ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 17153
Скачиваний: 33
191
В 1927 наркомом просвещения УССР был назначен старый коммунист,
украинский националист и друг Ленина Николай Скрыпник, который в
начале 1918 года возглавлял первое советское правительство Украины. Затем
он выполнял комиссарскую работу в войсках, а с 1921 года был наркомом
внутренних дел УССР. Получив новое назначение, он стал бороться с
противниками украинизации так же решительно, как раньше боролся с
контрреволюцией. Украинизировали все и вся: прессу, школы, вузы, театры,
учреждения, делопроизводство, штампы, вывески и т. д. По всей стране
создавались комиссии по практическому внедрению украинского языка,
именуемые
«тройками
по
украинизации».
Профессор
Киевского
политехнического института Я. Маркович получил год тюрьмы и был выслан
в Нижний Новгород «за нежелание читать лекции на украинском языке».
«Украинизация
проводилась
и
будет
проводиться
самыми
решительными мерами… Тот, кто это не понимает или не хочет понимать, не
может не рассматриваться правительством как контрреволюционер и
сознательный либо несознательный враг советской власти», - писал
Скрыпник. Вместе с тем, разумеется, вовсе не все большевики двадцатых
годов были фанатами украинизации. Елена Борисенок в своем исследовании
пишет: «Оппозиция обращала особое внимание на перегибы украинизации в
УССР. Так, в начале декабря 1926 г. Ю. Ларин направил в редакцию
«Украинского большевика» статью, в которой обрушился на «перегибы
национализма» на Украине. Резкой критике подверглись проявления
«зоологического русофобства» в общественной жизни. Речь шла не столько о
литературе (статьях Хвылевого), сколько о принудительной украинизации
русскоязычного населения Украины. По мнению Ларина, совершенно
недопустимо «устранение русского языка из общественной жизни (от
собраний на рудниках и предприятиях до языка надписей в кино)»; переход
профсоюзов на украинский язык, которого не понимало подавляющее
большинство рабочих; применение в школах языка обучения, не
являющегося разговорным для детей местного населения, и т.п. С
аналогичных позиций критиковали национальную политику КП(б)У
известные оппозиционеры Г.Е. Зиновьев и В.А. Ваганян. Весьма характерно
заявление Зиновьева о том, что украинизация «льет воду на мельницу
петлюровцев», что вызвало взрыв негодования среди украинских
сторонников Сталина».
Однако, несмотря на все протесты, украинизация продолжалась.
Украинский политолог Владимир Корнилов приводит следующие данные. В
русскоязычном Донбассе в 1923 году издавалось 7 журналов, из которых 5
выходили на русском языке, и 9 газет, из которых 8 издавались на русском, а
одна - на двух языках одновременно. В 1934 году в Донецкой области из 36
местных газет 23 были полностью украиноязычными, 8 были на 2/3
украиноязычными, 3 издавались на греко-эллинском языке. Русских газет
осталось всего лишь две
93
.
93
http://kornilov.name/na-kakom-yazyike-izdavalis-gazetyi-donbassa
192
При этом «...партийные органы постоянно жаловались на то, что жители
Донбасса упорно не хотят покупать украиноязычную прессу, несмотря на
насильственную подписку, на обязательные продажи этих газет через
партячейки.
Многие
газеты,
дабы
выживать,
вынуждены
были
маскироваться: они печатали заголовки на украинском языке, а содержание
статей – по-русски. При этом отчитывались о том, что они, мол, частично
украинизированы. Некоторые проверяющие закрывали на это глаза, а
некоторые наказывали редакторов... жители Донбасса читать по-украински
не желали – благо, была возможность подписываться на всесоюзную прессу.
Отчеты проверяющих констатировали ситуацию в Сталинской области:
«Издающаяся на украинском языке газета «Коммунист» – орган ЦК КП(б)У
распределяется по разверстке, и ее не читают»
94
, - пишет политолог…
Дошло до того, что на происходящее в УССР был вынужден обратить
внимание сам товарищ Сталин, написавший в 1926 году письмо членам
Центрального Комитета КП(б)У, в котором вежливо выразил свое несогласие
с действиями наиболее рьяных украинизаторов. «Можно и нужно
украинизировать, соблюдая при этом известный темп, наши партийный,
государственный и иные аппараты, обслуживающие население. Но нельзя
украинизировать сверху пролетариат. Нельзя заставить русские рабочие
массы отказаться от русского языка и русской культуры и признать своей
культурой и своим языком украинский. Это противоречит принципу
свободного развития национальностей. Это была бы не национальная
свобода, а своеобразная форма национального гнета. Несомненно, что состав
украинского пролетариата будет меняться по мере промышленного развития
Украины, по мере притока в промышленность из окрестных деревень
украинских рабочих. Но это процесс длительный, стихийный, естественный.
