Файл: СОВРЕМЕННОЕ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО.pdf

Таким образом, в конституционном праве получили отражение следующие аспекты понятия «народ»:

1) народ – носитель суверенитета и источник власти (это широко распространенная старая формула, применяемая и в новейших конституциях). Например, согласно статье 1 Конституции Испании 1978 г.: «Национальный суверенитет принадлежит испанскому народу, от него исходят полномочия государства». Именно от имени народа выступают различные органы государства, например, осуществляется правосудие («Правосудие отправляется именем народа» – ст. 101 Конституции Италии 1947 г.), помилование («Министр-президент от имени народа осуществляет право на помилование» – ч. 1 ст. 109 Конституции германской земли Гессен).

2) народ – это субъект конституционного права, обладающий учредительной властью. Этот аспект обычно отражен в преамбулах основных законов. Наиболее известна формулировка Конституции США 1787 г.: «Мы, народ Соединенных Штатов... учреждаем и принимаем эту Конституцию для Соединенных Штатов Америки»;

3) народ – это избирательный корпус (например: «Президент Республики избирается народом» – п. 1 ст. 127 Конституции Польши 1997 г.)^[58].

Необходимо обратить особое внимание на тот факт, что народ никогда не был категорией чисто юридической, равно как и человек сам по себе не рассматривается как категория юридическая.

В философском понимании народ – это: 1) исторически изменяющаяся общность людей, характеризующаяся общей исторической судьбой и общей идеей, способная по своему объективному положению решать основные проблемы данного конкретного общества; 2) все население определенной страны; 3) народные массы, включающие на конкретных этапах истории те классы и слои, которые по своему объективному положению способны участвовать в решении задач прогрессивного развития общества; 4) различные формы исторических общностей (племя, народность, нация); 5) совокупность элит той или иной страны, сформировавшихся и обнаруживаемых во всех существенных социально значимых отношениях^[59].

В социологическом понимании народ – это слои и классы общества, которые на данном историческом этапе участвуют в решении задач общественного развития^[60].

Под нацией (от лат. natio – род, рождение, происхождение, народ) понимается: 1) синоним понятия «народ»; 2) синоним понятия «государство» (именно в этом смысле используется, например, в названии универсальной международной организации по поддержанию мира – Организации Объединенных Наций); 3) этническая общность. Несовпадение содержания терминов «народ» и «нация» послужили для различных концепций суверенитета – народного и национального^[61].

Отсюда можно сделать вывод о том, что понятия «нация» и «народ» могут совпадать, однако чаще всего народ состоит из множества живущих на территории одной страны наций; именно народ, а не конкретная нация, в связи с этим является носителем суверенитета.

В годы Великой французской революции «нация» означала страну, государство^[62]. И тогда же были введены понятия «национализм», «принцип национальности», согласно которым каждый народ суверенен и имеет право на образование своего государства. «Нация» и «государство» по своему смыслу были сближены именно на базе этнического значения^[63].

А в Германии все же сохранялось этническое значение нации. В этом смысле от И. Шиллера, И. Фихте, К. Маркса и Ф. Энгельса терминология перекочевала в русскую и советскую литературу^[64]. То же можно сказать о Швейцарии и Бельгии, что, не отрицая этнического значения нации, в большей степени подчеркивает ее этнический смысл Э. Ренан^[65]. Близки к такому пониманию были К. Каутский и О. Бауэр, через которых эта терминология дошла до социал-демократов России, а затем и до большевиков.

К примеру, Бауэр выделял в «нации» общую культуру, общий язык, общность судьбы, происхождение^[66]. Для Каутского важны культура, язык, территория^[67]. Кстати, именно воззрения их обоих, с которыми солидаризировался В.И. Ленин, стали базой сталинского определения нации. Для него «нация – это исторически сложившаяся общность языка, территории, экономической жизни и психологического склада, проявляющегося в особенности культуры». При этом Сталин поставил условие: «Достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией»^[68]. В.И. Ленин выделял территорию, экономику и язык^[69]. Но впоследствии в теории о национальном вопросе десятилетия господствовал взгляд Сталина^[70].

