Файл: Перемена лиц в обязательстве ..pdf

Исходя из формулировки ч. 1 ст. 382 ГК РФ [3], переход прав кредитора к другому лицу может осуществляться по двум основаниям: на основании закона и по сделке (переход права по второму основанию и называется уступкой требования или цессией).

Надо отметить, что понятие цессии многими правоведами формулируются несколько неконкретно: ее называют и «договором», и «сделкой», и «переходом (передачей, уступкой)», нередко смешивая при этом значение этих терминов.

Так, Г.Ф. Шершеневич подразумевал под «цессией» «акт передачи права». [25.C.8] О.Н. Садиков [16.C.77], отождествляя «уступку права требования» и «цессию», определяет ее как «соглашение о замене прежнего кредитора, который выбывает из обязательства, на другого субъекта, к которому переходят все права прежнего кредитора», однако что представляет собой это «соглашение», он не указывает.

При этом многие авторы солидарны в том, что следует отличать соглашение об уступке права от самой уступки. Например, Г. Ф. Шершеневич писал: «Сделка, имеющая своим результатом перемену лиц, передачу права - это договор или завещание. Во всяком случае, акт передачи права, называемый цессией, отличен от сделки, служащей ему основанием, от дарственного или возмездного отчуждения, хотя чаще всего оба акта сливаются, по - видимому, в одно». [25.C.8]

Это не вызывает сомнений, т.к. смешивать эти два понятия - это все равно что отождествлять договор купли - продажи и фактическую передачу вещи. Но все же: соглашение об уступке права требования - это самостоятельная договорная конструкция или нечто иное?

Можно выделить три группы правоотношений:

1) Обязательства, их которых возникают права, являющиеся предметом уступки. Данные обязательства могут возникать как из договора, так и иметь другое происхождение (например, обязательства из деликта, как в случае уступки виндикационного притязания, когда уступается право истребования вещи, выбывшей из владения прежнего собственника помимо его воли незаконным путем).[9.C.11] И, хотя как отмечал О. С. Иоффе [15.C.76], «при изменении субъектов сохраняется тот же вид обязательства», мы для удобства будем называть данное обязательство первоначальным (т.е. до совершения цессии).

2) Сделки, на основании которых происходит передача права требования (природа которых и является предметом выяснения). Чаще всего на практике для оформления цессии используется такая разновидность сделки, как договор, поэтому мы будем говорить в данном случае именно о природе договора.[13.C.11]

3) Правоотношения по поводу собственно перехода права. Разграничив данные правоотношения и основания их возникновения, переходим к ключевому вопросу: существует ли отдельный «договор уступки права»? На этот вопрос следует ответить однозначно отрицательно, и вот почему:

1. законодатель поместил нормы, регламентирующие цессию, в раздел третий ГК РФ [3] «Общая часть обязательственного права», выделив при этом правила перемены лиц в обязательстве в отдельную главу. Если бы законодатель имел в виду существование «договора цессии», надо полагать, данные нормы находились бы в разделе четвертом «Отдельные виды обязательств». [3] При этом следует принять во внимание существование самостоятельного договора финансирования под уступку денежного требования, который, в отличие от уступки права требования, занимает свое место в системе договоров. Также при посылке о самостоятельности «договора цессии» возникает еще одно противоречие; оно заключается в том, что общие положения обязательственного права (а, значит, и правила уступки права требования) применяются, по общему правилу, ко всем отдельным видам обязательств.[14.C.22] Было бы странно, если бы положения об отдельном договоре применялись ко всем остальным договорам. И, хотя мнение законодателя редко расценивается исследователями права как весомый аргумент в теоретических изысканиях, в данном случае стоит учесть его позицию.
2. соглашение об уступке права требования, не являясь самостоятельной договорной конструкцией, не обладает устойчивым набором характеристик, определяющим специфику отдельных договоров, и крайне скупо определяет содержание обязательства, возникающего между новым и старым кредитором. Пользуясь словами М. И. Брагинского, «остается открытым характер юридической связи между цессионарием и цедентом». Этот же автор приводит доказательства невозможности индивидуализации «договоров цессии», поскольку они «могут быть иногда односторонними, иногда двусторонними, иногда возмездными, иногда безвозмездными, иногда реальными, иногда консенсуальными, иногда абстрактными, иногда казуальными, притом в различных комбинациях». [10.C.71]
3. отношения, возникающие между кредитором по первоначальному обязательству, и кредитором, становящимся стороной данного обязательства в результате цессии, могут быть опосредованы рядом «традиционных» договоров: купли - продажи, дарения, мены, комиссии, доверительного управления имуществом и иных договоров. Поскольку в действующем ГК РФ прямо указано на то, что положения о купле - продаже и дарении применяются к движению имущественных прав (ч. 4 ст. 454, ч.1 ст. 572 ГК РФ) [3], что в данном случае использование конструкции «права на право» не вызывает нареканий.

