Файл: Особенности развития европейской валютной системы (Разработка предложений преодолению кризисных тенденций в валютной системе).pdf

Отрицательное влияние на устойчивость системы оказывает также несоответствие монетарной (денежно-кредитной и валютной) политики, которую определяет Европейский центральный банк, и налогово-бюджетной политики, которая находится в ведении правительства страны, входящей в еврозону. Определение основных направлений монетарной политики осуществляют органы наднационального управления, а вопросы, связанные с формированием и расходованием государственного бюджета, организацией системы налогообложения, - соответствующие государственные структуры, которые в данном случае не имеют возможности решать внутренние проблемы, используя инструменты денежно-кредитного и валютного регулирования [25, 26, 27].

Следовательно, на устойчивость валютной системы оказывают влияние две группы факторов:

2) неэкономические факторы - прежде всего слабо мотивированное с точки зрения экономической целесообразности расширение еврозоны за счет включения в нее стран Восточной Европы и Балтии, институциональная структура ЕВС.

Для эффективного функционирования ЕВС необходима реализация мер, направленных на оздоровление государственных финансов, повышение устойчивости к экономическим шокам: координация экономической политики и структурная конвергенция экономик, развитие механизма межстранового распределения рисков, усиление финансовой интеграции. В целях устранения внутренних причин нестабильности требуется проведение структурных реформ экономики периферийных стран еврозоны, направленных на повышение их конкурентоспособности и инновационное развитие, поддержку производства товаров и услуг, активизацию участия в глобальных цепочках создания добавленной стоимости.

Европейская валютная система (ЕВС) - это система стабилизации валютных курсов, в которой участвуют государства-члены Европейского сообщества. Она была создана в 1979 г.

Валюта ЕВС создана и внедрена европейцами после провала золотого стандарта и кризиса Бреттон-Вудской валютной системы. В качестве расчетной единицы странами ЕВС была принята экю. Она оценивалась на базе девяти валют европейских стран, которые для ее обеспечения депонировали 2800 тонн золота и долларовые активы. Из счетной единицы экю постепенно превратилась в почти реальные деньги - инструмент урегулирования международных расчетов. Разработчики ЭКЮ оценивали в ней не только расчетную единицу, но и начало будущей валютной системы, которая способна обеспечить нужды объединяющейся Западной Европы. ЕВС планировала: введение Европейского валютного стандарта, который сформулирован в наднациональной денежной единице - экю; соединение странами-участницами 20% золотовалютных резервов, которые стали обеспечением экю; переоценку золотого резерва Европейских государств по рыночным ценам; установление нестабильных курсов валют в пределах ±2,25%; формирование Европейского валютного сотрудничества, который в 1994 г. был реформирован в Европейский валютный институт. Беря это за основу, рассчитывались объемы основных ЭКЮ компонентов в абсолютном выражении. Связанным с изменениями рыночных курсов валют доля любой из их в процентном выражении каждый день изменялась.

Работающий механизм обменных курсов государств ЕЭС ограничивал перемены валют около 2,25 % 1 условно иной и в диапазоне максимум 15 %.

Глава 2. Разработка предложений преодолению кризисных тенденций в валютной системе

2.1 Последствия современного кризиса для международной валютной системы

Пандемия коронавируса перевернула мир. Помимо непосредственного воздействия на общественное здравоохранение, она также начинает выявлять существующие экономические недостатки и может угрожать финансовой стабильности. Кризис также напоминает нам о том, что люди живут в крепко связанном мире.

Продолжительность и масштабы пандемического кризиса COVID-19 будут зависеть от трех переменных: как быстро и где распространяется вирус, сколько времени потребуется ученым, чтобы найти вакцину (в настоящее время проводится тестирование экспериментальной версии), и насколько эффективными будут действия лиц, принимающих решения, для смягчения последствий кризиса.

Неопределенность, связанная с каждой из этих переменных, дополнительно усиливает чувство тревоги, которое является четвертой переменной, будет определять ход кризиса.

