Файл: Адаптация персонала в организациях разных типов (Анализ и совершенствование процесса адаптации персонала ООО «Караван»).pdf

С родными Давида Хонды нам удалось поговорить. О своих «командировках» он почти ничего не рассказывал, когда последний раз уезжал, кратко сказал: «В Сирию». Его тело в цинковом гробу привез один из сослуживцев, представившийся Александром.

Сопровождающий передал документы: справку на арабском языке и перевод на русский язык, заверенный красной печатью «войсковой части полевая почта 23944» без какой-либо подписи. Согласно тексту перевода, Давид Петрович Хонда погиб 15 июня 2019 года, причиной смерти стало «кровоизлияние головного мозга в результате осколочного взрыва» (так в тексте документа. — Ред.). Справки подписаны «военным судебным доктором» — бригадным генералом Гассаном Али Дарвишем и начальником «реабилитационной больницы Заги Азрак» — бригадным генералом Шафиком Абасом.

Кроме арабского документа с переводом прилагались справки со штампом в/ч п/п 23944 за подписью командира отделения приема, хранения и транспортировки тел погибших и начальника медслужбы о том, что цинковый гроб с телом гражданина Хонды Давида Петровича запаян и посторонних вложений не имеет.

Как известно из открытых источников, «войсковая часть полевая почта 23944» — условное наименование группировки Вооруженных сил России в Сирии. Как командир в/ч п/п 23944 летом 2018 года подписывал документы генерал-полковник Александр Журавлев, командовавший группировкой, согласно «Российской газете», с декабря 2017 года до сентября 2018 года. О расположении в/ч п/п 23944 в «населенном пункте Хмеймим» сказано в нескольких решениях российских судов.

Увы, документы о смерти Хонды, привезенные из Сирии, не позволяют получить российскую справку о смерти. Единый день голосования в начале осени изначально задумывался российскими властями как максимально комфортный способ провести выборы — граждане расслабились за лето, от политической борьбы отвлекают отпуска, школьные хлопоты и огороды, можно спокойно развернуть административный ресурс и получить нужный результат. Однако 9 сентября 2018 года принесло организаторам выборов неприятный сюрприз: сразу четыре кандидата от власти на губернаторские посты не смогли победить в первом туре.

Во вторых турах действующие губернаторы проиграли — и в результате главами регионов стали представители ЛДПР (Владимирская область и Хабаровский край) и КПРФ (Хакасия), которым изначально предназначалась роль статистов в выборном спектакле. Фактически проигранный действующим губернатором второй тур в Приморском крае был отменен по искусственному поводу, и повторные выборы в декабре новый кандидат от власти в итоге выиграл.

Под впечатлением прошлогодней травмы к нынешнему единому дню голосования, на который было назначено 16 выборов глав регионов и 13 выборов в Законодательные собрания субъектов Федерации, власти начали готовиться заранее. Идущим на переизбрание губернаторам подобрали максимально слабых соперников: в частности, партии «системной оппозиции» (КПРФ, ЛДПР и СР) не выставили своих кандидатов в традиционно благоприятных для себя регионах (например, ЛДПР — в Забайкальском крае, Справедливая Россия — в Астраханской области, КПРФ — в Курской области); в Санкт-Петербурге в последний момент снялся с выборов кандидат от КПРФ Владимир Бортко.

Наконец, поскольку бренд «Единой России» стал в глазах избирателей позорным клеймом, многие регионы срочно приняли законы, позволяющие выдвигаться в губернаторы самовыдвиженцам (в Забайкальском крае при этом так спешили, что забыли внести соответствующие изменения в устав края, что сделало выборы сомнительными с юридической точки зрения).

Среди 16 губернаторских выборов важнейшими, несомненно, были выборы главы Санкт-Петербурга. Параллельно с ними проходила муниципальная кампания, и обстановка в городе сложилась чрезвычайно нервозная. Муниципальные избиркомы отказывали депутатам в регистрации, скрывали свое местоположение, нарушали сроки и т.д. Губернаторская кампания на этом фоне тоже проходила нервно: судя по опросам, даже после снятия коммуниста Бортко у и.о. губернатора Александра Беглова были ненулевые шансы не набрать 50 процентов голосов в первом туре и проиграть во втором по схеме 2018 года — «черту лысому».

Незадолго перед днем голосования в социальных сетях появились аудиозаписи «инструктажей», на которых членов избирательных комиссий учили подделывать результаты голосования за губернатора, засчитывая ему чужие бюллетени. Это более тонкая и более трудная для обнаружения технология фальсификации результатов, чем банальный вброс бюллетеней или приписка голосов, которые применялись на выборах Георгия Полтавченко в 2014 году, когда реальную явку в 25% повысили манипуляциями почти до 40%.

