Файл: Понятие правонарушения (Анализ видов юридической ответственности).pdf

Наконец, существенным моментом, влияющим на степень опасности деяний, является их распространенность. То, что имеет случайный характер, обществом не улавливается и как социально опасное явление не фиксируется. Вместе с тем слишком значительная распространенность того или иного поступка среди людей иногда служит объективным препят­ствием для объявления этого поступка правонарушением и тем более — преступлением. Так, нисколько не сомневаясь в общественной опасности пьянства, сквернословия т.п., право не рассматривает в качестве преступников сквернословящих лиц, злоупотребляющих спиртными напитками. В противном случае государству пришлось бы применить столь обоюдо­острое социальное оружие, как уголовное наказание, к значи­тельной части населения, что явно нецелесообразно. Здесь мы сталкиваемся с такой ситуацией, когда большинство населе­ния еще не считает пьянство и нецензурную брань настоль­ко опасными для общества поступками, что их можно было бы включить в официальный перечень преступлений. Усло­вия быта, уровень культуры и образования и некоторые дру­гие моменты таковы, что правосознание населения исключает возможность применения уголовной кары за злоупотребление спиртными напитками, сквернословие и т.п.

Социологический подход дает возможность объяснить, по­чему правонарушение имеет место не только тогда, когда субъект активно действует, покушаясь на общественные от­ношения, но в ряде случаев и тогда, когда он бездействует.

Санкт-Петербургский металлический завод не отгрузил тур­бину западногерманской фирме и тем самым совершил право­нарушение. Заведующий складом не обеспечил ремонт кры­ши, вследствие чего дождь испортил товары, которые храни­лись в складском помещении. Врач отказал в помощи боль­ному, который из-за этого умер, т.д. Во всех приведенных примерах субъект бездействовал в то время как в силу об­щественного разделения труда был обязан действовать. Од­ностороннее самоисключение из социальной системы, суще­ствующей на основе обмена деятельностями и их продукта­ми, тотчас же сказывается на тех, с кем бездействовавший субъект непосредственно связан, а в конечном счете — и на обществе в целом.

Итак, с позиций социологии, правонарушение — обще­ственно опасное деяние, покушающееся на сложившийся по­рядок общественных отношений.

1. 2. Юридическое понятие правонарушения и его состав

Юридическое понятие правонарушения имеет своей исторической и логической предпосылкой его социологиче­ское определение. С точки зрения юриспруденции, правона­рушение — общественно опасное противоправное виновное деяние. В плане формальной логики его характеристика как общественно опасного деяния указывает на родовой признак правонарушения, противоправность и виновность образуют его видовые отличия.

По существу юридическое определение дополняет и кон­кретизирует социологическое, высвечивая в анализируемом феномене свойства, на которые теория общества смотрит со­всем с другой стороны. Так, юриспруденция признает обще­ственную опасность неотъемлемым свойством правонаруше­ния. Это признание — отражение требований действующего законодательства и правоприменительной практики.

Однако, с точки зрения юриста, общественной опасно­стью обладают лишь такие деяния, которые противоправны, т.е. противоречат установившимся в ходе исторического развития нормам. При этом предполагается, что сформировав­шееся подобным образом право взяло под охрану как раз те общественные отношения, которые существенны для со­хранения и функционирования общества как целого и потому подлежат защите со стороны нуждающегося в защите целого.

С другой стороны, активная роль государства, часто го­тового взять под охрану прежде всего то, что угодно лишь узурпировавшей власть клике, может привести к ситуации, в которой правонарушениями объявляются деяния, противоре­чащие только закону, но соответствующие праву. Так, бес­спорно противоречил праву Закон СССР об уголовной от­ветственности за измену Родине от 8 июня 1934 г., устано­вивший, в частности, положение, в соответствии с которым «несовершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, — подлежат лишению избиратель­ных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на 5 лет». Грубо противопоставлялись праву изданные в декабре 1934 года уголовно-процессуальные нормы, вводившие внесудебное применение уголовно-правовых репрессий (правосудие осуще­ствляется только судом), лишавшие подсудимого права на об­жалование приговора, право на защиту (это — основопола­гающие правовые принципы уголовного процесса, закреплен­ные, в частности, в Конституциях большинства стран мира) и т.д.[10, С.260]