Экономические последствия нового вируса — это не только вопрос времени, но и вопрос политического руководства и координации, необходимой для минимизации негативного влияния. Снижение доверия потребителей и инвесторов является наиболее прямым признаком распространения эффекта домино от первоначального шока, но основными проблемами политики являются: падение цен на активы, низкий совокупный спрос, повышенный риск большого долга и ухудшение распределения доходов.

Эффективный ответ на экономические последствия кризиса COVID-19 требует не только активных и целенаправленных макроэкономических действий, но также ряда корректирующих мер политики и институциональных реформ, необходимых для того, чтобы заложить основы для будущего экономического роста. Кроме прямого воздействия на здравоохранение, кризис COVID-19 может иметь множество серьезных экономических последствий, что, скорее всего, приведет к рецессии мировой экономики.

В то же время синхронизированные спады, как правило, более глубокие и продолжительные, чем экономические спады, затрагивающие отдельные экономики, и особенно сильно влияющие на открытые экономики (такие, как ЕС). Существует три основных канала искажения: спрос, предложение и финансовый сектор. Что касается спроса, можно ожидать, что сочетание падения доходов, изменения настроения, вызванного страхом перед инфекцией и отсутствием вакцины, окажет негативное влияние на частные расходы, особенно в сфере услуг.

В частности, на сектор туризма и транспорта повлияла пандемия: не только из-за ограничений на поездки, которые регулируются национальными правительствами, но также из-за добровольного отношения людей в форме «социальной дистанции» и снижения мобильности. По оценкам Центра авиации, авиационной консалтинговой компании, большинство авиакомпаний обанкротятся к концу мая из-за ограничений на поездки, введенных правительствами по всему миру. Кроме того, сокращение рабочего времени и возможные увольнения сократят расходы домашних хозяйств и увеличат экономическую неопределенность для тех, кто не имеет доступа к системе социального обеспечения.

Рост неопределенности относительно последствий COVID-19 также задержит частные инвестиции. С другой стороны, спрос правительства на борьбу с пандемией может возрасти во многих странах. Что касается предложения, то внезапное прекращение производственной деятельности в наиболее затронутых регионах привело к появлению узких мест в глобальных цепочках создания стоимости. Ликвидность запасов может поддерживать предложение в течение некоторого времени, но, принимая во внимание глобализованные структуры производства, следует предположить, что текущая продолжительность и масштабы кризиса COVID-19 уже исчерпали запасы.

Такое нарушение, в свою очередь, приведет к массовому закрытию заводов из-за недостатка поставок компонентов. По мере распространения потрясений многие фирмы могут быть вынуждены закрыться, что приведет к увольнениям, потере доверия среди граждан и дальнейшему сокращению потребления и совокупного спроса. Все это приведет к увеличению экономических потерь для мировой экономики, которая долгое время страдала от недостаточного спроса — особенно из-за растущего неравенства в доходах. Есть также вероятность косвенных факторов, таких как недавнее резкое падение цен на нефть после того, как Саудовская Аравия и Российская Федерация не договорились о скоординированных сокращениях добычи. А внезапное и значительное падение цен на нефть обычно было предвестником глобальной рецессии.

Снижение на финансовых рынках и бегство инвесторов к ликвидным активам привели к значительным изменениям на фондовых рынках во многих странах. В некоторых случаях внезапные падения цен были аналогичны тем, которые произошли во время недавнего мирового финансового кризиса. В частности, на валютном рынке ожидаются дальнейшие большие колебания — это относится как к валютам стран с формирующимся рынком, так и к финансово неустойчивым странам, поскольку риск увеличивается в основных странах-экспортерах, а обменные курсы между основными резервными валютами во всем мире адаптируются к реагированию в рамках денежно-кредитной политики. В то же время такая турбулентность возникает в условиях огромного глобального долга — как государственного, так и (особенно) частного, который значительно увеличился после недавнего кризиса и достиг 229 триллионов долларов США в конце 2018 года, то есть в два с половиной раза больше, чем мировой ВВП. Для развивающихся стран общий долг в 2018 году почти удвоил их общий ВВП.