В этот раз, как показывает анализ, вбросов было гораздо меньше — распределение голосов за кандидатов по явке представляет собой узкий, почти симметричный колокол. Количество добавленных за Беглова голосов (соответствует заштрихованной площади на иллюстрации) можно оценить примерно в 86 тысяч (из общего числа в 735 тысяч), что соответствует реальному результату примерно 61,5% при официальном 64,5%. Еще раз отметим, что эта величина не включает в себя возможный вклад переброса голосов от других кандидатов. Для оценки этого эффекта требуется анализ других источников, например, свидетельств наблюдателей. Кроме того, фальсификации были распределены по городу неравномерно и в некоторых территориальных избирательных комиссиях были в относительном выражении намного значительнее. При всем этом выборы губернатора Санкт-Петербурга оказались одними из самых «чистых» в этом цикле. Меньший уровень фальсификаций наблюдался разве что на выборах губернатора Мурманской области. На противоположном конце спектра — выборы губернатора Ставропольского края, где при официальной явке 67% и результате действующего губернатора 80% реальные явка и результат (насколько их можно оценить при очень незначительном количестве участков с нефальсифицированными данными) составили примерно 20–25% и 55% соответственно. Нельзя не отметить любовь участковых избирательных комиссий Ставропольского края к круглым цифрам явки — 60%, 65%, 70%, 75% и особенно 80% — сразу видно, что люди честно выполняли поставленное задание. лавная сенсация на выборах региональных законодательных собраний — локальные «опрокидывающие выборы» в Законодательную думу Хабаровского края, где в прошлом году губернатором стал, победив действующего главу региона во втором туре, представитель ЛДПР Сергей Фургал. Партия «Единая Россия» не просто потеряла большинство в Законодательном собранииПочву для этого поражения ЕР частично подготовила сама, менее года назад продвинув законопроект об увеличении числа одномандатников и уменьшении числа депутатов, избираемых по партийным спискам. При этом распределение голосов за партии по явкам при пропорциональном голосовании не показывает никакого действия административного ресурса в пользу ЛДПР. Наоборот, партия губернатора на высоких явках теряет небольшую долю голосов в пользу «Единой России».

«Нам не выдают справку о смерти. У нас же вскрытия в России не было, а тот перевод, который есть, как нам объяснили, не годится, так как тот, кто переводил, не имеет полномочий. Отправили нас в военкомат, а там говорят, ничего не знаем, он [Хонда] в частной компании был, у нас сведений нет», — рассказала родственница Хонды.

Обстоятельства боевого столкновения, в котором погибли сотрудники частной военной компании, точно не известны. По предварительным данным, оно могло произойти 15 июня 2019 года примерно в 50 километрах от Твенана в сторону линии разграничения. Дата подтверждается как сирийскими документами, так и данными социальной сети: в этот день Алексей Л. последний раз посетил свою страницу в «ВКонтакте». Якобы террористы осуществили подрыв какого-то автомобиля, и группа частных военных подрядчиков из ЧВК «Щит» выдвинулась на место для выяснения обстановки, но сама попала под минометный обстрел. Достоверно известно, что группа потеряла троих человек убитыми, один боец был ранен.

Что-то в начале прошлого века происходило такое с художественным вкусом россиян, что они тихой сапой стали обладателями лучших коллекций современной французской живописи, самой передовой на тот момент в мире. Париж и до первой мировой, и десятилетие позже оставался «столицей мира». Сюда стремились со всего света, среди завсегдатаев города-светоча были и потомки купцов-старообрядцев — Сергей Иванович Щукин и братья Морозовы, Иван Абрамович и Михаил Абрамович. Братьев было, собственно, трое, но младший Арсений выбрал роль неклассического дурачка, которому так и не предстоит поумнеть. Он презирал обоих старших, увлекался лишь собаками, а жизнь кончил нелепо — поспорив, что не боится боли, выстрелил себе в ногу, вроде бы неопасно, но врачи так и не спасли от заражения крови.

Так что выставка «Братья Морозовы. Великие русские коллекционеры», открытая в главном штабе Эрмитажа, посвящена двум старшим, они покупали тех Сезаннов и Ван Гогов, Гогенов и Моне, что составляют сегодня гордость московских и петербургских собраний. Благодаря им и Щукину, коллекционерам, забытым на долгие десятилетия советского морока, случилось то, что еще недавно казалось невозможным. Два важнейших музея западного искусства, Эрмитаж и ГМИИ имени Пушкина, наконец-то, объединились ради совместной работы. Выставка Щукина на Волхонке и братьев Морозовых на Дворцовой напоминают не столько об истории коллекций, сколько истории вкуса, его замысловатых приключениях и том упорстве, с которым удивительное меньшинство вольно или невольно борется с консервативным и при этом агрессивным мышлением современников.

Морозовы с Щукиным не соперничали — они не ссорились, даже если посещали ателье вместе, собирали одних авторов, но совсем разное. В Париже были и другие энтузиасты нового искусства, прежде всего брат и сестра Стайны. Знаменитая писательница Гертруда Стайн любила и импрессионистов, и Пикассо, но, в отличие от русских, американцы относились к собственному выбору довольно свободно: едва «устали» от того же Пикассо (скорее в очередной раз деньги кончились), как стали его продавать — так в Москве появилась «Девочка на шаре». При этом Щукин у парижских маршанов, тамошних галеристов, покупал, словно прижимистый купец на большой ярмарке, а Иван Морозов никогда не торговался, зато долго и целеустремленно охотился за тем, что ему было нужно.