Трансформация социального в юридическое получает вы­ражение в составе правонарушения, в четырех элементах которого юридически оформляются все его социологические свойства. Первый и, по-видимому, важнейший из них — объ­ект правонарушения. В современной российской юриспруден­ции общепризнано, что им являются общественные отноше­ния. Такая трактовка объекта, очевидно, связана с матери­альным понятием правонарушения как деяния, опасного для основ общественного строя, а не просто нарушающего юри­дическую норму.

Вместе с тем непосредственно правонарушение не затра­гивает общественное отношение как таковое. Правонаруши­тель посягает, например, не на производственные отношения и даже не на общественные отношения собственности, а на вещи. Он покушается не на политические отношения вообще,

а совершает, к примеру, террористический акт против кон­кретного государственного или общественного деятеля. Он дестабилизирует не гражданский оборот как таковой, а не вы­полняет договорные условия купли-продажи товаров. Число подобных иллюстраций можно было бы многократно умно­жить. Но и сказанного достаточно, чтобы понять, почему за­конодатель, стремясь воспроизвести объективные юридиче­ские свойства правонарушений, многие их составы построил таким образом, что в качестве объекта в них указываются не общественные отношения, а либо их элементы (например, субъекты политической деятельности), либо то, по поводу че­го они, общественные отношения, складываются (например, частное имущество).

Действительная сложность объекта правонарушения обу­словливает и трудности его воспроизводства в теории. Напри­мер, науке уголовного права пришлось ввести в свою теорию понятия общего, родового и непосредственного объектов пре­ступления. Под общим объектом преступления понимается вся совокупность общественных отношений как таковых. Под родовым (его иногда называют также групповым) объектом преступления понимается отдельный класс однородных отно­шений (например, политические, хозяйственные и т.д.). На­конец, под непосредственным объектом чаще всего разумеют отдельные общественные отношения, на которые покушается преступник. Для обозначения же того, на что непосредствен­но посягает правонарушитель, теория пользуется понятием предмета преступления. Под ним понимаются те материаль­ные предпосылки или элементы общественного отношения, которые становятся предметом прямого преступного посяга­тельства (например, вещи, люди и т.д.).

Различение общего, родового и непосредственного объек­тов методологически оправдывается тем, что, по существу, оно представляет собой частный случай вскрытого гегелев­ской философией противоречия между общим, особенным и единичным. Имеет оно под собой и чисто эмпирические осно­вания. Скажем, вор, укравший в магазине какую-либо вещь, посягнул, во-первых, на саму эту вещь (предмет посягатель­ства), во-вторых, — на отношения владения, собственности, ибо украденная вещь находилась в обладании магазина (не­посредственный объект преступления), в-третьих, на отношения собственности, поскольку лишил магазин возможности владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом (родовой объект), и, наконец, в-четвертых, на сами принци­пы обмена, выражающие глубинную сущность современного общественного строя (общий объект преступления).

Однако такой подход все еще продолжает оставаться слиш­ком абстрактным, чтобы прийти к решению ряда важных, но более конкретных проблем. Так, если и самом деле «объ­ект правонарушения есть тот необходимый признак его соста­ва, который в значительной мере определяет природу данного преступления и степень его общественной опасности» [10, С. 306], то изучение именно этого элемента состава должно привести к познанию и механизма посягательства на общественное от­ношение, и способов его правовой защиты, и социальных усло­вий эффективности юридической нормы. Отправляясь же от абстрактного понятия «объект правонарушения», хотя бы и подразделенного на общий, родовой и непосредственный, мы не получим ответа на все эти вопросы. Между тем путь даль­нейшего развития науки большинство специалистов в области права видит в углубленном изучении именно объекта право­нарушения.