Таким образом, в контексте современного понимания гражданского общества можно определить народ как совокупность индивидов, составляющих множественность элементов структуры гражданского общества, которые постепенно (поэтапно) во взаимодействии друг с другом и с государством образуют систему общественных отношений.

Иными словами, человек (народ) – это часть структуры гражданского общества, базовый элемент («атом») этой системы. А гражданское общество – это не только совокупность элементов, и даже не просто система (организованная во времени и общественно-политическом пространстве совокупность) взаимодействующих друг с другом и развивающихся (в том числе самоорганизовывающихся и организованных государством) элементов, но и часть государства в самом широком его смысле и часть системы общественно-политической организации государственной власти.

В такой постановке проблема определения и изучения гражданского общества как высшей формы организации народа получает новую антропологическую интерпретацию.

Например, одни авторы, в частности Л.С. Мамут, следуя широкому пониманию гражданского общества, подчеркивают, что в основе такого общества лежат экономические, исторические, социокультурные, языковые, этнические, конфессиональные, территориальные, этические отношения, т.е. условия жизни людей, в которых происходит реализация их партикулярных интересов, и где нет места субординации^[71]. Отсюда гражданское общество – ипостась любого цивилизованного (базирующегося на общественном разделении труда) человеческого общества. Оно было, есть и всегда будет. Другое дело, что всякий раз гражданское общество выступает в определенной конкретно-исторической форме. К тому же отличительной чертой гражданского общества является такая его архитектоника, как наличие определенных горизонтальных связей, а не организации со всеми присущими ей атрибутами^[72].

Другие исследователи, например В.А. Четвернин, полагают, что гражданское общество – это сфера свободной, автономной активности, в которой действуют индивидуальные и коллективные субъекты, преследующие свои частные цели и интересы, и что отношения между ними не опосредованы публичной властью^[73]. И это общество, в котором все становятся в равной мере свободными, обладающими естественными и неотчуждаемыми правами. Таким образом, гражданское общество является сложной системой, предполагающей взаимодействие организованных субъектов – людей, групп, коллективов, сообществ, и это взаимодействие означает объединение людей по социально-групповому, организационному и поселенческому принципам^[74].

Степень диссоциации общества наилучшим образом раскрывается понятием «аномия» (буквально – отсутствие закона), введенным французским социологом Э. Дюркгеймом^[75]. Аномия характеризует состояние общества, в котором преобладает равнодушие к законам вследствие утраты уважения и доверия к ним со стороны большинства населения. И как результат – либо их несоблюдение, либо злостное нарушение^[76].

Одна из главных причин аномии – господство в обществе ценностей индивидуального успеха, прежде всего богатства и власти, которые часто достигаются противозаконным путем. Поскольку большинство людей не могут позволить себе ни того ни другого, возникает негативное отношение к существующим социальным нормам, дающим преимущества одним и лишающим их других. У многих появляется ощущение своей социальной невостребованности и ненужности, пустоты жизни, происходит крушение моральных устоев и целей. Именно с этим связан рост настроений авторитаризма, политического, национального и религиозного экстремизма, ксенофобии и т.п. Масштаб аномии не связан с законотворческой деятельностью: законов, в том числе хороших и строгих, может быть много, но это ничего не меняет.

Определяющим моментом становления гражданского общества является социальная ответственность. Ее роль заключается в том, что ответственность как социальный феномен определяет пределы допустимой деятельности отдельных индивидов, групп, организаций в обществе. Это особенно важно в российских условиях, где крайне сложно проходит процесс разграничения общественного, государственного и личного.

