ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 17167
Скачиваний: 2
76
лошадей, запасали дрова, в общем, занимались совершенно мирным трудом.
Наши тихонько высадились на берег, обошли византийцев с тыла и показали
им, где раки зимуют. Затем, погрузив все, что можно было забрать у переби-
тых обозников, на ладьи, дружинники благополучно вернулись в Доростол.
Утром в императорском шатре ничего не знавших о случившемся визан-
тийских моряков ждала настоящая буря. Цимисхий в выражениях не стеснял-
ся и костерил своих адмиралов до хрипа. Напоследок он пообещал флотовод-
цам устроить знакомство с палачом, если хоть одна русская лодка покажется
на воде. Думаю, он был весьма убедителен, так как после этого разноса моря-
ки стали выполнять свои обязанности с завидным рвением.
Тем временем осада тянулась своей чередой. Византийцы плотно обложи-
ли город и ждали, пока голод ослабит русов, а те ежедневно делали небольшие
вылазки, вырезая греческие аванпосты. Если бы Цимисхий был просто полко-
водцем, то он мог бы как угодно долго осаждать Доростол, но он был еще и
правителем огромной и неспокойной страны. Длительное отсутствие импера-
тора в столице уже привело к одному мятежу, правда, быстро подавленному,
так что Иоанн должен был параллельно с ведением войны заниматься и про-
чими государственными делами. А каждый лишний день, проведенный в чу-
жой стране, ослаблял его позиции дома, в Константинополе. Так что, раз не
получалось уничтожить всех русов, то он решил нанести удар лично по Свя-
тославу.
Иоанн Цимисхий послал Святославу вызов на личный поединок, чтобы
хоть так решить исход войны. Мы никогда не узнаем, собирался ли император
честно биться на мечах или задумал какую-то ловушку. И тот, и другой вари-
анты одинаково возможны, ведь он был не только хорошим воином, не раз
лично убивавшим своих противников, но и циничным и коварным политиком,
не брезговавшим никакими средствами для достижения цели.
Святослав предложение отклонил, заметив, что сам знает, что делать и в
подсказках не нуждается, а «если император не желает больше жить, то есть
десятки тысяч других путей к смерти; пусть он изберѐт, какой захочет».
Но вечно отсиживаться в крепости было нельзя, и 20 июля Святослав вы-
вел свою армию из города для большой битвы. Построившись, русы первыми
атаковали греков. Интересно, как, описывая это сражение, Лев Диакон пишет,
что в этот день русскую армию «ободрял и побуждал к битве некий знамени-
тый среди скифов муж, по имени Икмор, который после гибели Сфангела
(Сфенкела) пользовался у них наивеличайшим почетом и был уважаем всеми
за одну свою доблесть, а не за знатность единокровных сородичей или в силу
благорасположения». Из этих строчек можно сделать вывод, что нашу армию
в бой вел не Святослав, а даже не упомянутый в русских летописях богатырь
Икмор. Странно, если действительно так было, то чем это вызвано? Святослав
поручил командование соратнику? Или Икмор лишь шел на острие русского
удара, ведя за собой дружинников, а Святослав командовал всей армией? Это-
го мы уже не узнаем.
77
Как бы там ни было, но один из телохранителей императора по имени
Анемас сумел зарубить Икмора. Диакон описал роковой для русского богаты-
ря удар: «Анемас… ударив его мечом в левое плечо повыше ключицы, пере-
рубил шею, так что отрубленная голова вместе с правой рукой упала на зем-
лю». После гибели Икмора русы дрогнули и начали отступать. Вскоре отступ-
ление превратилось в бегство. Сражение было явно проиграно, греки пресле-
довали Святослава до крепостных стен, но в город ворваться не смогли.
Вряд ли для византийцев это была легкая победа. Ведь если в бою участ-
вовал императорский телохранитель, то русы, видать, прорвались почти к са-
мому Цимисхию. Еще одно интересное свидетельство о том дне оставил нам
Скилица. Снимая после боя доспехи с убитых русов, греки с удивлением об-
наружили среди погибших женщин, которые сражались вместе с мужчинами.
Это воистину бесценное свидетельство, так как об этих русских амазонках не
сохранилось практически никаких исторических сведений. Зато во многих
былинах встречаются нам образы богатырш-поляниц, предпочитавших ору-
жие и войну прялке и прочим мирным женским занятиям. Если бы не пара
строчек в греческой книге, так и гадали бы мы, были ли на Руси женщины-
воины или это только легенды. Теперь знаем – действительно были.