Причина такого положения современной юридической тео­рии коренится вовсе не в недостатке внимания к обществен­ным отношениям как объекту правонарушения. Дело, на наш взгляд, заключается в том, что исследовательская мысль все еще не вышла за пределы собственно правовой сферы и на­ше знание этой области не стало результатом комплексного изучения предмета средствами не только юриспруденции, но и других наук.

Среди них в первую очередь должна быть названа социо­логия, ибо изучение общественного отношения — ее непосред­ственная задача.

На первый взгляд, развиваемая здесь точка зрения на объ­ект правонарушения как общественное отношение не в состо­янии использоваться в правоведении. Оставаясь, например, на позициях традиционной теории права, против нее как буд­то бы можно основательно возразить: коль скоро обществен­ное отношение не есть отношение между вещами, более то­го, коль скоро оно имеет безличностную природу, посягатель­ство на имущество (вещи) или даже на отдельного человека общественных отношений никак не затрагивает. Любое об­щественное отношение как нечто «нематериальное» в прин­ципе не зависит от грубого материалиста-правонарушителя, который всегда имеет дело с конкретными вещами и людь­ми и в огромном большинстве случаев даже не подозревает о том, что его могут обвинить в посягательстве на эти неуло­вимые, неосязаемые «общественные отношения». Даже терро­рист, убивший политического деятеля, ничего не меняет в су­ществе системы политических отношений, ибо на месте уби­того тотчас оказывается другой. Обществу безразлично, кто персонально займет позицию предпринимателя или наемного рабочего, кто станет депутатом парламента, мэром города, боссом партийной группировки и т.д., лишь бы принявший на себя социальную роль исправно защищал интересы соци­ального целого.

Приведенные возражения выдвигают вопрос: коль скоро даже удачливый вор и террорист как крайние случаи не мо­гут изменить природу общественного отношения, то правилен ли вообще тезис, что оно — объект правонарушения, а стало быть, и объект закрепления, регулирования и охраны? Более того, не опровергают ли указанные факты правомерности са­мого социологического подхода, ибо для него общественное отношение — отправной пункт всех дальнейших теоретиче­ских построений?

Человек — непременный участник, субъект всех социаль­ных процессов. И никто не оспаривает, что, в конечном счете люди, население — необходимая предпосылка общественных связей. И коль скоро юридические нормы — не продукт на­учной мысли и законодатель, скорее практик, чем теоретик, в социальной действительности оказывается, что право за­крепляет и охраняет, прежде всего то, что имеет практиче­ское значение — эмпирические предпосылки существования общественных отношений. К их числу относятся люди, среда их обитания (экология), общие условия их существования.

Второй элемент состава правонарушения образует его объ­ективная сторона. Она охватывает (1) деяние, т.е. отдель­ный поведенческий акт, находящийся под контролем сознания и воли субъекта, (2) причиненный им вред, который делает это деяние общественно опасным, и (3) причинную связь меж­ду деянием и наступившим социальным ущербом.

Ясно, что мускульное движение человека не есть деяние в том смысле, в каком о нем идет речь в юриспруденции. Оно может, в частности, сложиться из нескольких движений. Одно деяние, образующее состав правонарушения, иногда склады­вается из движений и деяний многих субъектов. Определеннее всего значение того или иного понимания деяния проявляется в практике применения уголовно-правовых норм: преступле­ния как самый опасный вид правонарушений издавна при­влекали наибольшее внимание теоретиков права. С этой про­блемой, в частности, связана трактовка простого, длящегося, продолжаемого и сложного преступлений, проблема их реаль­ной и идеальной совокупности, вопрос о соучастии и т.д.

Различия в стадиях развития действия, в степени его ин­тенсивности как критерия его общественной опасности обу­словливали возникновение таких уголовно-правовых институ­тов, как приготовление к преступлению и покушение на него. Естественно, что в преобладающем большинстве случаев об­щественная опасность приготовления и покушения меньше, чем общественная опасность оконченного правонарушения.