Более того, ни о какой социальной ответственности населения в России сегодня говорить не приходится. Во многом это объясняется отсутствием социальной защищенности самого населения, невозможностью государства реализовывать гарантированные законодательством (и Конституцией России в первую очередь) социальные права и свободы человека и гражданина, что вызывает встречную негативную реакцию населения по отношению к власти, порождая правовой нигилизм^[77].

Если обратиться к лозунгам и политическим декларациям, в которых так или иначе эта тема затрагивается, то понятия «народ» и «гражданское общество» в России, к сожалению, рассматриваются как независящие друг от друга и не взаимосвязанные. Более того, институты гражданского общества политиками рассматриваются лишь как средство, с помощью которого народ может развиваться. Все эти – во многом декларативные и политизированные – конструкции показывают лишь то, что власть, оперируя данными понятиями, не стремится разобраться в их сути, запутываясь и запутывая окружающих.

Пример тому – Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 26 мая 2004 года^[78], согласно которому «только народ – через институты демократического государства и гражданского общества – вправе и в состоянии гарантировать незыблемость нравственных и политических основ развития страны на многие годы вперед...»

Вызывает недоумение трактовка законодателем (на уровне нормативных правовых актов, национальных доктрин и т.д.) гражданского общества как определенных условий развития граждан, народа. Как будто бы это два несоотносимых элемента, один из которых нужно непременно поместить под влияние другого, в результате чего первый элемент (народ) вдруг станет лучше.

Например, в Национальной доктрине образования в Российской Федерации в основных целях и задачах указано: «Система образования призвана обеспечить... воспитание патриотов России, граждан правового, демократического государства, способных к социализации в условиях гражданского общества, уважающих права и свободы личности...»^[79].

Согласно Постановлению Правительства РФ от 23 марта 1996 года (раздел 5 «Региональные аспекты национально-этнических отношений»)^[80] региональная политика в области национально-этнических отношений должна обеспечивать: «1) в государственно-правовой сфере... объединение усилий всех звеньев государственной системы и гражданского общества, политических и религиозных деятелей для достижения межнационального согласия, решительной борьбы с проявлениями агрессивного национализма». Почему-то такие важные в решении данных проблем понятия, как «народ» и «нация», в документе не были даже упомянуты (исключение – упоминание о «межнациональном согласии»).

Состояние аномии тесно связано с другим разрушительным для всякого общества явлением: люмпенизацией народа – по сути своей процесса, обратного формированию гражданского общества. Еще Гегель отмечал, что в тех случаях, когда образуется пропасть между несметными богатствами на одном полюсе общества и нищетой – на другом, жизнь многих людей оказывается ниже необходимого уровня существования. Это, в свою очередь, ведет к утрате ощущения возможности обеспечивать свое существование собственным трудом и порождает паразитизм и социальное иждивенчество.

Рост обнищания и люмпенизации вызывает у многих людей внутреннее озлобление, направленное не только против богатых, но и против общества в целом, против правительства, чиновников, политиков и т.д. Все это, как правило, ведет к росту противоправных настроений и действий, конечно, не способствуя, развитию правосознания и гражданского общества.

Вообще, понятие «гражданское общество» заимствовано из западного политического лексикона, притом, как это нередко случается, с искажением смысла. Если данное понятие толковать дословно, под ним следует разуметь человеческую ассоциацию, охватывающую граждан той или иной страны и, следовательно, полностью перекрывающуюся понятием «государство»^[81].

Можно добавить к этому следующее: если буквально гражданское общество толковать как совокупность граждан страны, их качественное и регулируемое общепризнанными в данном обществе социальными регуляторами взаимодействие друг с другом и с государством, то народ страны, еще не осознавший возможности саморегулировать свои социально-экономические потребности и не выработавший пригодные для этого социальные регуляторы, можно считать начальной ступенью на пути развития от народа к гражданскому обществу. Таким образом, одним из рецептов «ускорения» такого развития от народа к гражданскому обществу может быть усиление социальных связей внутри народа, общества.