После ранней смерти Михаила Абрамовича (пора, наверное, утешить взволнованных отчеством: оно не указывает на еврейские корни; учите имена у старообрядцев) его вдова подарила три четверти картин Третьяковке, затем им поменяли место хранения — так, в Петербург из ГМИИ сейчас привезли знаменитую «Белую ночь. Осгардстран («Девушки на мосту») Эдварда Мунка.

Иван Морозов собирал не только французов, есть в Главном штабе и испанцы, и американцы. Но французы были главнее, причем не только те, кто определял вектор движения, но и младшие современники, забытые сегодня Эдмон Лампрер, Тони Минарц, Луи Шарло. Была и русская часть коллекции, 310 работ, от Боровиковского до Врубеля; Морозов первым купил картину у Шагала, благодаря чему тот, говорят, смог таки жениться на Белле.

Подобные коллекции трудно собрать одному. Морозов прислушивался к мнению художников, прежде всего Сергея Виноградова (он консультировал и Михаила) и Игоря Грабаря. Среди советников был Валентин Серов.

Морозов так верил его мнению, что в итоге не только приобрел ряд выдающихся работ, но с не меньшим размахом отказался от ряда шедевров.

Зато Серов увековечил коллекционера на фоне цветистых, словно магрибский ковер, «Фруктов и бронзы» Анри Матисса. На выставке натюрморт висит справа от самого портрета. Слева — другой серовский портрет, брата Михаила.

Открытости Щукина в Иване Морозове не было, не из-за этой ли замкнутости и такая бедность сведений о нем? Особняк на Пречистенке оставался за закрытыми дверьми, даже после обстоятельной публикации «Аполлона» в 1912-м. Живьем коллекцию видели немногие — то ли дело коллега по увлечению! Доступное щукинское собрание оказало решающее влияние на молодых художников. Во многом благодаря ему сформировалось новое арт-мышление, из него в каком-то смысле и вырос русский авангард. Но у музейного подхода к собирательству, который исповедовал Морозов, свои цели, среди краткосрочных задач просветительским не сразу отводится первое место, хотя если к собранию нет доступа, оно выглядит неполноценно. Критик Сергей Маковский печалился по поводу «тонко красочных узорно-лиственных пейзажей» Головина — раз те поступали прямо из мастерской в коллекцию Морозова, они были малоизвестны.

Непонятно, когда Морозов счел бы музей готовым к открытию, если бы не революция. Метаморфозы народа его поразили. Он стал пускать публику — правда, по сохранившимся свидетельствам, уверенно говорить можно лишь о знакомых. Он сам вел экскурсии, причем по-французски, одна из экскурсанток, 13-летняя наблюдательная Таня Лебедева (позднее она станет художником) тщательно описала увиденное в дневнике. Ее впечатлила музыкальная гостиная с панно Мориса Дени «История Психеи».

Впечатлила она и кураторов эрмитажной выставки — гостиную воссоздали в оригинальном размере, а это семь метров в высоту. Впервые за десятилетия воссоединились панно Дени, созданные на сюжет из апулеевских «Метаморфоз», и аккомпанировавшие им вазы. А вот заказанные по совету Дени скульптуры Аристида Майоля из Москвы не привезли. После закрытия в 1948-м Музея нового западного искусства коллекцию не просто поделили между Москвой и Ленинградом, гезамткунстверк Музыкальной гостиной подвергли кастрации — Дени отдали Эрмитажу, четыре скульптуры Майоля оставили ГМИИ. На 20 лет, до 1968 года, разделили и «Марокканский триптих» Матисса, сейчас он целиком на Волхонке.

Поначалу Морозов мог испытывать иллюзии относительно новых времен. Иллюзии подпитывало и то, что им занимались знакомые, а охранную грамоту на коллекцию привез Сергей Коненков — единственный русский скульптор, чьи работы он покупал. Но заблуждения опытного промышленника не длятся долго, да мы и не знаем, насколько они были искренни. В особняк вселялись новые люди, начали с общежития военного округа, семью Морозова отправили на первый этаж. Взрыва с его стороны не последовало, но однажды он вместе с женой и дочерью просто исчез из Москвы, никто не мог понять, куда. Сегодня говорят о фальшивых паспортах, нелегальном переходе границы… семья обнаружилась в Швейцарии, причем нищим их статус не был — в конце 1920 года Морозовы отправились в Лондон, где в банке хранились счета «Товарищества Тверской мануфактуры». Но бегство длилось недолго — в июле 1921-го Морозов умирает в Карлсбаде, ему было 49 лет.

То утихают, то разгораются разговоры о том, насколько правильно насилие по отношению к воле коллекционеров. Воссоздать коллекцию Ивана Морозова не получится, в результате бессмысленных и беспощадных пертурбаций, порожденных чиновничьим произволом, русская часть рассеялась по множеству музеев, от Астрахани и Владивостока до Нижнего Тагила и Хабаровска, основная часть отошла Третьяковской галерее, что-то попало в Русский музей, местонахождение многого неизвестно.