Пока греки праздновали победу и обирали павших на поле боя, в Доро-
столе Святослав с приближенными мучительно искал выход из сложившейся
ситуации. Перспективы у русского войска были нерадостные: дружина понес-
ла страшные потери и восполнить их нельзя, припасы кончаются, и пополнить
их негде, помощь не придет…
Можно попытаться представить себе этот совет. В коптящем свете факе-
лов они спорили хриплыми голосами. Звучали, обсуждались и отвергались
разные предложения: биться до конца, договориться, тайно сбежать… Но за
Святославом было последнее слово. Это была тяжелая ночь для русского кня-
зя. Наверняка, поутру прибавилось морщин на его лбу да появилась седина в
чубе. Что он должен был сделать? Рискнуть всем и еще раз попытаться лихим
отчаянным ударом переломить ход судьбы и снова выиграть? Кинуться сломя
голову в последнюю атаку в надежде сокрушить и разгромить имперскую ар-
мию или погибнуть с честью? А, может, начать переговоры? Византийцы ведь
тоже устали, да и русские мечи собрали богатую жатву среди воинов импера-
тора? Цимисхий будет сговорчивым.
Большинство дружинников хотели мира, но Святослав решает рискнуть и
начать новую битву. Что же, мертвые сраму не имут… И дружина пойдет за
своим предводителем в новый бой. Но сначала нужно было почтить своих
павших и достойно проводить их в вечность. Когда наступила ночь, русы вы-
шли на равнину и начали подбирать своих погибших. Павших они сложили у
крепостной стены, затем разложили гигантские костры, на которых и сожгли
тела. Но перед этим над погребальными кострами русы принесли в жертву бо-
78
гам обильные человеческие жертвы
25
. Грекам, которые смотрели со стороны
за этим действом, эта ночь, наверняка, запомнилось до конца жизни. Ревущее
в темноте пламя костров, полные ужаса крики убиваемых пленных и неиз-
вестность. Что дальше ждать от русов? Может, они снова пойдут в бой? Так
что не спалось византийцам, и взглядами, полными тревоги и тоски, они сле-
дили за войском Святослава.
Через день русы вышли из крепости для последнего боя. Когда вся рус-
ская армия вышла в поле, Святослав приказал запереть городские ворота До-
ростола, чтобы никто и не думал спасаться бегством. Построившись в плот-
ные шеренги, прикрывшись щитами и выставив копья, русы атаковали. Каж-
дый знал, что сегодня решается его судьба, поэтому дрался на пределе сил.
Началась битва, которая шла сперва на равных, но затем греки стали отсту-
пать. Видя это, Цимисхий со своими «бессмертными» лично бросился в бой и
спас положение. Снова русы и византийцы дрались, не уступая друг другу.
Уже знакомый нам критянин Анемас, убивший накануне Икмора, сумел сой-
тись в поединке с самим Святославом, но в этот раз удача оставила его. Он
сумел нанести князю удар такой силы, мечом по ключице, что тот упал с коня
на землю, но его спасли от смерти кольчужная рубаха и щит. На Анемаса тут
же бросились русские дружинники, которые сначала убили его коня, а потом
подняли на копья и самого грека. Так погиб «бессмертный», которого, по сло-
вам Льва Диакона, «никто из сверстников не мог превзойти воинскими подви-
гами». Учитывая силу византийца, Святослав в этом поединке, скорее всего,
был ранен. Если кольчуга и не разорвалась под лезвием меча, то сам удар
вполне мог переломать князю кости.
Тем временем битва продолжалась. Видя, что в лобовом столкновении
победы достичь не удастся, Цимисхий приказал своим войскам начать мед-
ленно отступать, чтобы русские отошли подальше от города. А затем отдель-
ный отряд конницы под командованием Варды Склира должен был обойти
поле боя и ударить в тыл русам. Этот план удался, но русы продолжали отча-
янно биться, даже сражаясь на два фронта.
В этой битве наши предки по праву заслужили славу лучших воинов ми-
ра. Вдумайтесь: пешие русы выдерживали таранный удар тяжелой кавалерии!
Ничего подобного история Европы не знала еще многие века. Весь день рус-
ские атаковали превосходящего по силе врага. Вот в очередной раз они опро-
кинули греков, и снова Цимисхию пришлось лично останавливать бегство
своих солдат. Казалось, еще чуть-чуть, и победа снова улыбнется русским во-
инам. Но тут произошло нечто, что в корне изменило ситуацию.
Внезапно разразилась буря, которая ударила в лицо русам, ослепляя их
градом и поднятой пылью. А перед строем греков вдруг из ниоткуда возник
25
Лев Диакон записал: «И вот, когда наступила ночь, и засиял полный круг луны, скифы вышли на равнину и начали
подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при
этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили [не-
сколько] грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра».
79
воин на белом коне. Став перед войском, этот незнакомец поскакал в атаку на
русов и, по словам Диакона, чудодейственно рассекал и расстраивал их ряды.
Греки, воспрянув духом и почувствовав прилив сил, кинулись следом за этим
нежданным героем. И русское войско, словно вмиг утратило победный дух,
дрогнуло и побежало. Победа византийцев была полной. Святослав с остатка-
ми дружины с трудом пробился обратно в Доростол. Если верить Льву Диако-
ну, то сам Святослав, израненный и потерявший много крови, едва не попал в
плен.
