, давая молодым гениям задачи, достойные их развития и внутренней сложности. Нам нужны лекции по любым вопросам, система кружков, которая вполне себе функционировала в 1970-х, детские театры-студии, лектории, исторические, археологические, биологические экспедиции — словом, внешкольные формы работы. Мы должны быть готовы к жестокому сопротивлению, к постоянным проверкам, ко множеству внутренних опасностей такой педагогики (и первая из этих опасностей — сектантство). Но ничего не поделаешь: альтернатива таким внешкольным мероприятиям — только возникновение куда более опасных молодежных субкультур, и они уже сегодня заявляют о себе.

Второе: в школу (и внешкольное образование) должны идти профессионалы. Современного учителя готовят не так, чтобы он был способен ответить на вызовы нового времени: чаще всего он оказывается в тупике, стоит его спросить о чем-то сверхпрограммном. Гениальному ученику нужен если не гениальный, то как минимум выдающийся учитель, а таким учителем способен стать только специалист, знающий свою область назубок и знакомый с новейшими достижениями преподаваемой дисциплины. И третье: современному одаренному подростку нужны навыки психологической самозащиты. Косная среда, с которой он сталкивается, и сверстники, зачастую от него серьезно отстающие, рискуют создать ему невыносимый климат. Советская педагогика исходила из того, что главный воспитатель — коллектив, главный грех — отрыв от коллектива, а главная задача педагогики — дать задаваке по носу, чтобы не мнил о себе. Слово «элита» не является ругательством. Нам пора растить именно элиту, ибо под этим словом подразумеваются вовсе не те, кто больше других зарабатывает, а те, кто двигают общество вперед. Это задача не массовая, она не для всех, и слава богу. Разумеется, педагогика должна заботиться и о том, чтобы вовлекать как можно большее число людей в научный поиск, приучать к чтению, мотивировать к дальнейшему образованию — но вообще-то нам нужна педагогика, рассчитанная не на большинство, а, что называется, «на немногих счастливцев». Прямо скажем, таких способов подготовки такой научной элиты, какая существовала в СССР, сегодня пока нет — есть, напротив, многократно усовершенствованные способы всеобщего оглупления. И это катастрофа похлеще любой сырьевой зависимости.