Следовательно, не существует «договора цессии», но есть договоры «купли - продажа права требования», «дарение права требования» и др.

В таком случае, что же представляет собой сама цессия? Если обратиться к теории правоотношения, то становится ясным, что при замене одного из субъектов данное обязательственное правоотношение не может оставаться неизменным, даже если личность кредитора не имеет значения для должника. Безусловно, содержание правоотношения при уступке права требования остается прежним, требование «неизменности содержания обязательства при цессии», на которое указывает Ю. К. Толстой, соблюдено, однако само обязательство в целом все же изменяется, поскольку изменяется один из его основных элементов - субъектный состав. [12.C.31]

Итак: цессия, по отношению к первоначальному обязательству - это способ изменения обязательства. Таков ее юридический смысл; в фактическом плане она представляет непосредственный переход права, являясь по отношению к правам тем же самым механизмом, что традиция - по отношению к вещам. Поскольку некоторые авторы усматривают некорректность в смешении понятий «передача», «переход» и «перенос» права, уточним, что, поскольку право не может «перейти» само по себе, без участия субъектов, его осуществляющих, то «переход права» предполагает активные действия цедента, реализующие намерение по передаче права (что подчеркивается и самим термином cessio - «передача») в сочетании с готовностью цессионария принять его.[16.C.20]

Момент передачи права либо совпадает с заключением договора между первоначальным и производным кредиторами, либо его наступление прямо указывается в данном договоре.

Если уступка права требования - не самостоятельный договор, а механизм переноса права, то появляется ясность в разрешении многих спорных вопросов, связанных с цессией, например, о возможности частичной уступки права требования или передачи посредством цессии прав, которые должны возникнуть в будущем. При их решении нужно постоянно иметь в виду, что, поскольку передача прав осуществляется в рамках вышеуказанных договоров, то на отношения по передаче права распространяются, в зависимости от вида договора, соответствующие нормы ч. II ГК РФ. [3]

Возможность частичной уступки требования долгое время не признавалась судебной практикой. В период с 1996 по 2000 гг. Президиум ВАС принял ряд постановлений, в которых указывалось, что уступка требования предполагает безусловную замену лиц в обязательстве. При этом использовалось понятие «выбытие из первоначального обязательства», т.е. подразумевалось, что при цессии должен оставаться только один кредитор, а этого не происходит, уступка требования признается судом либо несостоявшейся, либо неправомерной.

Аргументы в пользу возможности «расщепления» уступаемых прав высказывались многими авторами. Например, Л. Чеговадзе [25.C.11] полагает, что гражданское право «предоставляет возможность уступки права требования как отдельного правомочия субъективного права, принадлежащего кредитору». Анализируя ст. 384 ГК РФ [3], она акцентирует внимание на том, что объем передаваемого права не может быть больше чем у первоначального обладателя, но вполне может быть меньше. А. Шичанин [27.C.8], толкуя эту же норму, указывает, что в ней «нет запрета на передачу прав (требований) нескольким новым кредиторам».