До настоящего момента рост цен на активы — из-за длительного периода крайне слабой денежно-кредитной политики в развитых странах — скрывал рост уровня задолженности. Особую тревогу вызывает рост задолженности частных нефинансовых компаний, на которые в развивающихся странах сейчас приходится почти три четверти общего долга (намного больше, чем в развитых странах). Кроме того, примерно треть частного нефинансового корпоративного долга в развивающихся странах (кроме Китая) номинирована в иностранной валюте и находится в руках внешних кредиторов.

Кроме того, кредиты с привлечением заемных средств, характеризующиеся очень высоким отношением долга к прибыли, число которых удвоилось по сравнению с периодом до кризиса, становятся растущим источником беспокойства, особенно в развитых странах. Экспортеры товаров с крупной задолженностью, вероятно, будут первыми, кто столкнется с проблемами, связанными с распространением коронавируса, особенно в странах, где валютные резервы имеют тенденцию к снижению.

В зависимости от того, в какой степени такой сценарий будет реализован, и какова будет реакция денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики, прогнозы будущей ситуации в финансовой системе могут варьироваться от временного снижения «энтузиазма» на финансовых рынках до глобального финансового кризиса. Особенно развивающиеся азиатские экономики, которые глубоко интегрированы с Китайской Народной Республикой, эпицентром пандемии, очень уязвимы. Резкое сокращение экспорта, перебои с поставками сырья и полуфабрикатов, а также потери в транспорте и туризме уже имеют серьезные последствия для занятости в этих странах. Это усугубляется опасениями рынка по поводу высокого уровня задолженности в регионе.

В этом контексте можно назвать развитие ситуации во время азиатского кризиса в конце 1990 годов. Однако этот кризис произошел, когда Китай оказал гораздо меньшее экономическое влияние на другие страны, а развитые экономики находились в довольно хорошем экономическом состоянии, что не обязательно является их нынешней характеристикой.

Хотя пандемия может усилить национализм и углубить изоляционистские тенденции и ускорить отступление от глобализации, ее вспышка может также стимулировать новую волну международного сотрудничества. В настоящее время лидерство необходимо для устранения прямых последствий пандемии коронавируса и ее экономических последствий. Крупнейшие страны «большой семерки» (США, Канада, Франция, Германия, Италия, Великобритания и Япония) недавно взяли на себя «все необходимое» для стабилизации мировой экономики в результате пандемии коронавируса, и ее лидеры обещают координировать перед лицом возможной глобальной рецессии.

Однако, похоже, что в дополнение к скоординированным монетарным и фискальным мерам важно будет решить проблемы, связанные с огромным уровнем долга, например, путем реструктуризации — и история дает много примеров в этом отношении. Это будет своего рода перспективная, скоординированная и международная стратегия реструктуризации долга, которая представляется необходимой в современном связанном и взаимозависимом мире. Как и в случае с существующими угрозами, связанными с пандемиями и изменением климата, другого пути нет. В то же время в прошлом случалось так, что наибольшие успехи были возможны в неблагоприятные времена, и Европейский Союз и его реформы после недавнего финансового кризиса были примерами.

2.2 Предложения по совершенствование валютной системы

В настоящее время мировая экономика характеризуется рядом структурных сдвигов, и их сочетание ведет к росту напряженности и рисков.

Во-первых, хотя дисбалансы счета текущих операций уменьшились в период после кризиса, это в основном было следствием сжатия спроса в странах с развитой экономикой. Так, что проблема дисбалансов счета текущих операций пока не ушла в прошлое.

Во-вторых, ведущая роль одной или двух основных резервных валют означает, что изменения в одной экономике могут оказывать существенное воздействие на другие, ограничивая выбор мер внутренней политики.