Пытаться заменить этот стихийный процесс насильственной украинизацией
пролетариата сверху – значит проводить утопическую и вредную политику,
способную вызвать в неукраинских слоях пролетариата на Украине
антиукраинский шовинизм», - писал генсек.
Однако товарищи на местах продолжали упорно украинизировать
Донбасс. Для примера - только одно из массы постановлений по этому
поводу: в июле 1930 года президиум Сталинского окрисполкома принял
решение «привлекать к уголовной ответственности руководителей
организаций, формально относящихся к украинизации, не нашедших
способов украинизировать подчиненных, нарушающих действующее
законодательство в деле украинизации», при этом прокуратуре поручалось
проводить показательные суды над «преступниками». В 1932 году в
Мариуполе, одном из самых интернациональных городов Донбасса, не
осталось ни одного русского класса в школах.
Русскоязычное образование было фактически разгромлено и запрещено.
На 1 декабря 1932 года из 2239 школ Донбасса 1760 (78,6%) были
украинскими, а еще 207 (9,3%) – украинско-русскими. К 1933 году в
94
http://kornilov.name/na-kakom-yazyike-izdavalis-gazetyi-donbassa
193
Донбассе были закрыты все русские педагогические техникумы –
русскоязычных учителей негде было готовить
95
.
В 1926-27 гг. развернулась работа по созданию правил украинского
правописания, в которой принимали участие как советские украинисты, так и
специалисты из польской Западной Украины. На Всеукраинской
конференции, проходившей в 1927 году в украинской столице, которой в то
время был Харьков, были предложены новые нормы языка, утвержденные в
сентябре 1928 года Николаем Скрыпником. Так возникло правописание,
вошедшее в историю под названием «харковский правопис». Отныне все
типографии УССР обязаны были использовать только этот вариант
правописания, максимально приближенный к галицкому диалекту. Однако
уже в 1933 году лингвистам пришлось срочно перерабатывать правила, так
как нормы 1927-29 годов оказались слишком чужеродными для жителей
УССР. Стремясь максимально отдалить украинский язык от русского,
скрыпниковские лингвисты явно перестарались, и сконструированный ими
литературный язык оказался слишком далеким от реального разговорного
языка.
При этом нельзя сказать, что это была попытка ввести повсеместно
галицкий диалект в качестве литературного языка. Украинский публицист и
политик и, к слову сказать, тоже бывший эсер-боротьбист Андрей Хвыля,
критиковавший деятельность Скрыпника, писал: «...общие в украинском
языке с русским языком термины ликвидировали, выдумывая искусственные,
так называемые украинские самобытные слова, не имевшие и не имеющие
никакого распространения среди широких многомиллионных рабочих и
колхозных масс. В результате получился «язык» в значительной степени
искусственный, оторванный от реально существующих разговорных форм.
По-литературному не говорят ни на западе, ни в центре, ни на востоке
Украины. Ивана Франко, писавшего на галицком диалекте, на такой
украинский нужно переводить». В 1937 году Политбюро ЦК КП(б)У
утвердило постановление, согласно которому снова следовало исправить
правила. В частности, было решено убрать многочисленные польские и
другие иностранные слова, если у них были хорошо знакомые украинскому
народу аналоги.
Только после очищения тридцать седьмого года, отправившего в
небытие наиболее одиозных большевиков, русскоязычное население УССР
вздохнуло несколько свободнее. Хотя официально курс на украинизацию так
и не был свернут, но гайки больше не закручивали. В 1938 году русский язык
был введен как обязательный в школах. Это было связано с тем, что
окончательно пришедший к власти в Советском Союзе прагматик Сталин
отказался от идеи мировой революции. Теперь вместо разжигания мирового
пожара, в который в качестве топлива можно было бросить ресурсы
захваченной России, коммунисты начали восстанавливать доставшуюся им
страну. В рамках этого процесса было покончено с определенной
95
http://kornilov.name/tag/ukrainizatsiya/
194
независимостью союзных республик, местные элиты были встроены в
жесткую вертикаль власти, а несогласные лишились постов, а то и свободы.
