ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 17.08.2019
Просмотров: 525
Скачиваний: 1
Статья 505
"Процессуальные действия в целях получения предусмотренной статьей 504 компенсации за вред или ущерб могут быть начаты лицом, которому такой вред или ущерб был причинен, либо после его смерти начаты или продолжены лицами, находившимися у него на иждивении. Такие действия могут быть начаты в течение одного года с даты вынесения оправдательного приговора либо решения о прекращении дела".
РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
31. И. Далбан обратился в Комиссию 20 апреля 1995 года. Ссылаясь на п. 1 статьи б и статью 10 Конвенции, он жаловался на нарушение его права на справедливое судебное разбирательство дела и права на свободу выражения мнения.
32. 9 сентября 1996 года Комиссия объявила жалобу (№ 28114/95) приемлемой. В своем докладе от 22 января 1998 года (бывшая статья 31 Конвенции) она выразила мнение о том, что имеет место нарушение статьи 10 (единогласно) и что нет необходимости рассматривать вопрос о том, имело ли место нарушение п. 1 статьи 6 (тридцать один голос против одного).
III. Окончательное рассмотрение дела судом
33. Адвокат Е. Далбан просил Суд определить, что имело место нарушение статьи 10 и присудить своему клиенту справедливую компенсацию в 250 000 000 лей в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда.
34. Власти Румынии предложили Суду прекратить рассмотрение дела в связи с тем, что вдова заявителя не проявляет личного интереса в продолжении рассмотрения дела. В дополнение к этому они, согласившись с тем, что имело место нарушение статьи 10, предложили Суду прекратить рассмотрение дела, поскольку Верховный Суд своим решением от 2 марта 1999 года устранил последствия нарушения. В отношении жалобы на нарушение п. 1 статьи 6 власти Румынии просили Суд объявить, что таковое отсутствует. Власти Румынии также требовали отклонить претензии заявителя по статье 41 Конвенции (справедливая компенсация).
ПРАВО
1. О предмете спора
35. Адвокат заявителя в письме от 16 декабря 1998 года, направленном в адрес Суда, утверждал, что его бюро было взломано и ряд документов украден. Он также утверждал, что два направленных им в адрес Суда письма были перехвачены неизвестными лицами.
36. Власти Румынии заявили, что эти обстоятельства не имеют отношения к делу.
37. Поскольку данные вопросы не учитывались на стадии рассмотрения Комиссией приемлемости жалобы заявителя, они не являются составной частью дела, переданного на рассмотрение Суда (см., в частности, постановление Суда по делу "Яновски против Польши" (“Janovski v. Poland”) от 21 января 1999 года, Reports 1999-1, р. 196, п. 19).
II. Предложение властей Румынии прекратить рассмотрение дела
38. В своем меморандуме по делу от 1 июня 1999 года власти Румынии выступали за прекращение рассмотрения дела, обосновывая это тем, что вдова заявителя, как явствует из ее меморандума от 31 августа 1998 года, больше не имела личного интереса в продолжении рассмотрения дела (на чем она настаивала в жалобе от 5 мая 1998 года), а только ссылалась на интерес своего умершего мужа.
39. Суд отметил, что заявитель был осужден судами Румынии за распространение через печатные СМИ клеветнических высказываний. Суд полагает, что вдова заявителя имеет законный интерес в том, чтобы решение о виновности ее мужа было признано противоречащим праву на свободу выражения мнения, которое он отстаивал, обратившись в Комиссию. На этом основании требование властей Румынии о прекращении рассмотрения дела отклоняется. Суд постановляет рассматривать Е. Далбан в качестве заявителя в данном деле.
III. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
40. Заявитель считает, что признание его виновным в клевете противоречит его праву на свободу выражения мнения в том виде, как оно гарантировано статьей 10 Конвенции, которая гласит:
“1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия”.
А. Потеря статуса "жертвы" нарушений Конвенции
41. Суд отмечает, что Верховный Суд своим постановлением от 2 марта 1999 года удовлетворил протест прокурора, отменив решения суда первой инстанции и апелляционного суда об осуждении заявителя, в связи с вынесением которых последний подал жалобу, ссылаясь на нарушение статьи 10 Конвенции (см. выше п. 28).
42. В своем меморандуме от 1 июня 1999 года власти Румынии подчеркнули тот факт, что Верховный Суд отменил обвинительный приговор (в соответствии с которым заявитель признавался виновным в клевете в адрес Г.С.) на основании того, заявитель действовал добросовестно. По мнению властей Румынии, это обстоятельство, а также возможность для вдовы заявителя возместить причиненный ущерб в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, представляет собой признание по существу "возможного нарушения Конвенции и открывает возможность получения полной компенсации в рамках национальной правовой системы". На основании того, что отсутствует "жертва", власти Румынии просили Суд отклонить жалобу.