Можно привести и другие доказательства. Согласно одной из общепризнанных классификаций обязательств, он могут быть делимыми и неделимыми. Следовательно, если предмет первоначального обязательства делим, значит, уступка права требования в части также возможна. [13.C.7]

Также при «расщеплении» права требования и возникновения в обязательстве двух кредиторов объем прав и обязанностей остается прежним, что является для должника наиболее значимым обстоятельством; субъектный же состав обязательственного правоотношения, как и в случае полной замены одного кредитора другим, претерпевает изменения, но структура механизма цессии не нарушается. [23.C.2]

В настоящее время практика ВАС по этому вопросу изменилась. В своем Постановлении от 18 декабря 2001 г. N 8955/00 Президиум ВАС указал, что «предметом цессии является не весь комплекс двусторонних обязательств по договору поставки (длящееся обязательство), а задолженность по оплате уже отгруженной продукции. Завод, поставив комбинату продукцию на конкретную сумму, в принципе вправе, не выходя из договора поставки, уступить данное денежное требование третьему лицу при условии, что это требование является бесспорным и не обусловлено встречным исполнением. Такая уступка не противоречит требованиям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации». А в Постановлении Президиума ВАС от 25 декабря 2001 г. N 3764/01 было указано, что перевод части долга не противоречит сути института перемены лиц в обязательстве. [7]

Не менее проблематичным является вопрос об уступке будущего права. Президиум ВАС отрицает такую возможность, ссылаясь на ст. 382 ГК РФ[3], согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования), или перейти к другому лицу на основании закона.

Между тем, если руководствоваться положениями о купле - продаже, дарении и т.д., то уступка будущего права вполне осуществима. Не вдаваясь в подробности о том, может ли право быть объектом права собственности (я считаю, что может), отметим, что по всем этим договорам практически в любых случаях может передаваться предмет, который должен появиться в будущем.

Эту точку зрения поддерживают многие авторы. Л. Чеговадзе [25.C.8] в качестве единственного условия уступки будущих прав выдвигает возможность их индивидуализации в принципе.

И. Б. Новицкий, широко толкуя возможность уступки, понимал эту ситуацию так: "Право требования, поставленное в зависимость от срока, условия и вообще не окончательно выяснившееся, передать можно: положение нового субъекта права этих случаях будет такое же неопределенное, как было у первоначального кредитора; право нового кредитора получит полную определенность только тогда, когда вопрос об условии и прочем разрешится». [24.C.1]

1.3. Отличие перевода долга от исполнения обязательства за третье лицо

При переводе долга цедент заменяется цессионарием. То есть происходит перемена лиц в обязательстве. Поэтому претензии к исполнению кредитор будет предъявлять новому, а не прежнему должнику.

В отличие от перевода долга закон разделяет исполнение за третье лицо:

•  денежного и
•  неденежного обязательства. [23.C.11]

Так, если должник возложил исполнение денежного обязательства на третье лицо, то оно не несет перед кредитором ответственность по этому обязательству. Значит, при наличии претензий к исполнению по денежному обязательству кредитору нужно предъявлять их должнику, а не третьему лицу (исполнителю).

Если же третье лицо исполнило обязанность должника, которая не является денежной, то оно несет ответственность за недостатки исполнения вместо должника. То есть в случае неденежного обязательства ответственность перед кредитором переходит с должника на исполнителя. Это следует из пункта 6 статьи 313 Гражданского кодекса РФ [3]. И, соответственно, претензии, связанные с исполнением кредитор будет предъявлять к исполнителю.

Такие правила действуют с 1 июня 2015 года в связи с внесением изменений в Гражданский кодекс РФ.[3]

При переводе долга важно соблюсти все правила, чтобы избежать неблагоприятных последствий. Такими для цедента может стать признание соглашения о переводе долга недействительным или незаключенным и, как следствие, требование исполнить непереведенный долг. Для цессионария риск заключается в неверной оценке размера переведенного долга. Новый должник может ошибочно полагать, что в результате перевода он обязан уплатить лишь сумму основного долга. Однако если в договоре перевода прямо не предусмотрено иное, то долг переходит к цессионарию в полном объеме, то есть включая неустойку, санкции и т. п. [22.C.10]