Что же касается «светлого» воина, решившего исход сражения, то никто
не видал его в греческом лагере ни до битвы, ни после, хотя император и
разыскивал его, чтобы достойно одарить и отблагодарить за то, что он свер-
шил. После греки стали говорить, что в этот бой их вел святой Федор Страти-
лат, которому перед битвой молился император. Это было одно из немногих
неоспоримых, виденных тысячами глаз чудес... Словно вернулись времена
Троянской войны, когда боги бились среди смертных. А на следующий день к
императору явились послы от Святослава с предложениями мира. Русские со-
глашались отпустить пленных и покинуть Болгарию, если греки снабдят их
продовольствием и не нападут на них в море. Кроме того, киевский князь
обещал быть другом Византии и в дальнейшем соблюдать мир между страна-
ми. С заключением мира восстанавливались торговые отношения на довоен-
ных условиях.
Греки, естественно, согласились. После этого состоялась единственная
мирная встреча русского князя и византийского императора. Иоанн в роскош-
ных позолоченных доспехах в окружении пышной свиты подъехал верхом к
условленному месту на берегу Дуная. Вскоре к берегу подошла ладья, на ко-
торой среди гребцов был и Святослав. Этот момент любят изображать худож-
ники, хотя у них обычно Святослав сидит в какой-то крохотной, чуть ли не
рыбачьей лодочке. На самом деле это была боевая ладья с полусотней отбор-
ных воинов на борту, ведь он не на дружеский пикник ехал, но не это главное.
Византийцев поразило, что великий полководец абсолютно не отличался
одеждой от простых воинов и греб наравне со всеми, да и весь облик князя
для них был диким. При этой встрече было составлено единственное дошед-
шее до нас описание русского князя. Опять же спасибо Льву Диакону. «Уме-
ренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми, бровя-
ми и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно
длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая,
но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода; крепкий
затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но вы-
глядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она
была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его
было белым и отличалось от одежды, его приближенных только чистотой.
Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об
условиях мира и уехал».
80
Бритую голову Святослава греки особо отметили неспроста, ведь у них
самих свободные люди остригали волосы только при трауре, а византийские
мужчины (кроме моряков) не носили серьги. Русы
26
же вплоть до одиннадца-
того века брили голову и бороду, оставляя лишь усы. Этим они отличались и
от скандинавов, носивших и бороды и длинные волосы, и от печенегов, кото-
рые заплетали волосы в косу и имели длинные и густые бороды.
Итак, мир был заключен на весьма почетных условиях. Русы увозили с
собой всю добычу, да еще получили примерно по
двадцать килограммов зерна на человека. До Бе-
лобережья (берег Черного моря между Днестром и
Днепром, или современный остров Березань) рус-
ская армия дошла (доплыла) без приключений. А
дальше начинается что-то непонятное. Вместо то-
го, чтобы подняться по Днепру до Киева, Свято-
слав остается зимовать на берегу Черного моря.
Официальная версия истории говорит, что он не
решился подниматься к своей столице, так как на
днепровских порогах его ждали печенеги. Он-де
опасался их нападения и поэтому решил пере-
ждать, пока они уйдут. Да, печенеги были в состо-
янии войны со Святославом, но не думаю, что из-
за них князь отказался идти в Киев. Вместе со
Святославом из Доростола вышло двадцать две тысячи воинов. По крайней
мере, именно на такое количество бойцов греки выдали продовольствие. Мно-
гие из них были ранены и ослаблены, но за время похода к Днепру раненых
вполне можно было вылечить, а отощавших откормить. Пусть часть раненых
умерла, но все равно под княжеским стягом должно было остаться немало за-
каленных ветеранов. В нашей летописи, правда, есть момент, описывающий,
как князь обманул греков при получении дани, вдвое завысив численность
своей дружины. Святослав, согласно Повести временных лет, взял дань для
двадцати тысяч человек, когда их было десять. Но относится этот эпизод к
началу войны. Да и греки, наверное, сумели бы заметить такую разницу меж-
ду заявленной численностью русов и реальной. Ну да ладно, пусть будет де-
сять тысяч человек, это все равно по средневековым меркам сильная армия.
Тем более, что у всех воинов должны были быть прекрасные доспехи и ору-
жие. Русы прошли бы сквозь печенегов как нож сквозь масло, тем более, что
бой мог быть только в одном месте – у порогов. Часть воинов перетаскивала
бы ладьи, а вторая просто прикрывала бы их непреодолимой стеной щитов.
Легкая печенежская кавалерия была бы тут бессильна. Максимум, обстреляла
бы русскую армию из луков, но и дружинники стреляли не хуже степняков.
Перейдя по суше пороги, войско снова село бы на ладьи и на центре Днепра
26
Точно такую же прическу часто фиксируют хронисты и у других славян средневековья. Обычай отпускать бороду
появился лишь после принятия христианства как подражание каноничному образу Христа.
Встреча Святослава с визан-
тийским императором
Цимисхием на берегу Дуная.
Художник К.Лебедев