В том, что касается осуждения заявителя за клевету в адрес Р.Т., то власти Румынии подчеркнули, что Верховный Суд отменил два судебных решения, опротестованных Генеральным прокурором, и "пересмотрев дело, принял постановление о его прекращении в связи со смертью подсудимого". Власти Румынии заявили, что заявитель воспользовался средствами судебной защиты своих прав в связи с предполагаемым нарушением статьи 10 и что оно "полагается в данном деле на усмотрение Суда."
43. Адвокат заявителя охарактеризовал решение Верховного Суда как "подлинный обвинительный акт" в отношении покойного заявителя и как "явное оправдание действий Р.Т.".
44. В Постановлении Суда по делу "Амюур против Франции" (“Amuur v. France”) от 25 июня 1996 года Суд подтвердил свою позицию, в соответствии с которой "решение или меры в пользу заявителя не являются в принципе достаточными для того, чтобы он перестал быть "жертвой", за исключением случаев, в которых национальные власти в прямой форме или фактически признали нарушение положений Конвенции и устранили его последствия" (Reports 1996-III, р. 846, § 36).
В данном деле, даже если постановление Верховного Суда об отмене обвинительного приговора заявителя (в силу того, что последний действовал по доброй совести, и на основании документов, касающихся Г.С.; см. выше п. 28) рассматривать как фактическое признание неправомерного ограничения "права на свободу выражения мнения", Суд считает, что это не является адекватным устранением последствий такого нарушения в том виде, как того требует правоприменительная практика Суда. Хотя власти Румынии ссылаются на статьи 998 и 999 Гражданского кодекса и статью Уголовно-процессуального кодекса (см. выше п. 30), не ясно, сможет ли и каким образом Е. Далбан получить какую-либо компенсацию. Рассмотрение жалобы в порядке, предусмотренном гражданским законодательством, влекущее, по утверждению Е. Далбан (власти Румынии не возражали), значительные судебные расходы, предполагает наличие правонарушения, за которое установлена гражданско-правовая ответственность. Что касается возможностей, предоставляемых Уголовно-процессуальным кодексом, то вряд ли после приговора, вынесенного по результатам рассмотрения уголовного дела и подтвержденного решением по апелляции, после протеста прокурора и постановления Верховного Суда Е. Далбан сочтет целесообразным участие в новом процессе, исход которого, по меньшей мере, не ясен.
По поводу выводов, содержащихся в постановлении от 2 марта 1999 года в отношении сенатора Р.Т., Суд отмечает, что Верховный Суд посчитал осуждение заявителя правильным на основании того, что последний намеренно причинил вред Р.Т., распространив о нем непроверенные сведения (см. выше - 28). Очевидно, что это не означает ни прямого, ни косвенного признания национальными властями нарушения статьи 10 Конвенции.
45. В итоге Суд постановляет, что вдова заявителя может утверждать, что явилась жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции.
В. По существу жалобы
46. Никто не оспаривает того, что осуждение заявителя представляло собой "вмешательство публичных властей" в его право на свободу выражения мнения в том виде, как оно гарантировано в п. 1 статьи 10 Никто не отрицал также, что вмешательство было "предусмотрено законом" и преследовало законную цель "защиты репутации других лиц". Выполнение двух названных требований позволяет рассматривать вмешательство оправданным по смыслу п. 2 статьи 10. По этим вопросами выводы Суда совпадают с выводами Комиссии.
47. По вопросу о том, было ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе", Суд напоминает свои постановления по аналогичным делам в соответствии с которыми необходимо установить, было ли вмешательство соразмерным законной преследуемой цели и были ли доводы, приведенные национальными властями в его оправдание, достаточными и соответствующими критериям п. 2 статьи 10 (см., среди прочих, постановление Суда по делу "Бладет Тромсё и Стенсаас против Норвегии" (“Bladet Tromsц, and Stensaas v. Norway”) от 20 мая 1999 года, Reports 1999-Ш, рр. 321 – 322, § 58). Суд не ставит перед собой цель подменять национальные суды, однако он обязан проверять решения на предмет соответствия статье 10, в свете всего дела в целом, которые последние выносят, пользуясь предоставленными им пределами усмотрения (см. там же п. 60, а также Постановления по другим делам, в частности, “Фрессоз и Руар против Франции” (“Fressoz and Roire v. France”) от 21 января 1999 года, Reports 1999-1, рр. 19 – 20, § 45).