Репрессии
Новая экономическая политика, перейти к которой большевиков в 1921
году буквально вынудили восстания в Кронштадте и Тамбове, позволила на
некоторое время стабилизировать экономическую ситуацию, однако уже к
1927 году стало понятно, что СССР не только отстает от мировых
экономических лидеров, но и приближается к системному кризису. Выход из
сложившейся ситуации был найден в переходе к плановой экономике,
коллективизации сельского хозяйства и форсированной индустриализации
промышленности. Были созданы пятилетние планы развития народного
хозяйства (пятилетки), которые разрабатывались централизованно в
общенациональном масштабе специальным государственным органом -
Госпланом. Первый пятилетний план должен был создать условия для
превращения СССР из аграрной страны в индустриальную. Естественно,
такие огромные трансформации не могли произойти гладко и регулярно
происходили срывы планов, аварии на строящихся объектах. Зачастую
аварии были вызваны низкой квалификацией рабочих, нарушением правил
безопасности, неправильной эксплуатацией техники. Однако наиболее
типичным объяснением для всех негативных происшествий стало емкое и
страшное слово «вредительство». По мнению работников спецслужб и
партийных функционеров в Союзе действовали многочисленные скрытые
враги народа, которые сознательно саботировали позитивные изменения,
выводили из строя дорогостоящее оборудование и всячески препятствовали
развитию страны.
Учитывая, что гражданская война закончилась совсем недавно, в стране
действительно было немало затаившихся противников большевиков, которые
рады были бы нанести удар в спину власти, однако, скорее всего, их было не
настолько много, как это представлялось органами официальной пропаганды.
Вместе с реальными врагами под удар карательных органов попадали и те,
кем были недовольны местные власти по особым причинам, в т.ч. личным.
Определенный процент пострадавших при репрессиях попадал в «жернова»
из-за перестраховки чекистов, арестовавших человека «на всякий случай».
Перегибов было достаточно, хотя реальные случаи вредительства в то время
были налицо.
Как бы там ни было, в 1928 году сотрудники ОГПУ
96
заподозрили, что
многочисленные аварии на шахтах треста «Донуголь», происходят по вине
дореволюционных технических специалистов, которые таким образом
подрывают советскую власть. Началось разбирательство, которое вскоре
вышло далеко за рамки обычного расследования. С самого начала
следователи были уверены, что имеют дело с врагами, которых нужно
96
Объединѐнное государственное политическое управление при СНК СССР, являлось спецслужбой,
ответственной за обеспечение государственной безопасности и борьбу с контрреволюцией и шпионажем.
195
разоблачить, и делали всѐ, чтобы добиться от подозреваемых признания в
совершенных преступлениях. Всего было задержано несколько сотен
человек, часть из которых вскоре была освобождена, 82 человека были
осуждены во внесудебном порядке Коллегией ОГПУ, а дела на пятьдесят
трех специалистов были переданы в Верховный суд СССР.
К делу «Об экономической контрреволюции в Донбассе» было
приковано пристальное внимание высшей власти страны, процесс освещался
в СМИ, разбирался на собраниях трудовых коллективов. При этом все
публикации безапелляционно твердили о вине подсудимых и о
разоблаченном заговоре, так что общественное мнение серьезно было
обработано пропагандистской машиной. Суд начался 18 мая 1928 года и
длился почти полтора месяца. В итоге одиннадцать подсудимых
97
были
приговорены к смертной казни, четверо полностью оправданы, а остальные
получили различные сроки лишения свободы
98
.
Шахтинский процесс стал первой ласточкой широкомасштабной
компании по выявлению вредителей и врагов народа во всех сферах
деятельности, которая вскоре охватила весь Советский Союз. После 1934
года, когда в Ленинграде был убит член Политбюро ЦК ВКП(б). Процесс
расследований по обвинениям в терроризме был упрощен, к обвиняемым
больше не допускались адвокаты, а приговор выносился и исполнялся без
промедления. Затем, помимо обнаруженных контрреволюционеров и
иностранных агентов, под удар попали представители оппозиционных
партийных группировок, бывшие царские чиновники и офицеры и просто все
те, кто показался чекистам подозрительным. Летом 1937 года нарком
внутренних дел СССР Николай Ежов издал приказ «Об операции по
репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских
элементов», согласно которому следствие велось в упрощенном режиме, а
приговор выносили не судьи, а особые тройки в составе начальника
областного управления НКВД, первого секретаря обкома партии и
областного прокурора.
В результате за годы террора в Донбассе было арестовано более 20 000
человек, определенная часть которых была затем расстреляна. Естественно,
многие из арестованных пострадали беспричинно, хотя, несомненно, далеко
не все «жертвы режима» были невиновными, как утверждали либеральные
журналисты в годы Перестройки.
Можно долго спорить, насколько оправданной была компания по борьбе
с врагами народа в тридцатые годы, однако она позволила создать
сплоченное общество, которое в свою очередь стало залогом победы в
Великой Отечественной войне.
Так что «большая чистка», поломавшая немало судеб, имела и
позитивный эффект для страны. А вот примером того, к чему приводит не
уничтоженная вовремя пятая колонна, может стать судьба современной
97
Из них впоследствии шестерым казнь была заменена на 10-летнее тюремное заключение.
98
В 2000 году все осужденные по данному делу были реабилитированы