48. Статьи, в связи с опубликованием которых заявитель был обвинен, касались вопросов, представляющих общественный интерес: управление государственным имуществом, действия политиков по выполнению возложенных на них функций. Первая статья содержала информацию, взятую из материалов проводимого отделом полиции по борьбе с экономическими преступлениями расследования в отношении руководства FASTROMа – членов Совета директоров, в котором Г.С. являлся исполнительным директором, а Р.Т. – представителем государства. Во второй статье говорилось об окладе, получаемом сенатором Р.Т. в соответствии с его должностью в FASTROMе и использовании им служебного автомобиля (см. выше п.п. 13 и 14).
49. Один момент является особенно важным для суда при определении его позиции в данном деле: существенная роль прессы в демократическом обществе. Хотя пресса и не должна преступать определенных границ, в частности, в отношении репутации, прав других лиц и необходимости предотвратить разглашение конфиденциальной информации, тем не менее, ее долг состоит в том, чтобы сообщать любым способом, который согласуется с ее обязанностями и ответственностью, - информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес. Более того, Суд убежден в том, что журналистская свобода предполагает некоторую долю преувеличения или даже провокации. В делах, подобных данному, следует исходить из того, что пределы усмотрения, предоставленные национальным властям, ограничены интересом демократического общества, состоящего в том, чтобы позволить прессе выполнять ее функцию "сторожевого пса общества" и распространять информацию по серьезным вопросам, представляющим общественный интерес (см. упомянутое выше постановление Суда по делу "Бладет Тромсё и Стенсаас против Норвегии", стр. 322, п. 59). Неприемлема ситуация, в которой журналист не может высказывать критические оценочные суждения, соответствие которых действительности он не может доказать (см. постановление Европейского Суда по делу “Лингенс против Австрии” (“Lingens v. Austria”) от 8 июля 1986 года, Серия А, М 103, стр. 28, п. 46).
50. В данном деле Суд, как и Комиссия, отмечает, что отсутствуют доказательства того, что приведенные в статьях заявителя факты полностью не соответствуют действительности и использованы в целях разжигания диффамационной кампании против Г.С. и сенатора Р.Т. Статьи заявителя содержали информацию не о частной жизни Р.Т., а о его действиях в качестве избранного представителя народа (см. выше п.п. 13 и 14). Сведения, распространенные заявителем о действиях сенатора и выполнении последним своих депутатских функций, были признаны румынскими судами не соответствующими действительности и на этом основании клеветническими. Мнение прокуратуры об отсутствии события преступления в том, что касается действий Г.С., послужило для румынских судов достаточным основанием для того, чтобы определить содержащиеся в статьях заявителя сведения о Г.С. как не соответствующие действительности. Суды пришли к такому заключению, не исследовав доказательства, представленные заявителем (см. выше п.п. 17 и 20).
51. Власти Румынии не оспаривали вывод Комиссии, в соответствии с которым, "даже принимая во внимание функции и обязанности журналиста, выполняя которые он реализует право, гарантированное ему статьей 10 Конвенции, осуждение заявителя не может рассматриваться как "необходимое в демократическом обществе".
52. Суд принимает это к сведению и выносит Постановление о том, что признание заявителя виновным в совершении уголовного преступления и назначение ему в качестве наказания лишение свободы является непропорциональным вмешательством в его право как журналиста на свободу выражения мнения.
Соответственно, имеет место нарушение статьи 10 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение п. 1 статьи 6 Конвенции
53. Заявитель жаловался на то, что нарушено его право на справедливое судебное разбирательство, поскольку национальные суды не исследовали доказательства, представленные им в свою защиту, – официальные документы, которые легли в основу его статей (см. выше п.п. 17 и 20). Заявитель ссылался на п. 1 статьи 6, соответствующие положения которой предусматривают:
"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом".
54. Власти Румынии просили Суд объявить, что нарушение положений п. 1 статьи 6 не имело места, поскольку "отсутствие прямых ссылок на доводы И. Далбана" не означает, что эти доводы не были рассмотрены. Напротив, факт "приобщения соответствующих документов к делу" дает основания полагать, что румынские суды исследовали представленные заявителем письменные доказательства.
55. Учитывая вывод, сделанный в отношении жалобы на нарушение статьи 10 Конвенции, Суд, как и Комиссия, не считает необходимым рассматривать жалобу с точки зрения положений п. 1 статьи 6.
V. Применение статьи 41 Конвенции